Страница 122 из 134
Правые видят в лице своего Царя - родного отца, с которым входить в какие-то договоры, в конституцию - есть святотатство, грех пред Богом, отступление от заповеди Божией: "Чти отца твоего и матерь твою", потому что Царь есть Богом данный отец народа, беззаветно любимый, облеченный от Самого Бога, Божией милостию, всеми правами отца, законодателя, как бы во образ Бога Вседержителя. "Бог, - говорит митрополит Филарет Московский, - по образу Своего Вседержательства дал нам Царя Самодержавного", которого и помазал в великом таинстве миропомазания, даровав ему и силы, и мудрость для управления народом. Левые ничего этого не признают: для них Царь - такой же человек, как и все "президенты", с которым можно входить в договоры, условия, а следовательно, которого, в известных им случаях, можно и не слушаться; это само собою вытекает из учения об ограниченной царской власти. Отсюда - мечты о конституции, о постепенном, если уж нельзя сразу, захвате власти, о превращении Царя в какой-то безвольный фетиш, который только "царствует, но не управляет", Церковь учит и правые веруют, что сердце царево в руке Божией; левые никогда этого не скажут: они совершенно чужды этого мистического элемента в народной душе.
И пока Россия православна, дотоле она будет и самодержавна: это отлично понимают вожди левых, стараются всемерно ослабить православие, предоставляя всякие льготы для инославных, для раскольников и еретиков. В глубокой основе православия лежит святая христоподражательная черта - смирение; всецелое, в простоте сердца, доверие и верность Богу и Его Церкви; а отсюда и Богом поставленному Царю; православный думает, что не его дело рассуждать о каких-либо его гражданских, политических правах, пока эти права не станут его долгом, особенно в отношении к государству. Исполнить долг - он должен, даже до мученичества, и тем легче он исполнит его, если это его право. Левые думают обратно: они всюду ищут своих прав, нередко забывая даже о долге. И другим они всячески внушают искать разных "прав" во всех областях жизни. Их мышление идет в обратном порядке: правый говорит: забудь о своих правах, исполняй прежде всего свой долг, а право осуществляй только тогда, когда оно станет твоим долгом. Левый говорит: ты должен прежде всего добыть свои права, а потом уже будешь исполнять свой долг. По мысли правого, прежде долг, потом право, как плод долга, как бы награда за его исполнение. Вот почему он и ждет спокойно этого права, зная о нем, но не мечтая приобретать его иначе, как принимая его в качестве долга.
Левый признает "право" как бы прирожденным человеку: уже в силу того, что он - человек, без отношения к тому, заслужил ли он свое право, он может, а если может, то, пожалуй, и должен получить его. А годен ли он, способен ли осуществлять свое право - об этом левый не думает. У правых началом жизни служит нравственное начало, у левых - юридическое, да и то иногда сомнительное даже в юридическом смысле.
Мало ли чего захотели бы, например, немцы, чтоб дали свободу их проповедникам гулять по родной России, совращать простецов православных в их баптизм, штунду и прочие ереси! Что ж? Ужели им надо давать свободу? Может ли правый, любящий родную ему Русь и святую веру православную, может ли он спокойно допустить это? А вот наши левые, именующие себя еще "прогрессистами", то есть идущими "вперед", это не только допускают, но готовы и требовать этого... Хорош прогресс - "движение вперед"! Куда? В область тьмы, лжеучений, от света истины православной? Да, это движение, только не к лучшему, а, несомненно, к разрушению России, к гибели народной... Но таковы левые. Таково их отношение к родной вере, родной, говорю, потому, что ведь если посчитать хотя бы членов Государственной Думы, именующих себя членами "прогрессивного блока", то окажется, что русских там больше, чем иноверцев, инославных - по паспорту, конечно!
Итак, у правых и левых совсем противоположное миросозерцание. Даже самая основа этого миросозерцания различна до противоположности: там, у правых, как я сказал выше, христоподражательное смирение; здесь, у левых, - самоцен. Там христианский нравственный принцип, здесь - языческий юридический смысл. Там прежде долг, потом право; здесь - прежде право, потом долг. Там впереди общее, общегосударственное, общецерковное благо, с забвением личного блага; здесь - впереди личность, потом уже общее благо, притом не общецерковное, не небесное, а только земное. Но и при этих условиях правым еще можно было бы если не примиряться с существованием левых партий, то, по крайней мере, вести с ними честную борьбу на почве принципов: ведь истина одна, и кто честно ее ищет, тот найдет ее, только бы не лукавил в своей совести, только бы сознавал, что надо по совести, честно относиться к противнику. Но увы, такова уже совесть левых, а потому и такова их логика, что во имя их идей все можно забыть, и совесть, и долг, и святую истину уже не искать, а прятаться от нее, если бы даже она очевидна была, за разные софизмы... Тут уже и самые очевидные факты забываются, - тут все в сторону, только бы торжествовал их софизм!
И это понятно: у многих левых блеснуло иудейское золото в глазах, многим недалеким, увлекаемым модою левого направления, подставлены очки левою печатью; многим стыдно не быть левыми: ведь это ныне в моде, а многим и выгодно быть таким, выгодно и материально, ибо можно хорошее местечко заполучить, и не материально, ибо и в газетах похвалят, как людей передовых, либеральных, и в обществе, которое - увы - не имеет собственного мнения, а довольствуется все теми же газетами, - можно быть в почете, считаться тоже "умным", неотсталым человеком. А общество, а печать наша - это известно - в чьих руках. Понятно после сего, что правым приходится очень тяжело: они не могут же пустить в ход тех нечестных средств, коими так широко пользуются левые при помощи, главным образом, своих газет. Иногда просто не найдешь, где напечатать свое правдивое слово. Правда, есть две-три правых газеты, но число их подписчиков в сравнении с читателями левых газет так скромно, что ваш протест, ваша горячая статья останется почти незамеченною. Борьба становится неравною. Идеи левых все растут, расширяются, овладевают массами читателей, а отпора им почти нет. Из левых образовалось немало сообществ, законом не признанных, но тем не менее действующих открыто и имеющих в государственных учреждениях своих представителей, объединяющихся в группы.
В самое последнее время левые забрали такую силу, что увлекли за собою и некоторые более умеренные группы и объединили их с собою под именем "прогрессивного блока". Нужно ли говорить о вреде для государства таких объединений, такой свободы зла, ибо, как угодно, с нашей православной точки зрения, по нашему убеждению - единственно возможной, это значит вести нашу православную Русь, наш добрый, верующий Русский народ в конце концов на шуюю страну Грядущего судить живых и мертвых?.. И можно ли служителю Церкви молча смотреть на это гибельное явление, лишающее нашу Россию Божия благословения?..
Пишу я эти строки и в то же время думаю: услышит ли кто эту скорбь души? Перестанут ли играть с огнем? Пожалеют ли многоскорбный народ, а с ним и дорогую Русь православную?..
Матерь Божия! Спаси землю Русскую!..
"Мои дневники", 1916
Дорогие строки из писем святителя Феофана-Затворника
Есть имена, особенно близкие православному русскому сердцу: каждая строка из письма такого человека - нам дорога, как памятник отшедшего к Богу мудрого и любвеобильного наставника в духовной жизни, как бы его отголосок из того, другого мира, куда он ушел.
Таков был незабвенный подвижник-затворник епископ Феофан. Прошло уже более двух десятков лет, а в духовных изданиях и ныне еще появляются его драгоценные письма, и чем-то сердечным, родным, задушевным веет от этого, почти неизменного начала каждого письма: "Милость Божия буди с вами!" Искреннее спасибо тем, кто сохранил для нас его дорогие строки, чего бы они ни касались; будто встречаешь живого старца-святителя, когда увидишь в оглавлении той или другой книжки: "Письма епископа Феофана" к тому-то.