Страница 7 из 106
Как это ни парадоксально на первый взгляд, часто наиболее глубоко сдерживаемыми, скрываемыми оказываются именно позитивные проявления, такие, как любовь к другому, уверенность в себе и т. п. Причины, обусловливающие сложность проявления позитивного отношения, особенно в семейном общении, конечно, разнообразны. В простейшем случае за сдержанностью в выражении добрых чувств может стоять нежелание выглядеть льстецом. В других ситуациях сдерживающим моментом может служить опасение, что явная похвала может плохо повлиять на ее адресата, или же человек просто не умеет выразить любовь, свое расположение, добрые чувства. Но, по–видимому, особенно часто за нежеланием открыто проявлять свое положительное отношение к другому человеку лежит страх «потерять лицо» в случае, если эти проявления будут отвергнуты. Вспомним опасения пушкинской Татьяны, признающейся в любви Онегину: «Теперь, я знаю в вашей воле меня презреньем наказать». И аналогичное опасение Онегина, также оказавшегося некоторое время спустя в положении объясняющегося в любви: «Какому злобному веселью, быть может, повод подаю!»
Часто члены семьи рассматривают проявления чувств к друг другу как нечто само собой разумеющееся — что об этом говорить? Но ими же не остаются незамеченными, а порой резко осуждаются все промашки другого, то, что оценивается как негативное и нежелательное. Подобная фиксация на негативном опыте общения не остается бесследной. Данные психологов говорят о том, что систематическое одобрение укрепляет уверенность человека в собственных силах и возможностях. Однозначный же негативизм способствует развитию чувства неполноценности, неуверенности в себе. Мы все ждем теплого слова, нуждаемся в нем. Но как же порой не щедры и не инициативны в этом отношении сами!
Трудности во взаимоотношениях могут возникать и тогда, когда негативная оценка дается в форме общей оценки. Если человеку говорят: «Ты глуп», то вряд ли он сразу поумнеет. Такие слова вызовут у него лишь реакцию самозащиты. Даже если человек в глубине души сознает, что дал определенное основание для такой оценки, он, как правило, не в состоянии принять критику в столь общей негативной форме, поскольку это ставит под сомнение его представление о самом себе. В этой ситуации человек старается отторгнуть негативную информацию, например поставив под сомнение компетентность своего партнёра, дав ему оценку типа «Сам глуп», приписав ему злые намерения или наделив иными негативными чертами. В результате подобного общения партнеры только психологически травмируют друг друга.
Из всего нами сказанного у читателя может сложиться впечатление, что в формах подачи обратной связи есть только две альтернативы: одна — по существу уклониться от обратной связи, а другая — подать ее в форме всеобщей негативной оценки, спровоцировав, возможно, ссору. Однако мнение о том, что «третьего не дано», в этом случае ошибочно. На самом деле этим «третьим» выступает обратная связь, подаваемая при соблюдении определенных условий. Использование специфичной и аргументированной обратной связи в значительной мере облегчает ее восприятие. Действительно, общие высказывания типа «Ты злой человек» приносят мало пользы тем, кому они предназначены, поскольку остается неясным, на чем они основаны и что конкретно имеется в виду. Подобные суждения обычно относятся к поведению вообще, и это мешает установить, что вызвало такую оценку. Кстати, то же самое может относиться и к положительной обратной связи в абстрактной оценочной форме (в виде, например, высказывания «Ты хороший»).
Обратную связь можно назвать специфичной, если она относится к определенному, конкретному случаю, поведению партнера. Например: «Ты вчера поступил по–товарищески, поддержав меня в споре с Н.» — явно специфичное суждение. Человеку сразу станет ясно, что конкретно в его поведении одобряется и поддерживается.
Особый интерес представляют для нас суждения, не содержащие непосредственной оценки, — описательные. В этом случае ослабляется острота проблем, которые возникают, когда высказывания носят оценочный характер. Вот примеры таких суждений: «Твое стремление доминировать в разговоре вызывает у меня раздражение»; «Сегодня меня в тебе огорчает твое отношение к уроку английского языка»; «С тобой сегодня легко, интересно и весело»; «Твоя привычка не смотреть в глаза собеседнику невольно порождает у меня чувство недоверия».
Нетрудно заметить, что приведенные высказывания, как правило, содержат в себе вполне отчетливую оценку. Однако, в отличие от собственно оценочных суждений, о которых шла речь выше, оценка описательных суждений относится не к адресату обратной связи непосредственно, а к состояниям человека. В истинности такого высказывания трудно усомниться — здесь партнер говорит о самом себе, своем огорчении, раздражении, радости. В результате возрастает вероятность того, что информация будет воспринята и, возможно, заставит задуматься.
Особая роль подобных суждений заключается также в том, что они открывают прямой путь в мир чувств и переживаний партнеров, что является главным в общении, тонкое понимание и восприятие которого — необходимая предпосылка искусства межличностного контакта.
Важным условием продуктивности обратной связи оказывается ее сиюминутность. Наиболее результативно высказывание «по горячему следу», конечно, с учетом готовности к обратной связи партнера. Отсроченная межличностная информация по поводу чего–то происходившего давно может быть просто искажена фактором времени. Так что, если и выяснять отношения (а иногда это просто необходимо и обязательно включает обмен суждениями друг о друге), то по возможности не откладывая надолго, чтобы конкретный повод размолвки не превратился в снежный ком недоразумений.
Трудно переоценить роль обратной связи, получаемой человеком от значимых для него людей. Психологический облик каждого из нас может давать основания и для недовольства, и для одобрения, похвалы. Порой в межличностном контакте первая позиция дается и реализуется легче, чем вторая, тогда как оптимальным, пожалуй, является их сочетание. Любовь, внимание, уважение к партнеру, которые он реально чувствует, создают тот необходимый фон психологической поддержки, принятия, который делает человека восприимчивым к критическим суждениям в его адрес.
Л. А. Петровская
Всласть ли власть!
На первый взгляд правдива мысль ЛI. Н. Толстого о том, что все счастливые семьи похожи, а каждая несчастливая несчастлива по–своему. Но мы беремся доказать, что в несчастьях есть свои закономерности, которые не разглядел–таки великий писатель.
Итак, у каждой супружеской пары свои особенности, но мы поведем речь о проблемах, закономерно повторяющихся, которых можно было бы и избежать, если знать о них заранее.
Итак, проблема проблем — лидерство в супружеской паре, власть в семье.
Если противоречий в семье нет — кто–то подал мысль, а кто–то ее принял, — то и сложностей никаких. Если расхождения непринципиальны — кто–то поканючил, другой снизошел, — и тоже без коллизий. Можно убедить, призвав на помощь логику и приведя аргументы, что предложенный вариант супругу просто необходим. Но если вскрываются непримиримые противоречия в интересах, то обычно обращаются к средствам принуждения. Вот и давайте разберемся в них. Такая теорема: в первые годы супружества почти все рычаги власти у жены, а к двадцатому году совместной жизни, если пара не распалась, они почти все переходят к мужу. Ее надо доказать.
Кто над кем будут властвовать, будет зависеть от того, кто в ком больше нуждается. А это в свою очередь зависит от того, кто легче может найти замену «худшему» на «лучшего», который будет послушен (при том, что в других отношениях он и она нравятся друг другу).
Кто в молодости привлекательнее для противоположного пола? Конечно, девушка. Она расцвела, она лебедушка, царевна–лебедь. А он едва вышел из состояния гадкого утенка, лебедем он станет в тридцать. Она привлекательна не только для его ровесников, но и для повидавших, со связями, с деньгами, опытных в сексе, решивших проклятую квартирную проблему. А он пока по отношению к более старшим неконкурентноспособен. Далее. Она лучше общается, или скажем научнее, у нее лучше развита психотехника общения. Девочки–подростки вовсю щебечут, мальчишки же пока в разговоре используют одни междометия. К свадьбе он научается разговаривать уже простыми предложениями. Ну а его соперник, тридцатилетний, тот к ласкам и сказки прибавит, и голос у него льющийся, бархатный. К чему это мы? А к тому, что при разрыве у него и тут меньше возможностей.