Страница 128 из 162
Письмо это, при сем прилагаемое, — есть замечательный документ: в нем Крастилевский живописно изображает самого себя. Крастилевский по наружности выставляет себя и праведником и обиженным, между тем в сущности сознается, что он без разрешения Епархиального начальства отпустил супругу свою, доставив ей удостоверение из полиции, то есть незаконный вид. Из этого-то письма видно, что Крастилевский очень недоволен тем, что самовольная отлучка супруги его сделалась мне известною. Вообще в этом письме рельефно изображает себя неблагонамеренный и недобросовестный канцелярист былого времени: это письмо есть верный образчик всех канцелярских трудов Крастилевского. Письмо это вполне разноречит с рапортом секретаря. Так как действия Крастилевского совершаются пред лицем всего духовенства, то я предложил Консистории рассмотреть такое его поведение. Консистория не могла получить от Крастилевского никакого ответа, о чем и представила мне в протоколе, подписанном четырьмя членами, не подписанном ректором Семинарии архимандритом Германом, что имеет свое {стр. 550} значение, и сопутствующим мне по Епархии ключарем протоиереем Граниковым.
При сем имею честь приложить два дела о Крастилевском: дело о самовольной отлучке его супруги и вышеупомянутое письмо его ко мне, присовокупив при том, что Крастилевский со времени увольнения его от звания члена Консистории по сие время никуда из Ставрополя не отлучался, и к выбытию в Моздок и Георгиевск никакого понуждения ему не было чинимо. Система консисторской деятельности Крастилевского изложена в его письме и рапорте секретаря; она заключается в постоянном устранении Епископа от его власти, в усвоении этой власти себе под прикрытием Епископского имени, то есть в совершенном своеволии. К этой системе влечет Крастилевский и учеников своих.
Рапорт
в Святейший Синод
от 6 июля 1859, № 64 [1322]
(О протоиерее Крастилевском)
1. Из резолюции моей за № 1629 явствует, что Крастилевскому предоставлено было с перемещением из Моздока, где он не желал быть, в Георгиевск пользоваться доходами Георгиевского Собора и оставаться в Ставрополе, доколе домашние дела его требовали; он и не выезжал никуда из Ставрополя.
2. Резолюция моя от 3 июня на Консисторском протоколе положена уже тогда, как супруга Крастилевского, не получив ни дозволения, ни паспорта, выехала из Ставрополя; самый протокол Консистории состоялся по отбытии Крастилевской.
{стр. 551}
3. Ректор и инспектор Семинарии не удостоили исполнить ту часть резолюции моей от 3 июня, которая касалась их, что могло бы значительно объяснить отношения этих лиц к Крастилевскому: пренебрежение их исполнить мою резолюцию только обнаруживает их отношение к Епископу.
4. В замене сего упущения ректор и инспектор представили при своем рапорте от 15 июня присланный на имя их рапорт Крастилевского. Из чего обнаруживается отношение этих лиц к делу Крастилевского, из них инспектор находится в состоянии колебания, как не подписавший одного протокола и подписавший последовавший протокол, гораздо более имеющий влияние на судьбу дела (протокол сей представлен мною в Святейший Синод при рапорте за № 59); рапорт же Крастилевского имеет обычное ему направление: он клонится к удалению Епископа от управления, называя обидным действие Консистории, последовавшее вследствие предложения, данного Епископом. Члены протоиереи в этом рапорте оклеветаны, якобы действующие пристрастно, ибо они никакого решения в протоколе не положили, а предоставили оное благоусмотрению Епископа. Как действовал сам Крастилевский, будучи членом Консистории, когда он постоянно устранял от распоряжений Епископа, хотя прикрываясь именем Епископа, так и здесь он вводит в это направление неопытных юношей, ректора и инспектора, которые еще в прошлом 1858 году подчинились, несмотря на все мои увещания, его влиянию, как мною было донесено Святейшему Синоду в отчете за 1858 год. Протоиерей Крастилевский ныне находится в состоянии явного и полного возмущения, уже слабо прикрываемого коварством.
Ректор архимандрит Герман подчинился влиянию Крастилевского со всею пылкостию, безрассудством и упорством неопытного молодого человека. Он в деле Крастилевского уклоняется от суждения с прочими членами по предложению Епископа, по рапорту же Крастилевского против прочих членов, вмешивается в дело: при том высказав явное неповиновение и противодействие Епископу: почему я счел нужным между прочими распоряжениями удалить ректора от присутствия в Консистории впредь до усмотрения.
{стр. 552}
Предложение
в Консисторию
от 6 июля 1859, № 65 [1323]
(О протоиерее Крастилевском)
Все дела, касавшиеся протоиерея Крастилевского, начиная с указа Святейшего Синода о увольнении сего лица от звания члена Консистории, и до рапорта его ректору и инспектору Семинарии, препровождены мною на благоусмотрение Святейшего Синода. При сем признаю нужными следующие распоряжения:
1. Протоиерей Крастилевский жалуется на пристрастное действие членов Консистории — протоиереев; но сии члены воздержались от всякого постановления в протокол и предоставили все на благоусмотрение Епископа, который в свою очередь нашел благовидным для себя дать какое-либо определение на Консисторском протоколе, так как определения не постановила Консистория, и предоставил дело на благоусмотрение Святейшего Синода: посему желание Крастилевского, чтоб члены Консистории — протоиереи были удалены от дел, до Крастилевского касающихся, оставить без последствий.
2. Предоставлено мною Крастилевскому предстояние пред прочими лицами белого духовенства по поводу того обета, который он мне лично дал проводить жизнь свою скромно, в Богоугождении и Богомыслии, а не с тем чтоб он противился властям, но как в поведении его оказывается противное, то я нахожу существенно нужным для иерархического порядка предоставить членам Консистории и Благочинному градских церквей место выше Крастилевского, как им оно и предоставляется уставом Консистории.
3. Инспектору Семинарии, принявшему рапорт от протоиерея Крастилевского, за таковое превышение власти объявляется выговор, ибо бумаги имеют право принимать только Епископ и Консистория (с. 300, 301, 302 и 303 Устава Духовных Консисторий), а отнюдь не члены и не некоторые из членов ее в частности.
{стр. 553}
4.
Ректор, не принявший участие в деле Крастилевского, тем оказал непослушание и противление своему Архипастырю, не подписав ни одного из протоколов, не подав своего отдельного мнения, выказал свое пристрастное отношение к делу: следовательно, приняв, не имея на то права, рапорт Крастилевского, коим сей устраняет членов, исполнивших предписание Епископа, ректор обнаружил стремление захватить дело исключительно в свои руки и решить его под полным и единственным влиянием самого Крастилевского, которого ректор, судя по его действиям, сделался агентом, орудием, сообщником.
5. Хотя статьею 183 Устава Духовных Консисторий ректор Семинарии, а следовательно, и инспектор ее, не обязываются участвовать во всех заседаниях и делах Консистории, но из статьи видно, что Устав и в этом требует порядка и распоряжения, истекающих от Епархиального Архиерея. Статья отнюдь не дает права ректору и инспектору по своим интрижным видам то отказываться от дела, то вторгаться внезапно в дело, вступать в борьбу с Епархиальным Архиереем, расстраивать его самые благие намерения, отталкивать его от управления Епархиею, стремиться к забранию в свои руки его власти, как на то уже не в первый раз покушается архимандрит Герман. Предлагаю Консистории во исполнение статьи 280-й Устава не представлять непременно всех дел на рассмотрение ректору и инспектору, а только дела важнейшие и те, в коих участие сим лицам предложит Епархиальный Архиерей; дел, в коих сначала не приняли участия ректор и инспектор, уже не предлагать им впоследствии на рассмотрение, и к участию в этих делах не допускать (ст. 316). Ректор и инспектор обязываются доносить мне рапортом, когда преимущественно они обременены училищными занятиями и не могут быть в Консистории, по миновании же трудного времени опять доносить мне другим рапортом о возможности принять участие в делах Консистории, чтоб их служные отношения были след{стр. 554}ствием требований службы, а не следствием их интриги или дурачества.