Страница 24 из 49
Через грехи и страсти мы отверглись Бога, но Он, будучи Любовью, не отрекся от нас, взял на Себя наши грехи, чтобы открыть нам путь ко спасению и возвратить потерянный рай.
Благодари Бога за дар слова и дар молитвы, которыми наделен человек — единственный из всех обитателей земли. Подумай, что Бог, Который Весь во всем и Весь выше всего, внимает словам твоей молитвы, а вернее, языку твоего сердца; что Тот, Кто сотворил вселенную, внимает тебе так, как будто в мире есть только Он и ты.
Господь взял на Себя твои грехи, а ты должен взять на себя Его заповеди, которые благодать соделывает бременем легким и игом благим. Господь спасает тебя, давая тебе возможность спасения, но не отнимая свободной воли, ты же эту волю употребляешь для умножения грехов. Господь дал тебе сегодняшний день и эту молитву для спасения; может быть, этот день окажется для тебя последним, и эта молитва завершит твою жизнь, как страница, на которой обрывается книга. А если ты сегодня пренебрежешь молитвой, то благодать Божия может оставить тебя, и тогда тебе уже не захочется больше молиться: ты даже забудешь, что существует молитва.
Мысленно представь, что ты узник, приговоренный к смерти, который брошен в яму и ожидает казни. Смерть кажется неизбежной. Но один из друзей тайно прокрался к подземелью, сбросил вниз веревку и шепчет тебе: «Скорее ухватись за нее, держись изо всех сил, и я вытащу тебя».
Грешник уже при жизни невидимо пребывает в темнице, в которую заточил себя своими грехами. Молитва — это та спасительная вервь, ухватившись за которую он может выйти на свободу. Человек должен молиться, как бы схватив своим напряженным вниманием не вервь, а слова молитвы, удерживая их не руками, а сердцем. Он должен слиться умом воедино с молитвой, объять ее своей душой и в то же время найти через нее свою душу.
Вопрос: Достаточно ли для этого одних усилий человека?
Ответ: Нет. Человек должен молиться о молитве: просить Бога помочь ему молиться, благословить его молитву, укрепить его силы, так как без благодати Божией человек не может совершить ничего, кроме греха, не может даже помыслить о чем-либо спасительном и добром.
Вопрос: В чем же тогда подвиг человека и участие в своем спасении?
Ответ: В волевом послушании благодати.
Вопрос: Всегда ли необходима предварительная подготовка к молитве через размышления о Боге и о себе?
Ответ: Можно приступать к молитве сразу же, если возникло желание молиться, как будто горячая волна поднялась из глубины души и охватила ее. Псалмопевец Давид сказал: Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже67, а в другом псалме: Лица Твоего, Господи, взыщу68. Лицо Господа — это сияние Его неизреченной красоты. Здесь тоска по разлуке с Богом, но тоска, окрыленная надеждой, мы бы сказали, сладостная тоска любви, и желание снова видеть отблеск Божественной красоты, хотя бы промелькнувшей, как тень.
Молитва может возникнуть нежданно, когда несчастье пробуждает человека как бы от глубокого сна. Скорбь раскрывает его сердце для молитвы, образно говоря, разбивает каменный гроб его сердца ударами молота. Человек видит, что все ничтожно в мире и только в Боге спасение и жизнь; что среди преходящего и исчезающего истинно Сущий только Бог, а среди миражей, призраков и обмана неугасим и вечен только Божественный свет.
Молитву может пробудить боль покаяния, особенно после тяжелого падения, когда на глазах человека огонь превращает в пепел то, что он собирал годами. Такая молитва мучительна и сопряжена с болью души. Господь долго не возвращает радость богообщения, Он как бы безмолвствует. Здесь нужны подвиг и время: человек должен исцелиться через боль и восстать через труд и терпение.
Самое мучительное испытание и самая тяжелая потеря — это обрести благодать, а затем потерять ее. Наши праотцы после грехопадения потеряли световидную одежду и увидели себя нагими. После потери благодати человек чувствует в своей душе гнетущую пустоту, как преддверие смерти.
Вопрос: Что требует от нас Господь в молитве?
Ответ: Господь сказал: Царство Небесное силою берется69. В Гефсиманском саду Он молился до кровавого пота. Для нас это пример того, какая сосредоточенность сил души должна быть на молитве; каким волевым напряжением надо обращать свой ум к Богу. В это время человек должен забыть обо всем и слиться воедино со словами молитвы. Тот, кто молится усердно, не жалея себя, вернее своего «ветхого человека», живущего в нас, вызывает на бой невидимых змей — адских духов, которые жалят его, словно ядовитым жалом, страстями и греховными помыслами. Но если человек мужественно стоит на молитве и не отступает, то в этой битве он чувствует помощь Божию и как бы «просветы» тихой радости — так вдруг является среди грозовых туч лазурь неба. Затем молитва открывается ему как радость победы со Христом или победа Христа над диаволом в его сердце. Это состояние не описать словами.
Если мы скажем, что молитва труднее всего,— это правда; если скажем, что молитва радостнее всего,— это правда; если скажем, что в молитве человек опускается в ад,— это правда; если мы скажем, что в молитве душа восходит на небо,— это правда; если скажем, что в молитве искушения, как чудовища, бросаются на нас,— это правда; если мы скажем, что в молитве душа встречается с Богом,— это правда; если скажем, что молитва — непрерывный бой,— это правда; если скажем, что молитва — небесный покой,— это правда.
Молитва — это выход души в духовный мир, где тьма и свет, добро и зло не только более поляризованы, чем в материальном мире, окружающем нас, но олицетворены и воплощены в духовных существах. Душа, соприкасаясь с этим миром, испытывает трепет, как бы входя в неведомую для нее жизнь, где все ново, необычайно и поразительно. Поэтому сама молитва — это тайна.
Вопрос: В Евангелии написано о Спасителе, что Он в Гефсиманском саду пал на землю и молился70. Какой урок мы можем извлечь из этого?
Ответ: Господь, как Сын Человеческий, преклонял колена и припадал к земле, выражая благоговение пред Небесным Отцом. Мы должны приступать к молитве как к таинству и так произносить каждое ее слово, словно устами касаемся святыни. Для Христа коленопреклоненная молитва была выражением любви и всецелой преданности воле Божией. А для нас молитва Господа в Гефсиманском саду имеет еще другое, символическое значение: чем больше человек смиряет себя пред Богом, тем больше места дает благодати действовать в своей душе. Преклонением колен он свидетельствует о величии Божием, о том, что без помощи Бога сам по себе человек не в силах совершить ничего. В преклонении до земли безгрешного Сына Божия мы видим указание на нашу греховность, которая сделала нас из детей Едема детьми земли. В Адаме мы пали. Через Христа, и только через Христа мы можем восстать. Что для Господа было выражением благоговения, то для нас служит призывом к покаянию и примером смирения.
Покаяние — это подземные воды души, питающие молитву; без него молитва будет сухой и безжизненной, как пески пустыни. Покаяние — не только внешние, но и внутренние слезы — как боль сердца: в напряженной молитве сердце невидимо источает кровь.
В молитве участвует не только душа, но и тело. Все человеческое существо, как личность в двухприродном единстве, призвано славить Бога. Поэтому положение тела в молитве становится ее визуальным знаком. Если человек держит себя при молитве небрежно и расслабленно, то душа его не может сосредоточиться. Только языческий дуализм71 отделяет душу от тела и считает, что тело для души, словно плащ, который человек набросил на свои плечи.
Вопрос: А что делать людям престарелым или больным, которым трудно не только класть земные поклоны, но и просто стоять на ногах?
Ответ: Болезнь и старость возмещают телесный труд и ослабляют страсти. Болея и лежа в постели, человек может молиться так же внимательно и благоговейно, как если бы он стоял на коленях.
Вопрос: Церковь завещает нам непрестанно творить Иисусову молитву. Но мы не можем постоянно держать свое тело в напряжении. Что же нам делать?
Ответ: Внутренняя Иисусова молитва имеет свою специфику. Мы говорили о молитве, которую человек должен творить, упразднясь ото всех мирских дел. А что касается непрестанной молитвы, то здесь надо следить, чтобы тело находилось в пристойном положении. Святые отцы учат держаться скромно и целомудренно, даже когда человек один.