Страница 118 из 134
Правые и левые
Когда, в минуту досуга, наедине с самим собою, начинаешь вдумываться в то, что творится вокруг нас, чем живет наше так называемое интеллигентное общество, что его волнует, чего оно ищет; когда начинаешь прилагать ко всему этому мерку нашего родного православного миросозерцания, то невольно возникает вопрос: да куда же мы, наконец, идем? Куда ведут нас так называемые "руководители общественного мнения?" Слышатся слова, в которые можно влагать смысл - какой кому нравится, слова будто благозвучные, заманчивые, но - увы, часто - пустые, такие, что если вы будете их употреблять, то собеседник иного миросозерцания будет понимать их по-своему - не так, как вы понимаете, а как ему хочется их понимать... Возьмем хотя бы слово: "прогресс". Слово не русское; в переводе значит просто - "движение вперед". А куда, в каком направлении - вперед? Толкуют - к лучшему будущему. Но в чем и как понимается это лучшее будущее? В чем признаки лучшего? Тут уж каждый понимай как знаешь. Тоже - слова: "свобода", "просвещение" и много других.
Но есть два слова, которые в наши дни то и дело слышишь направо и налево и оба обозначают искание лучшего будущего; это - слова: "правый" и "левый". Правые партии, течения, газеты; левые партии, левые газеты, направления и пр. Признаюсь: когда я слышу эти слова, то невольно приходят на мысль те страшные слова, которые в последний день мира "речет Царь сущим одесную Его, речет и сущим ошуюю Его..." (Матф. 25, 34 и 41).
Мне хотелось бы спросить: вспомнил ли хоть один из правых, к чему он обязывает себя, называя себя "правым"? О "левых" не говорю: они гордятся своею принадлежностью к левым партиям, и уж конечно не веруют в грядущий суд страшный, хотя многие из них и называют еще себя "христианами".
Мне скажут, что название "правых" и "левых" никакого отношения к Евангелию не имеет. Я и не утверждаю этого. Ни та, ни другая сторона, по крайней мере, об этом не думали. Но вот, подите же, какое совпадение. Почему защитники Церкви, сторонники родных преданий, названы "правыми", а противники их - "левыми"? Почему те и другие и в государственных учреждениях садятся именно направо и налево от г. председателя? Почему те и другие, особенно левые, нисколько не обижаются, когда им усвояют именно такие названия? Так привыкли, так вошло в обычай. И хорошо. Мы так и будем знать. Чем дальше от Церкви, тем левее. Чем ближе к Церкви, тем правее. Церковь и ее идеалы таким образом являются как бы мерилом правизны и левизны. Хорошо в том отношении, что мы знаем идеалы Церкви, не только ее небесные идеалы, но и земные по руководству небесных. Церковь хочет видеть и на земле некое отображение неба. Левые не хотят знать неба и мечтают устроить свое небо на земле. Церковь стремится и земное как бы приподнять к небу; мир, коим являются левые, хочет и небо оземленить и все идеальное притянуть к земле, заставить служить земному. Церковь всегда имеет в мысли вечность: мир забыл о ней, не верует в нее, считает ее сказкой. Поэтому и на уме у него только временное.
Когда левые говорят о Церкви, то - или говорят о ней пренебрежительно, как об учреждении уже отжившем, как о пережитке давних веков, - это крайние левые; или же стараются перестроить ее в своих видах, чтобы сделать ее послушным орудием своих мечтаний, - это левые полусознательные, готовые служить и Богу, и мамоне, равно - и небу, и земле. Не отрицаю, что к левым примыкают иногда и верующие, бессознательно увлекаемые, главным образом, левою печатью и ее хитрым гипнозом. В наше время забывается, что в основу русского народного миросозерцания, как общественного, так и политического, глубоко залегло воззрение именно церковное. Русский народ, восприняв православное христианство, отдался ему всецело, не допуская никаких сделок с совестью, всецело веруя, что идеалы Церкви суть чистая, богопреданная истина, не допускающая никаких человеческих поправок в своей сущности и лишь в своих словесных выражениях допускающая некоторые изменения, не касающиеся сущности. Вот наши "правые" и тщатся в меру своих сил крепко держаться церковного воззрения, причем, как люди, иногда слишком держатся буквы, иногда же, отыскивая дух, сбиваются с прямого пути и несколько уклоняются в сторону.
"Левые", наоборот, не хотят держаться родного русского, а следовательно, и общецерковного мировоззрения и берут себе образец в западных воззрениях, где человеческое смешано с божественным, иногда берет верхи над ним, языческое перемешано с христианским, а потому и вносит дисгармонию в общее мировоззрение человека. Отсюда у "правых" - воззрения сродны душе народной, у "левых" - чужды ей и внушают правым опасение: как бы не потерять дорогое родное, если их усвоить в жизни.
В последний день мира будет решительное и совершенное отделение "правых" от "левых"; теперь этого еще нет: как на ниве пшеница нередко перемешана с плевелами, так на грешной земле люди "правые" мешаются с "левыми", да и в самих людях нередко воззрения правые смешиваются с довольно левыми. Оттого происходит, так сказать, пестрота: иной считает себя вполне "правым", но в нем таится такое левое воззрение, что правый остерегается входить с ним в близкое общение. Пример: некоторые патриоты позволяют себе неуважительно отзываться о праведниках Ветхого Завета, применяя к их деяниям высокие идеалы Нового Завета и таким образом входя в коренное противоречие с учением Церкви и святыми отцами. Истинно правый человек сего никогда себе не допустит: он верный сын Церкви, и ее учения для него выше всех личных соображений, хотя бы казалось и "научных".
В наши дни всего острее разделяют правых и левых основные вопросы государственной жизни, которые ставятся "правыми" на их знамени: Православие, Самодержавие и Народность. Казалось бы: еще православие - вопрос прямо церковный, а самодержавие и народность какое отношение имеют к Церкви?
Ответ на эти вопросы дает сама жизнь. Теперь, благодаря войне с немцами, стало для всех очевидно, к чему ведет наш простой народ вера немецкая, штунда и баптизм, не говоря о других сектах. Несчастные совращенные перестают быть не только православными, но и русскими, становятся врагами родной Церкви, теряют облик своей народности; Православный Самодержавный Царь становится чужим для их души, они начинают предпочитать немецкого кайзера родному Царю. Все их миросозерцание становится чужим; не русским. Есть свидетельства, что даже и внешний их облик становится нерусским. Ясно, что такие люди потеряны для России как дети, как верные сыны. Люди "правые" видят это, скорбят и ревностно отстаивают веру православную даже во имя самой России, не говоря уже о духовной стороне дела, о спасении душ своих братии. А для левых - все веры хороши, они готовы дать полную свободу всякой пропаганде, будь то немецкая или еще иная какая. Для них и превращение русских в немцев не имеет большого значения, - лишь бы их идол - принцип свободы исповеданий был сохранен. Равным образом для правых самодержавный образ правления в родной России - неприкосновенная святыня, за которую они готовы душу свою положить; тогда как для левых - это устарелый режим, который надо упразднить.
Правые видят в лице своего Царя - родного отца, с которым входить в какие-то договоры, в конституцию - есть святотатство, грех пред Богом, отступление от заповеди Божией: "Чти отца твоего и матерь твою", потому что Царь есть Богом данный отец народа, беззаветно любимый, облеченный от Самого Бога, Божией милостию, всеми правами отца, законодателя, как бы во образ Бога Вседержителя. "Бог, - говорит митрополит Филарет Московский, - по образу Своего Вседержательства дал нам Царя Самодержавного", которого и помазал в великом таинстве миропомазания, даровав ему и силы, и мудрость для управления народом. Левые ничего этого не признают: для них Царь - такой же человек, как и все "президенты", с которым можно входить в договоры, условия, а следовательно, которого, в известных им случаях, можно и не слушаться; это само собою вытекает из учения об ограниченной царской власти. Отсюда - мечты о конституции, о постепенном, если уж нельзя сразу, захвате власти, о превращении Царя в какой-то безвольный фетиш, который только "царствует, но не управляет", Церковь учит и правые веруют, что сердце царево в руке Божией; левые никогда этого не скажут: они совершенно чужды этого мистического элемента в народной душе.