Страница 213 из 292
Великая награда обѣщана Христомъ
Спасителемъ за апостольскій подвигъ
распространенія Христовой вѣры. Даже
напоившій чашею воды проповѣдника
слова Божія не лишится своей награды,
по слову Спасителя.
Ш. Итакъ, подражая свв. равноапо-
стольнымъ Константину и Еленѣ, будемъ
по мѣрѣ силъ содѣйствовать распространенію
Христовой вѣры и во
всѣхъ случаяхъ жизни прибѣгать за
помощью къ силѣ честнаго и животворящаго
креста Господня. (Сост. по
Ч. М. и проп. прил. къ „Рук. для с.
паст.“ за 1887 и 1889 г. май).
Двадцать второй день.
Св. мученикъ Василискъ.
(Доказательства той истины, что
■смерть тѣлесная служитъ для насз
только переходомъ кз безсмертію).
I. Св. муч. Василискъ, память коего
нынѣ, былъ племянникъ св. Ѳеодора
Тирона; онъ пострадалъ вмѣстѣ съ
Евтропіемъ и Клеопикомъ (паи. ихъ
3-го марта), но принялъ смерть отъ
меча послѣ нихъ въ царств. Мак сициліана,
въ 308 г. Мученія, которымъ
онъ былъ подвергнутъ, сопровождались
поразительнѣйшими чудесами, о чемъ
свидѣтельствуетъ очевидецъ ихъ, св.
муч. Евсигній (паи. его 5-го авг.).
Этотъ мученикъ "Василискъ, какъ свидѣтельствуютъ
многіе историки, послѣ
смерти своей явился св. Іоанну Златоустому.
Это было въ г. Команахъ,
гдѣ пострадалъ св. Василискъ, гдѣ
была сооружена церковь во имя его и
лежали его мощи и гдѣ на пути къ
мѣсту изгнанія скончался св. Іоаннъ
Златоустъ. Здѣсь, передъ кончиной его,
св. муч. Василискъ явился великому
святителю и сказалъ: „не унывай, брате
Іоанне, завтра будемъ вмѣстѣ.
II. Явленіе изъ загробнаго міра св.
муч. Василиска напоминаетъ намъ,
братія, о безсмертіи нашей души, о
будущей жизни, о томъ, что смерть тѣлесная
служитъ для насъ только переходомъ
къ безсмертію.
Вѣра наша въ ту истину, что по смерти
тѣлесной мы не обратимся въ ничтожество,
а будемъ жить новою, вѣчною жизнію,
что гробъ бываетъ для насъ не инымъ
чѣмъ, какъ только лѣствицею отъ земли
или возводящею на небо или низводящею
во адъ, — для насъ весьма необходима
и спасительна.
Безъ вѣры въ истину безсмертія нашей
души и будущей загробной жизни
нашей мы въ своей земной жизни и
дѣятельности легко могли бы сравниться
съ скотами безсмысленными, у коихъ
предметъ и конецъ дѣятельности,
верхъ наслажденія—одно удовлетвореніе
чувственности, даже легко могли
бы превратиться въ звѣрей, безжалостно
терзающихъ другъ друга, для насыщенія
своего не щадящихъ жизни
подобныхъ себѣ существъ,—могли бы
дойти до забвенія всѣхъ добродѣтелей
и обязанностей.
Но столь необходимая и спасительная
вѣра въ истину безсмертія нашей души и
будущей загробной жизни у всѣхъ ли тверда
и крѣпка? Есть маловѣры, которые, хотя
не отвергаютъ загробной жизни, но
судятъ о ней только предположительно,
съ нерѣшительностію. „Можетъ быть,—
говорятъ они, что по смерти и оживемъ;
статься можетъ, что и будетъ
воздаяніе каждому по дѣламъ за предѣлами
гроба, будемъ мы или блаженствовать
или мучиться въ продолженіе
цѣлой вѣчности; о будущемъ нельзя
сказать ничего опредѣленнаго, будущее
закрыто для насъ11. Посему, бр.,
для укрѣпленія сомнѣвающихся въ сей
истинѣ и вообще для назиданія нашего
теперь, въ день св. муч. Василиска,
своимъ явленіемъ изъ загробнаго міра
свидѣтельствующаго о бытіи сей жизни,
благовременно намъ при свѣтѣ слова
Божія и здраваго разума уяснить себѣ
25*
388 Мѣ с я ц ъ май.
истину, что смерть тѣлесная не есть прекращеніе
нашего бытія, уничтоженіе нашего
существа, а начало новой, нескончаемой
жизни.
а) Въ этой истинѣ мы прежде всего убѣждаемся
изъ наблюденій надъ проявленіями
духовной жизни въ человѣкѣ. Каждый человѣкъ
состоитъ изъ тѣла и души. По
наблюденіямъ взаимныхъ отношеній
между тѣломъ и душею усматривается,
что тѣло хотя бы спало, душа все бодрствуетъ;
чувства тѣлесныя хотя бы
пребывали бездѣйственны, душа и тогда
продолжаетъ мыслить, чувствовать, желать,
вспоминать, представлять. Во снѣ
намъ часто видится, что мы съ кѣмъ-
нибудь разговариваемъ, гдѣ-нибудь ходимъ,
что нибудь разсматриваемъ. Чѣмъ
мы тогда и видимъ, и ходимъ, и говоримъ?
Чувства тѣлесныя въ глубокомъ
усыпленіи; тѣло неподвижно! Не явныя
ли это дѣйствія души? И опытомъ догнано,
что душа наша тѣмъ болѣе оживляется.)
окриляется, совершенствуется,
чѣмъ болѣе умерщвляется, изнуряется
тѣло,—тѣмъ свободнѣе она становится
въ своемъ пареніи, развязнѣе и вѣрнѣе
въ своихъ отправленіяхъ, чѣмъ болѣе
облегчается отъ тяжести плоти.
Если внѣшній нашъ человѣкъ и тлѣете
то внутренній со дня на день обновляется
(2 Кор. 4,16), говоритъ одинъ
изъ великихъ подвижниковъ вѣры, апостолъ
Павелъ, объ отношеніи тѣла къ
состоянію души. Всѣ сіи явленія, почти
ежедневно замѣчаемыя въ жизни
человѣчества, должны приводить насъ
къ тому заключенію, что душа наша
можетъ дѣйствовать свойственнымъ ей
образомъ и сама по себѣ,—независимо
отъ тѣла, что совершенное разрѣшеніе
души отъ тѣла послужитъ не къ
уничтоженію ея жизнедѣятельности, а
еще къ доставленію ей полной, совершенной
свободы въ дѣйствіяхъ.
б) И это заключеніе не подтверждается
ли на самомъ дѣлѣ тѣми случаями, когда
умершіе въ самый часъ смерти и вскорѣ по
смерти являлись живымъ родственникамъ
или друзьямъ, бывшимъ отъ нихъ въ
дальнемъ разстояніи и вовсе не думавшимъ
объ ихъ кончинѣ, являлись нерѣдко
съ убѣжденіями родныхъ къ вѣрѣ
въ истины религіи, въ коихъ сомнѣвались?
Что значили такія явленія? Какъ
объяснимъ ихъ? Не есть ли это сообщеніе
душъ изъ загробнаго міра съ
душами живыхъ? Не проявленіе ли это
жизни и дѣятельности души уже па
разлученіи съ тѣломъ? Такъ, смерть
тѣлесная не есть прекращеніе нашего
бытія, уничтоженіе нашего существа.
Душа остается живою и по смерти
тѣла.
в) Кромѣ этихъ какъ бы наглядныхъ
доказательствъ безсмертія души, самое
существо души, свойство силъ ея не есть
ли ручательство за ея безсмертіе?
Душа наша имѣетъ безпредѣльныя желанія.
Она ничѣмъ земнымъ не удовлетворяется.
Хотя бы мы обладали всѣми
возможными благами земными, хотя
бы къ нашему удовольствію собрано
было все со всего свѣта, представлены
были всѣ сокровища земли, даны
всѣ преимущества общественныя: мы
все остаемся не довольны собою, все
не покойны, скучаемъ. Отъ чего бы
происходило это недовольство наше собою
среди всѣхъ благъ земныхъ, эта
тоска сердца, крушеніе духа? Всѣ прочія
существа земного міра, будучи созданы
для земли, на землѣ и находятъ
полное для себя удовлетвореніе. Сыто
животное,— и оно играетъ*, въ свѣжей
водѣ рыба,— и она плещется; на открытомъ
и чистомъ воздухѣ птица,—и
она вьется и поетъ; въ землѣ червь,—
и онъ покоенъ. Одинъ человѣкъ ни въ
чемъ на землѣ для себя не находитъ
истиннаго удовольствія, полнаго наслажденія.
Ужели это твореніе Вожіе, —
лучшее изъ всѣхъ земныхъ твореній,,
должно быть несчастнѣе самаго презрѣннаго
червя? Ужели Творецъ создалъ
насъ только однихъ изъ всѣхъ земнородныхъ
на муку, отказалъ намъ однимъ
навсегда въ чистомъ и полномъ
наслажденіи? Этого допустить нельзя,.
Благъ Господь всяческимъ и щедроты
Его на всѣхъ дѣлахъ Его (Псал. 144,
9). Непремѣнно придетъ время, когда
и мы найдемъ совершенный покой, полное
удовольствіе. Это неудовлетвореніе
души нашей ничѣмъ земнымъ прямо
указуетъ намъ, что мы здѣсь въ чужбинѣ,
а не на родинѣ, странники и
пришельцы., а не коренные обитатели,
созданы не для земли, а для неба.
г) Дабы слиткомъ не продлить слова,
перейдемъ прямо къ болѣе разительному
доказательству необходимости
и дѣйствительности существованія нашего
за гробомъ. Это недостатокъ,
отсутствіе въ настоящей жизни должнаго
воздаянія каждому по дѣламъ.
М ѣ с я ц а май. 389
По суду правды Вожіей добродѣтель
должна получать свойственную себѣ
награду, а порокъ соотвѣтственное се-
•бѣ наказаніе. Но здѣсь на землѣ не
видно, чтобы добродѣтель была вполнѣ
вознаграждаема, а порокъ былъ караемъ.
Въ семъ мірѣ часто праведники
•страждутъ, бываютъ въ угнетеніи, въ
нуждѣ, въ трудѣ, въ гоненіи, въ безвѣстности,
грѣшники большею частію
веселятся, живутъ въ довольствѣ, въ
чести, въ покоѣ. Гдѣ жъ и когда воспослѣдуетъ
справедливое и полное воздаяніе
за добродѣтели и пороки, чего