Страница 120 из 134
Когда левые говорят о Церкви, то - или говорят о ней пренебрежительно, как об учреждении уже отжившем, как о пережитке давних веков, - это крайние левые; или же стараются перестроить ее в своих видах, чтобы сделать ее послушным орудием своих мечтаний, - это левые полусознательные, готовые служить и Богу, и мамоне, равно - и небу, и земле. Не отрицаю, что к левым примыкают иногда и верующие, бессознательно увлекаемые, главным образом, левою печатью и ее хитрым гипнозом. В наше время забывается, что в основу русского народного миросозерцания, как общественного, так и политического, глубоко залегло воззрение именно церковное. Русский народ, восприняв православное христианство, отдался ему всецело, не допуская никаких сделок с совестью, всецело веруя, что идеалы Церкви суть чистая, богопреданная истина, не допускающая никаких человеческих поправок в своей сущности и лишь в своих словесных выражениях допускающая некоторые изменения, не касающиеся сущности. Вот наши "правые" и тщатся в меру своих сил крепко держаться церковного воззрения, причем, как люди, иногда слишком держатся буквы, иногда же, отыскивая дух, сбиваются с прямого пути и несколько уклоняются в сторону.
"Левые", наоборот, не хотят держаться родного русского, а следовательно, и общецерковного мировоззрения и берут себе образец в западных воззрениях, где человеческое смешано с божественным, иногда берет верхи над ним, языческое перемешано с христианским, а потому и вносит дисгармонию в общее мировоззрение человека. Отсюда у "правых" - воззрения сродны душе народной, у "левых" - чужды ей и внушают правым опасение: как бы не потерять дорогое родное, если их усвоить в жизни.
В последний день мира будет решительное и совершенное отделение "правых" от "левых"; теперь этого еще нет: как на ниве пшеница нередко перемешана с плевелами, так на грешной земле люди "правые" мешаются с "левыми", да и в самих людях нередко воззрения правые смешиваются с довольно левыми. Оттого происходит, так сказать, пестрота: иной считает себя вполне "правым", но в нем таится такое левое воззрение, что правый остерегается входить с ним в близкое общение. Пример: некоторые патриоты позволяют себе неуважительно отзываться о праведниках Ветхого Завета, применяя к их деяниям высокие идеалы Нового Завета и таким образом входя в коренное противоречие с учением Церкви и святыми отцами. Истинно правый человек сего никогда себе не допустит: он верный сын Церкви, и ее учения для него выше всех личных соображений, хотя бы казалось и "научных".
В наши дни всего острее разделяют правых и левых основные вопросы государственной жизни, которые ставятся "правыми" на их знамени: Православие, Самодержавие и Народность. Казалось бы: еще православие - вопрос прямо церковный, а самодержавие и народность какое отношение имеют к Церкви?
Ответ на эти вопросы дает сама жизнь. Теперь, благодаря войне с немцами, стало для всех очевидно, к чему ведет наш простой народ вера немецкая, штунда и баптизм, не говоря о других сектах. Несчастные совращенные перестают быть не только православными, но и русскими, становятся врагами родной Церкви, теряют облик своей народности; Православный Самодержавный Царь становится чужим для их души, они начинают предпочитать немецкого кайзера родному Царю. Все их миросозерцание становится чужим; не русским. Есть свидетельства, что даже и внешний их облик становится нерусским. Ясно, что такие люди потеряны для России как дети, как верные сыны. Люди "правые" видят это, скорбят и ревностно отстаивают веру православную даже во имя самой России, не говоря уже о духовной стороне дела, о спасении душ своих братии. А для левых - все веры хороши, они готовы дать полную свободу всякой пропаганде, будь то немецкая или еще иная какая. Для них и превращение русских в немцев не имеет большого значения, - лишь бы их идол - принцип свободы исповеданий был сохранен. Равным образом для правых самодержавный образ правления в родной России - неприкосновенная святыня, за которую они готовы душу свою положить; тогда как для левых - это устарелый режим, который надо упразднить.
Правые видят в лице своего Царя - родного отца, с которым входить в какие-то договоры, в конституцию - есть святотатство, грех пред Богом, отступление от заповеди Божией: "Чти отца твоего и матерь твою", потому что Царь есть Богом данный отец народа, беззаветно любимый, облеченный от Самого Бога, Божией милостию, всеми правами отца, законодателя, как бы во образ Бога Вседержителя. "Бог, - говорит митрополит Филарет Московский, - по образу Своего Вседержательства дал нам Царя Самодержавного", которого и помазал в великом таинстве миропомазания, даровав ему и силы, и мудрость для управления народом. Левые ничего этого не признают: для них Царь - такой же человек, как и все "президенты", с которым можно входить в договоры, условия, а следовательно, которого, в известных им случаях, можно и не слушаться; это само собою вытекает из учения об ограниченной царской власти. Отсюда - мечты о конституции, о постепенном, если уж нельзя сразу, захвате власти, о превращении Царя в какой-то безвольный фетиш, который только "царствует, но не управляет", Церковь учит и правые веруют, что сердце царево в руке Божией; левые никогда этого не скажут: они совершенно чужды этого мистического элемента в народной душе.
И пока Россия православна, дотоле она будет и самодержавна: это отлично понимают вожди левых, стараются всемерно ослабить православие, предоставляя всякие льготы для инославных, для раскольников и еретиков. В глубокой основе православия лежит святая христоподражательная черта - смирение; всецелое, в простоте сердца, доверие и верность Богу и Его Церкви; а отсюда и Богом поставленному Царю; православный думает, что не его дело рассуждать о каких-либо его гражданских, политических правах, пока эти права не станут его долгом, особенно в отношении к государству. Исполнить долг - он должен, даже до мученичества, и тем легче он исполнит его, если это его право. Левые думают обратно: они всюду ищут своих прав, нередко забывая даже о долге. И другим они всячески внушают искать разных "прав" во всех областях жизни. Их мышление идет в обратном порядке: правый говорит: забудь о своих правах, исполняй прежде всего свой долг, а право осуществляй только тогда, когда оно станет твоим долгом. Левый говорит: ты должен прежде всего добыть свои права, а потом уже будешь исполнять свой долг. По мысли правого, прежде долг, потом право, как плод долга, как бы награда за его исполнение. Вот почему он и ждет спокойно этого права, зная о нем, но не мечтая приобретать его иначе, как принимая его в качестве долга.
Левый признает "право" как бы прирожденным человеку: уже в силу того, что он - человек, без отношения к тому, заслужил ли он свое право, он может, а если может, то, пожалуй, и должен получить его. А годен ли он, способен ли осуществлять свое право - об этом левый не думает. У правых началом жизни служит нравственное начало, у левых - юридическое, да и то иногда сомнительное даже в юридическом смысле.
Мало ли чего захотели бы, например, немцы, чтоб дали свободу их проповедникам гулять по родной России, совращать простецов православных в их баптизм, штунду и прочие ереси! Что ж? Ужели им надо давать свободу? Может ли правый, любящий родную ему Русь и святую веру православную, может ли он спокойно допустить это? А вот наши левые, именующие себя еще "прогрессистами", то есть идущими "вперед", это не только допускают, но готовы и требовать этого... Хорош прогресс - "движение вперед"! Куда? В область тьмы, лжеучений, от света истины православной? Да, это движение, только не к лучшему, а, несомненно, к разрушению России, к гибели народной... Но таковы левые. Таково их отношение к родной вере, родной, говорю, потому, что ведь если посчитать хотя бы членов Государственной Думы, именующих себя членами "прогрессивного блока", то окажется, что русских там больше, чем иноверцев, инославных - по паспорту, конечно!
Итак, у правых и левых совсем противоположное миросозерцание. Даже самая основа этого миросозерцания различна до противоположности: там, у правых, как я сказал выше, христоподражательное смирение; здесь, у левых, - самоцен. Там христианский нравственный принцип, здесь - языческий юридический смысл. Там прежде долг, потом право; здесь - прежде право, потом долг. Там впереди общее, общегосударственное, общецерковное благо, с забвением личного блага; здесь - впереди личность, потом уже общее благо, притом не общецерковное, не небесное, а только земное. Но и при этих условиях правым еще можно было бы если не примиряться с существованием левых партий, то, по крайней мере, вести с ними честную борьбу на почве принципов: ведь истина одна, и кто честно ее ищет, тот найдет ее, только бы не лукавил в своей совести, только бы сознавал, что надо по совести, честно относиться к противнику. Но увы, такова уже совесть левых, а потому и такова их логика, что во имя их идей все можно забыть, и совесть, и долг, и святую истину уже не искать, а прятаться от нее, если бы даже она очевидна была, за разные софизмы... Тут уже и самые очевидные факты забываются, - тут все в сторону, только бы торжествовал их софизм!