Страница 25 из 44
Начав с суровой попытки умерщвления тела бдением, постом и самоистязанием, они кончали самыми тяжелыми плотскими грехами. Святые же Отцы учат: мы не плотоубийцы, а страстоубийцы. Не убиваем тело (потому что не оно само по себе источник греха), а отсекая его греховные страсти, покоряем его духу. То же самое относится и к душе. Современные последователи манихеев из сект, называемых тоталитарными, жестокими изнурениями тела и психическими воздействиями добиваются если не уморения тела, то отключения у человека воли, а затем сердца и ума. Иными словами, замаривают не тело, а какую-то часть души. Такое изуверство, конечно же, ничего общего с Православием не имеет. Мы никоим образом не должны стремиться к убиению ума, чувств и воли. Не отсечь, а правильно воспитать и во славу Божию направить - вот что должно нам сделать и с научным знанием, и с эстетическими потребностями, и с иными чувствами, и с желаниями своими. И это обязан сделать каждый христианин. Первый шаг к этому - воздержание души, подобное воздержанию тела. Отметим также, что кроме обязательных для всякого христианина, существуют некие дополнительные душевные и телесные самоограничения, относящиеся к жизни монашеской. Монашество - это гвардия Христова.
Многие вещи, вполне допустимые для простых христиан, живущих в мipy (как говорят, мiрян, но не в смысле сынов мiра сего, ибо мiряне - чада Церкви, а не мipa), - уже не допустимы для монашествующих. Мы здесь рассчитываем на читателя-христианина, пока еще не избравшего пути иноческого. Если он выберет этот путь, то и наставники ему нужны более строгие - святые Отцы, писавшие для монахов. Мы же здесь постараемся дойти до той точки, которая у этих Отцов принималась за начальную. Кто наши советы осуществит в своей жизни, того они, признавая за христианина, именовали бы новоначальным. Современная жизнь показывает, что до этого отеческого начала или "нуля" нынешнему человеку предстоит еще значительный путь.
Воздержание тела
В первую очередь христианину нужно научиться ограничивать телесные потребности. Эта цель во многом достигается просто христианским жизненным укладом в противовес мiрскому. Этот уклад, или православный быт, включает в себя посты; конечно, он исключает блудные грехи и предполагает девство до брака или совершенное девство в монашестве. Что требуется от тела сверх того? - Пока ничего особенного, кроме как держать такой режим неукоснительно. Пост называют основанием добродетелей. Это первое серьезное ограничение, которому подчиняет себя всякий встающий на иноческий путь. Пока же довольно того, чтобы просто соблюдать установленные Церковью посты и постные дни, поститься с радостью, а не с тайным огорчением. Очень желательно не иметь привязанности к скоромной и всякой изысканной, вкусной пище, чтобы при возможности (когда близкие не видят) появлялось желание попоститься денек-другой сверх календаря, ради большей легкости духа, ради лучшего расположения к молитве. И конечно, любовь к посту следует не выставлять напоказ, но напротив, тщательно скрывать от посторонних глаз. За трапезой не худо бы вспомнить, что кому-то сегодня кушать нечего, и что многие люди не имеют и куска хлеба, не говоря об изысканной пище. Такое воспоминание нужно не только для воспитания милосердия, но и для борьбы с собственным чревоугодием. Иными словами - чтобы стыдно стало объедаться.
Кроме поста любому христианскому подвижнику необходимо и трудолюбие, нетерпимость к собственной праздности. Это приобретается режимом дня и постоянною борьбою с леностью. Чревоугодие и лень друг другу помогают, равно как и пост водит дружбу с бодростью. Без этих двух тесно связанных и непрерывных деланий - поста и труда - тело смирить практически невозможно. Даже просто для здоровья то и другое необходимо. Следует разумно ограничить и сон, и требования тела к теплу. Не станем здесь подробно говорить о таких вещах, как щегольство и безстыдство в одежде, надеясь, что уклоняющимся от обычаев мipa таковое нравоучение уже не требуется. Во всех этих деланиях мы имеем примеры святых пустынников, питавшихся корешками и сухариками, спавших на голой земле по 2-3 часа, носивших зимой и летом одну одежду. Цель монашествующих в отношении своего тела - стеснить его до предела, даже в ущерб здоровью. Цель же всякого простого христианина - отсечь телесные излишества, чтобы осуществлять свое служение: церковное, гражданское и семейное. Все монашеские телесные подвиги не совершаются по самочинию, а всегда лишь под строгим контролем опытного духовного наставника и желательно среди таких же подвизающихся братий.
В мiру такая степень контроля неосуществима, да и не нужна, поэтому здесь не следует раньше времени браться за свойственное инокам, особенно за телесное подвижничество в отрыве от душевного и духовного. Но усердие и постоянство в телесном самоограничении по общим правилам Церкви необходимы каждому. Вот вкратце и все наставление о телесной аскетике. Нам еще предстоит вернуться к сказанному, когда речь пойдет о плотских страстях, особенно о блудной страсти и связанных с нею проблемах. Следует помнить, что большинство вопросов, касающихся телесного режима христианина, носят частный характер и должны выясняться с духовником. Поставив тело в должный режим, следует ограничить деятельность одного из самых важных его членов - языка. Корни всех грехов нашего языка следует искать не в теле, а в душе. Различные страсти берут его своим орудием, и против них-то и надобно вооружаться. Здесь же скажем лишь о том, что язык должно прикусывать всегда, ограничивая его не только в дурном, но и в добром слове. Даже через непредосудительную, но обильную беседу можно растерять все доброе, что созревает в душе. Таким образом, воздержание языка есть такая же неотъемлимая часть христианского режима, как и пост. Сложнее и разнообразнее аскетика души.
Хранение ума
Ум наш, как и желудок, с одной стороны, требует свойственной ему пищи, с другой - занимается ее обработкой, "переваривает". Пища ума - информация об окружающем мipe. Собирает ее ум при помощи внешних чувств, а хранит при помощи своих внешних или низших сил: воображения и памяти. Не смущайся таким "материалистическим" сравнением. Информация - вещь сугубо идеальная, как и ум, и память, и душа. Она идеальна, даже если записана не в голове, а в компьютере. Она не есть свойство мозга или дискеты и к нервным клеткам имеет лишь некое косвенное отношение, как и к микросхемам. Более глубокая деятельность ума - собственно мыслительная или рассудочная, сопоставляющая и упорядочивающая содержимое памяти. Наконец, есть и высшая часть ума, граничащая с духом и именуемая разумом. Это способность разуметь вещи не логическими операциями рассудка с памятью, а интуитивно, как бы непосредственно проникая в суть идеи. Всякое открытие в науке, всякое творческое изобретение - дело именно этой высшей части ума, проявляющей способность к интуиции. Впрочем, большой вопрос: от Бога или от лукавого приходят подобные откровения разума в каждом конкретном случае. Но практически всегда они суть откровения низшего порядка по сравнению с духовными.
В целом память с воображением, рассудок и разум соотносятся между собою, или распределяют между собою умственный труд, подобно тому как это делают соответственно рабочий, инженер и ученый в одном научно-производственном объединении. У каждого человека свои умственные способности. Каждому от Бога дается преимущество или в памяти, или в рассудке, или в разуме. Есть люди малорассудительные, ум которых в основном ограничивается памятью, причем память у них может быть сильно развитою. Есть люди рассудительные, склонные к анализу, сопоставлению, к построению логических цепочек от причин к следствиям. Встречаются люди, обладающие хорошей интуицией, мыслящие оригинально, творчески. Таковы по сути все ученые, которым удалось внести свой вклад в науку. Зачастую они страдают неким недостатком памяти или забывчивостью, рассеянностью, - свойствами, о которых сложены забавные истории. Человек сам не в силах изменить преимущественное развитие своих умственных способностей: памятливое на рассудочное или разумное на памятливое. Но в нашей воле направить рассудочные способности - какие уж Бог дал - во славу Его. Для этого нужно, чтобы Он и стал Царем в нашей голове. А это - одно из дел нашего произволения, называемое хранением ума. Память и воображение нужно беречь от излишних и особенно от греховных впечатлений, по возможности питая впечатлениями полезными и добрыми.