Страница 2 из 6
Но, говоря об освоении богословских достижений XX века, нам следует иметь в виду еще и то, что, во-первых, проблематика этого богословия связана с богословием предыдущего века, во-вторых, она в немалой степени обусловлена взаимодействием с богословием инославным, и в-третьих, она должна рассматриваться на фоне научных, философских, научно-методологических и общекультурных достижений, поскольку, как известно, очень многое в богословии ушедшего века было связано с динамикой историко-культурного контекста XX века.
Сказанное можно обобщить в виде трех задач или тем:
1. Критическая рецепция результатов развития православной богословской науки с конца XIX века и по сей день. Осознание общего смысла и пафоса этого развития.
2. Критический анализ и освоение достижений инославной богословской науки XX века.
3. Анализ развития и освоение достижений смежных с богословием гуманитарных и иных наук, в первую очередь, философии, истории, лингвистики, культурологии, методологии науки и научного знания.
В какой мере эти задачи сегодня актуальны для нашего богословия? И если актуальны, то каким образом оно может их решать? Эти вопросы также могут быть предложены для обсуждения на нашей конференции, что, в свою очередь, ставит нас перед необходимостью ответить на основной вопрос: каково место и значение богословия в жизни Церкви?
Мы слишком часто забываем о том, что Церковь призвана богословствовать - иначе она не может ни полноценно назидать своих чад, ни свидетельствовать миру, всегда остающемуся в той или иной мере внецерковным. Богословие как работа истолкования проповедуемого учения - является не каким-то второстепенным делом, а самим условием действительно церковной, православной проповеди и душепопечения. Надо добиваться того, чтобы было развеяно расхожее представление о богословии, как о маловажном для Церкви занятии "профессоров богословия".
Но развеять это представление можно только в случае, если богословие, научно-богословская работа будут снова осознаны как дело Церкви - не только на уровне высшей церковной власти, но и в каждой епархии, в каждом Духовном учебном заведении. Сегодня мы нуждаемся в новом богословском порыве, который, надеюсь, рождается именно в среде нынешних студентов всех уровней, пришедших в Церковь с желанием ей послужить.
В заключительной главе своего фундаментального труда "Пути русского богословия", вышедшего в 1937 году, протоиерей Георгий Флоровский писал: "Наступает время, когда богословие перестает быть личным или "частным делом", которым каждый волен заниматься или не заниматься, в зависимости от своей одаренности, влечений, вдохновения. В нынешний лукавый и судный день богословие вновь становится каким-то "общим делом", становится всеобщим и кафолическим призванием... Вновь открывается богословская эпоха... Наше время вновь призвано к богословию..."1.
Там же он наметил основные "мотивы и элементы", из которых, по его мнению, складывается "творческий постулат русского богословия в обстановке современности", а именно: "молитвенное воцерковление - апокалиптическая верность - возвращение к отцам - свободная встреча с Западом".
Как бы мы ни относились к той жесткой оценке русского богословия, которая дана отцом Георгием в его книге, нельзя, однако, пройти мимо поднятых им вопросов. И это прежде всего касается четырех положений его постулата. Поэтому мне хотелось бы предложить для дискуссии и вопрос о том, в какой мере православное богословие XX века следовало этому постулату и каково его значение для нас сегодня.
Представляется, что, оглядываясь на путь, пройденный православным богословием за прошедшие десятилетия, можно сказать, что в целом оно стремилось следовать "творческому постулату", о котором говорил выдающийся русский патролог и богослов. И вот каким образом.
"Молитвенное воцерковление". Сегодня становится все более ясным, что никакое богословское рассуждение, никакая церковная наука невозможны в отрыве от духовной, аскетической традиции, в отрыве от осмысления опыта святых подвижников, посвятивших себя молитвенному деланию, и вне опыта благодатного бытия Церкви в целом. С этим связано глубокое изучение исихастской традиции и наследия некогда забытого поздневизантийского богословия, прежде всего творений преподобного Симеона Нового Богослова и святителя Григория Паламы, и углубленное внимание к темам литургического богословия, основополагающему значению Евхаристии и т.д.
"Апокалиптическая верность". Следует подчеркнуть, что этот труд русской богословской мысли совершался в сложных условиях ослабления Православия извне, на фоне продолжающейся секуляризации общественного сознания и культуры, под натиском атеистических и псевдорелигиозных идеологий, подчас в условиях явных и скрытых гонений. Церковь действительно превращалась в малое стадо (Лк. 12, 32), и единственное, на что она могла опереться, - это на незыблемый камень веры, ибо Отец благоволил даровать ей Царство. И в целом православное богословие сохранило эту "апокалиптическую верность" - не в смысле оправдания и обоснования ложных апокалиптических настроений, экзальтированных ожиданий близкого "конца света", но в смысле интеллектуального утверждения подлинно эсхатологических оснований веры и духовного опыта. Оно продемонстрировало способность дать богословский ответ о христианском уповании (1 Пет. 3, 15).
"Возвращение к отцам". Православное богословие XX столетия действительно развивалось под знаком "возвращения к отцам". Оно обогатилось не только множеством исследований творчества отдельных авторов, но и восстановлением и развернутым изложением святоотеческого взгляда на отдельные догматические темы и проблемы. Были также сделаны попытки патристического синтеза, например в работе Владимира Лосского "Очерк мистического богословия Восточной Церкви" (1944) и книге протоиерея Иоанна Мейендорфа "Византийское богословие" (1974), к сожалению, до сих пор не изданной на русском языке. Значительный прогресс в изучении святоотеческого наследия был достигнут - и это важно подчеркнуть - и в инославном богословии.
Тема святоотеческого богословия - особая. Ей будут посвящены два пленарных доклада, она будет обсуждаться в специальной секции, и все же хотелось бы кратко поделиться своими соображениями. На мой взгляд, сегодня это одна из самых актуальных, если не самая актуальная тема для православного богословия. Рассматривая ее, мы встречаемся с целым рядом серьезных проблем, которые, надеюсь, мы также обсудим во время конференции.
Сегодня для любых богословских и околобогословских рассуждений характерна апелляция к святым отцам. Ее используют как способ подтверждения церковности высказываемых мнений - посредством ссылок на авторитетные источники православного вероучения. Сама по себе такая апелляция традиционна и закономерна: все церковные богословы всегда искали прежде всего верности изначальному апостольскому Преданию, выразителями которого были именно святые отцы. Однако не является ли парадоксальным тот факт, что сегодня представители самых разных направлений богословской и псевдобогословской мысли стремятся подтверждать свои взгляды, ссылаясь на отцов Церкви?
Такая ситуация может привести к крайнему выводу о том, что, дескать, роль и функция святых отцов в жизни Церкви декоративна, что их писания являются не более, чем источником цитат, что богословие совершенно произвольно может пользоваться их мыслями для доказательства подчас совершенно противоположных мнений. Но возможен и более радикальный вывод о том, что святые отцы "устарели" - ведь они богословствовали в далеком от нас прошлом, почтенном, величественном, но все же прошлом, а потому они не актуальны. Богословы, изучающие святых отцов, - люди уважаемые, но их занятия в жизни Церкви имеют далеко не самое главное значение. Здесь можно провести аналогию: светский ученый, изучающий древнерусскую письменность, конечно же уважаемый человек, но его роль в социально-экономической жизни страны незначительна.
В этом рассуждении, безусловно, есть риторическое преувеличение, но спросим себя: какова действительная роль святых отцов, святоотеческого богословия и в духовном образовании, и в повседневной жизни нашей Церкви? Заявляя о своей преданности наследию святых отцов, прилагаем ли мы усилия к его изучению, к созданию такой атмосферы в местах нашего церковного служения, когда святоотеческое богословие оказывается действительно существенным элементом в обучении, проповеди, пастырской практике и повседневной жизни?
Мы должны совершенно ясно осознать ту огромную роль, которую играют в жизни Церкви святые отцы. Ведь именно они являются для нас выразителями веры Церкви. Вот почему, как это говорится в определениях Вселенских Соборов, мы должны "последовать святым отцам". Церковь есть Церковь апостольская, Церковь святоотеческая. Вера Церкви едина и неизменна, поскольку Церковь есть единство благодатной жизни. Говоря это, мы утверждаем, что мы веруем так же, как веровали Апостолы и святые отцы, и веруем в то же, во что веровали они. Вера содержится Преданием. Функция Предания - передавать веру Церкви и опыт благодатного бытия в Церкви от поколения к поколению. Предание есть всегдашнее и всеобщее церковное сознание, и Церковь ублажает святых отцов как верных выразителей этого сознания, подлинных свидетелей веры Церкви.