Страница 11 из 23
Другого старчика из монастыря Григориат сбила с пути материнская любовь, из-за которой он, будучи молодым, уехал ненадолго в мир, пал там в разостланные сети и связал себя узами брака. Родился у него и сынок, который своими невинными очами увидел на груди отца красный крест63 ангельской схимы.
Отец, зная, что это означает, не выдержал обличений совести, вернулся в свой монастырь и с той поры являл всему братству образец покаяния. И Бог засвидетельствовал, что покаяние его принято. Недавно, когда он умер, мы узнали, что тело его источило миро. Это монах Макарий (Григориатис), преставившийся в 1975 году».
О непреклонном подвижнике
«Однажды,– рассказывает старец Арсений,– я, услышав молву об одном подвижнике, взял благословение познакомиться с ним. Этот непреклонный подвижник жил в каливе, расположенной высоко, чуть ниже вершины Афона. Что там за страшный зимний холод! Молнии били в то место одна за другой и часто, как он сам рассказывал, опаляли ему и одежду. Я, позавидовав его великому самоотречению, говорю ему:
– Геронда, можно и мне жить здесь?
И сей опытный воин отвечает:
– Можно, чадо мое, если есть у тебя непрестанные слезы».
Но почему же старец не остался? Может быть, у него не было слез? Или, может быть, из того, о чем было рассказано, видно, что его собственный подвиг был ниже? И чем же он тогда укреплялся, если ежедневно не был насыщаем потоками слез, к чему и нас часто призывал, говоря: «Подвизайтесь стяжать сладкие слезы. Эта сладость напрямую из рая»?
Причина, по которой отец Арсений не остался там, проста: он все еще был в послушании у Великого Старца, которому пообещал, что разлучит их только смерть.
Малая Анна. Последнее братство старца Иосифа
В пещеры Малой Анны (1938–1953)
После пятнадцати лет суровых подвигов в скиту святого Василия два подвижника решили спуститься в чуть более утешительные места. Старец Арсений рассказывает об этом следующее:
«У Старца нашего был младший брат, которого звали Никос64. Он, последовав за своим братом, пришел к нам где-то в 1925–1930 годах, стал монахом и получил имя Афанасий.
Когда “отец Фанасис” стал жить вместе с нами, он взял на себя внешние работы, а я занялся рукоделием.
Наша калива в скиту святого Василия была маленькой, и мы оказались в безвыходной ситуации. Когда Старец услышал, что в Малой Анне есть место уединенное и с пещерами, то осмотрел его и нашел подходящим для безмолвия.
Потому в несколько дней мы и перебрались туда совсем, оставив старую каливу отцу Яннису-влаху.
Поневоле все пришлось начинать сначала, пока с помощью подручных средств мы не оборудовали для жилья маленькие пещеры и не построили крохотную, но очень уютную часовню. В этом нам не замедлил помочь и наш эфимерий65 – отец Ефрем Катунакиот66,– конечно, столько, сколько позволял ему его старец. Что касается икон, то нам в подарок их написало соседнее братство ананеев, с которым мы поддерживали тесные братские связи.
В ту пору недалеко от нас жили две другие замечательные личности: отец Герасим, знаменитый гимнограф, и его благочестивый брат, ученый отец Авимелех.
Вот так – кроме всего прочего, у нас были и хорошие соседи».
Отец Ефрем Катунакиот
Раз отец Арсений упомянул эфимерия их братства – отца Ефрема, то я считаю своей обязанностью сказать несколько слов и о нем, потому что, с одной стороны, весь его духовный путь неразрывно связан с этими двумя старцами (Иосифом и Арсением.– Ред.) и их братством, а с другой – по общему признанию, это великий современный подвижник Святой Горы.
С самого начала своего отречения от мира я убедился в тесной взаимной связи, которую сохранял отец Ефрем Катунакиот со всеми духовными чадами старца Иосифа. Но особое уважение он питал к личности старца Арсения.
И даже когда мы удалились из близкого к нему Нового Скита и поселились в Буразери, этот приснопамятный старец очень часто покидал свое безмолвие, чтобы посетить своих братьев, как он называл нас, и в особенности получить благословение отца Арсения.
Показателем благоговения этого старца перед отцом Арсением было следующее: когда мы просили прочитать над нами молитву, он, согласно правилу, говорил: «Помяни, Господи, раба Твоего… молитвами святых отцов Иосифа и Арсения». Но и свою собственную молитву он всегда начинал такими словами: «Молитвами святых отцов Иосифа и Арсения».
Калива старцев в Малой Анне
Как-то раз отец Ефрем зашел в Буразери, где переночевал, а на следующий день пошел к другим братьям, как он их называл, в монастырь преподобного Филофея. Там он пробыл два–три дня, укрепляя игумена и всю недавно перешедшую из скита Провата67 братию.
На обратном пути он вновь остановился у нас и пробыл с нами еще два дня в Буразери.
В трапезе наш старец нашел удобный момент предложить отцу Ефрему сказать нам несколько наставлений. Чтобы вкусили и мы его отеческих слов, я привожу здесь кое-что из сказанного им.
«Отцы, монашеская жизнь и очень проста, и очень сложна. Для настоящего послушника монашеская жизнь – это рай. Монах должен выучить два слова: одно – “благослови”, а другое – “буди благословенно”. Это так просто и легко, но, к сожалению, мало кто это выполняет. Если ты хорошо выучил этот урок, то усвоил монашескую жизнь.
Наш старец Иосиф вместе с отцом Арсением подвизались настолько сурово, что такие подвиги мы можем встретить только в житиях великих святых. И все же этот великий подвижник, кроме подвижнических трудов, всегда похвалял послушание. Хочешь стяжать дары? Послушание! Хочешь приобрести молитву, хочешь слезы? Послушание! Хочешь дара чудотворения, прозрения, предведения? Все через послушание и только послушанием».
Полагаю, что этого достаточно, чтобы вспомнить сего святого старца. Приведу лишь то, что он сказал нам в заключение своей духоносной беседы:
«Зашел сначала к вам, побыл немного, но нашего старца Иосифа увидеть здесь мне не удалось. Прихожу в Филофей. Там я увидел Старца68.
Когда я подумал немного о том, почему бы Старцу не быть с двумя своими чадами, меня озарило: “Точно,– думаю,– здесь у них есть старец Арсений, поэтому монахи Филофея по справедливости имеют старца Иосифа”».
Знакомство отца Ефрема со старцем Иосифом
Как-то раз мы спросили старца Арсения:
– Геронда, отец Ефрем из другого братства, но наши связи настолько тесные и обоюдные, что он как бы считается членом нашего братства.
– Отец Ефрем, приехав на Афон впервые69, поселился у отца Никифора на Катунаках. Тот, увидев такого ревностного и благочестивого юношу, через год постриг его в монахи, а через год–два, несмотря на его возраст, сделал священником.
Отец Никифор был строг с братией: целый день рукоделие, строгие посты. Что же до молитвы и образа жизни, здесь не было ничего. Но монах без молитвы ничем не отличается от мирянина. И что же сделал всеблагий Бог, видевший доброе расположение и жажду юноши?
Незадолго до хиротонии отца Ефрема старец Иосиф пригласил в нашу каливу его старца послужить литургию.
По Божественному домостроительству, отец Никифор взял с собой и своего юного послушника. Старец Иосиф, завидев юношу, взглянул на него разок и говорит про себя: «Вот жаждущий олень. И воды не дают ему попить. Помощь нужна монаху, но как войдешь в чужую ограду?70». Он возложил это на Бога. И действительно, Бог все устроил следующим образом: в том же году отец Никифор посылает своего монаха на хиротонию, и он становится священником. Тогда Старец не теряет удобного случая и просит отца Никифора регулярно присылать своего послушника для служения литургии.
Чудо произошло. Итак, в первый раз отец Ефрем приходит ночью с фонариком на поясе в скит святого Василия служить литургию. И раз добыча уже в клетке, Старец после Божественной литургии зовет юного служителя в свою келию.
– Как поживаешь, чадо мое?
– Хорошо, хорошо, Геронда.
– Но я, чадо мое, не вижу, что хорошо. Не стесняйся, скажи мне, что с тобой происходит.
Потихоньку юный священник набирается смелости и говорит:
– Но, Геронда, в конце концов, разве то, как мы живем, является монашеской жизнью? Работа с утра до вечера, а, кроме того, еще и ругань и ни одного ласкового слова! Где добродетель, где любовь, где молитва?