Страница 13 из 13
К моменту нашего серьёзного разговора с владыкой Никодимом, Митрополит Николай (Ярушевич) уже скончался, и потому я мог подробно рассказать о том содержании беседы. (Она на меня произвела тогда неизгладимое впечатление и врезалась мне в память). Реакция митрополита Никодима была неожиданной для меня: "Хорош же был Ваш митрополит Николай, - воскликнул он. - Пока он был у власти и на вершине славы, то он всюду и часто иногда без необходимости возвещал о свободе, которой пользуется Русская Церковь. Особенно он любил говорить, как она процветает. А только его затронули, и его положение поколебалось, то он начал говорить прямо противоположное. Поверьте Владыко, придёт время, когда и Вы и все поймут, что за личность был митрополит Николай и какой громадный вред он причинил Русской Церкви".
Конечно, митрополит Никодим говорил это в порыве раздражения и несдержанности, с ним это иногда случалось. Но случай этот напоминает мне ещё о другом рассказе. Вот, что мне поведал в Женеве протопресвитер Виталий Боровой: "Мне приходилось, много и часто спорить с митрополитом Никодимом (Ротовым) о владыке Николае. Я всегда защищал владыку, а митрополит Никодим - нападал. Как-то раз, раздражившись долгим спором и моей упорной защитой, митрополит Никодим подошёл к ящику письменного стола в своём кабинете, и вынул из него папку с рукописью (это происходило в Москве в кабинете Внешнего отдела): "Вот! Возьмите и читайте, и Вы увидите, что за личность Ваш митрополит Николай. Только обещайте, что никому не будете рассказывать". Я взял рукопись, напечатанную на машинке и озаглавленную "Акафист Святителю Николаю". Сверху рукою митрополита Николая надпись - "Не печатать. В случае моей смерти уничтожить". Я начал читать эту рукопись, и по началу был абсолютно уверен, что это новый акафист святителю Николаю Мирликийскому и, что он кем-то недавно составлен и был поднесён митрополиту Николаю ко дню его ангела. Но внезапно меня поразил припев акафиста "Радуйся, Николае, Церкви российския великое светило!" Что такое? Я стал вчитываться и сразу убедился, что акафист посвящён не святителю Николаю Мирликийскому, а митрополиту Николаю (Ярушевичу), бывшему Крутицкому и Коломенскому.
Вся его церковная деятельность, всё его "житие", вплоть до его выступления в Париже против атомной бомбы, подробно воспевается в икосах и кондаках акафиста! Я был поражён. Конечно, акафист написала какая-нибудь дама-психопатка, поклонница митрополита Николая (так я подумал) и в этом смысле он не ответственен за содержание акафиста. Зачем он его хранил и не уничтожил? Правда, была надпись "уничтожить в случае моей смерти". Но вообще то проще было бы самому незамедлительно уничтожить, а то невольно возникала другая мысль, что когда найдут акафист (после его кончины), то прежде чем уничтожить, обязательно всё же прочтут. Ну а потом подумают... "какой все-таки был замечательный человек митрополит Николай, как его почитали!" А надпись "уничтожить" была сделана им, чтобы его не обвинили в тщеславии"
Так рассказывал мне отец Виталий Боровой, но я должен сказать, что не вполне согласен с его рассуждениями. Акафист митрополиту Николаю, каковы бы ни были его духовные или литературные качества или недостатки, есть исторический документ. Он свидетельствует об отношении, по крайней мере, части верующих к митрополиту Николаю при жизни, а поэтому уничтожать его было бы жалко. Я надеюсь, что он сохранился.
***
Вот в основном, что я могу рассказать из моих личных воспоминаний о митрополите Николае (Ярушевиче). Когда я их писал, то держался принципа: "Правда. Одна, правда. Вся, правда, мне лично известная". Не моя вина, что образ митрополита Николая вышел в моих воспоминаниях несколько противоречивым. Таким я его встречал в жизни, так - и ещё больше - отзывались мне о нём знавшие его лично. Я сознательно не пытался "синтезировать" эти противоречия или заниматься "глубинной психологией" для их объяснения. Скажу только одно, что в жизни я привык по какому-то инстинкту или интуиции, различать людей на симпатичных и антипатичных, на тех, кому можно доверять, и тех, кому нельзя.
И вот митрополит Николай для меня принадлежит к первой категории лиц: тех, кто мне симпатичны и кому я могу доверять. Я не претендую на то, что моя интуиция всегда безошибочна.
В связи с этим, в заключении моего повествования приведу рассказ о митрополите Николае моего племянника Никиты Кривошеина и его матери Нины Алексеевны, жены моего старшего брата Игоря Александровича Кривошеина. Мой брат, вернувшийся в СССР из Франции в конце 1947 года (вернее высланный французами, несмотря на активное участие в движении Сопротивления во Франции, за что был награждён французскими орденами), был арестован в 1948 году в Ульяновске (Симбирске).
До этого он пережил Бухенвальд, но на родине, будучи арестованным, его приговорили к 10 годам концлагерей как "французского шпиона". Сначала он находился в знаменитой "Шарашке", описанной Солженицыным, а потом в лагере за Иркутском. Его жена и сын долгое время оставались в полном неведении о его местонахождении. Они неоднократно письменно обращались к самым высшим инстанциям с просьбой о пересмотре его дела и освобождении моего брата, но неизменно получали отказ: "Прошение отклонено, осуждён правильно... и т.д".
Наконец кто-то посоветовал им обратиться к митрополиту Николаю как к человеку, имеющему большие связи в высших сферах и способному помочь. С помощью друзей и ходатайств им удалось получить у него аудиенцию в Москве.
Митрополит принял моего племянника и его мать в декабре 1952 года самым лучшим образом, очаровал их своею добротою и предложил им тут же составить прошение.
"Я постоянно вижусь со Шверником (в то время "президентом" Советского Союза), - сказал он, - Я ему лично передам прошение и уверен, что оно даст быстрый результат. Будьте спокойны, поезжайте обратно в Ульяновск и ждите извещения. Всё будет хорошо". Племянник сел и тут же написал прошение...
"Мне стыдно вспоминать о моей тогдашней наивности, - как мне впоследствии рассказывал Никита. - Я писал в прошении, что папа хороший, что он патриот и прочее... Я совершенно тогда не понимал, что именно за то, что он "хороший" и "патриот", его и посадили. Как бы то ни было, митрополит Николай (Ярушевич) взял прошение, прочитал, одобрил и сказал, что передаст его и надеется, что всё будет хорошо.
Мы вышли от митрополита Николая обрадованные, утешенные и в полном восторге от его обаятельной личности. С нетерпением ждали освобождения папы, но время проходило, а папа не только не возвращался, но и никакого ответа на наше прошение мы так и не получили. А между тем на все наши предыдущие прошения мы всегда получали ответ, хотя и отрицательный. Передал ли митрополит Николай прошение Швернику, как обещал? Сомневаюсь".
1