Страница 32 из 122
В обители мы увидели у дверей корпуса толпу людей, и нам сказали, что все они пришли к отцу Савве. Тогда и нам захотелось увидеть этого старца. Мы стали молиться и просить Божию Матерь, чтобы Она сподобила нас увидеть его. А потом стали со слезами просить и отца Савву: «Дорогой батюшка, мы приехали из Майкопа в первый раз, помогите нам повидать вас». Вдруг открывается дверь, выходит старушка и говорит: «Кто из Майкопа, пройдите к отцу Савве». Нас пропустили, и мы подошли к его келлии. Отец вышел к нам и велел прочитать три раза «Отче наш» и три раза «Богородицу», а сам ушел обратно. Только мы успели прочитать, он опять вышел к нам, дал по конверту и благословил нас быть его духовными чадами. Сказал, чтобы мы написали с семилетнего возраста свои грехи и побыли в обители семь дней. На квартиру благословил к М., а мы ее не знали, но когда вышли, то она сама подошла к нам. Через семь дней отец благословил нас ехать домой. Уезжали мы из обители, как будто вновь на свет народились. Помню, как отец учил послушанию. В Успенском храме после службы ждем все отца, народу много. Он выходит из алтаря и полную чашечку, в которую запивку наливают, выносит воды. Подает мне и говорит: «Выпей, Л., один глоток». Я обрадовалась, набрала воды в рот, глотнула, а во рту еще вода осталась. Глотаю еще, а отец посмотрел на меня с горечью и сожалением: «Я ведь сказал: один глоток.
Где же твое послушание?» Не по себе мне стало: стыдно, чуть не плачу, что отца расстроила, и в душе обещаю всегда слушаться, не огорчать батюшку. Никогда не забуду его взгляда: столько в нем было боли от моего непослушания. Вскоре я переехала в Печоры. Отец сам дал мне адрес, где жить, и благословил работать в больнице санитаркой. Мне все там не нравилось: и работа грязная, и отношение медсестер казалось плохим, унизительным. Вслух роптать не смею - ведь отец благословил! - а внутри все противится. Стою как-то в Успенском храме -жду, когда мимо отец пройдет. И вот он идет, остановился возле меня и при всех говорит: «А Л. у нас какая радостная!» Тут уж я не выдержала: слезы фонтаном! Отец говорит: «Это она от радости плачет, работа в больнице нравится. Больные ей «мама» кричат». А я ведь ему еще ничего не писала. А потом уже серьезно говорит: «Ну что, не нравится работа? Потерпи хоть до Рождества Христова (а была осень), а там, может, на фабрику пойдешь, только не в ателье, а то будешь там шить вычурные фасоны. Потерпи, а я помолюсь». И шоколадку мне дал, чтобы я угостила медсестру, с которой работала в смене. И произошло чудо: все изменилось. И медсестры не обижали, и дети некоторые мамой звали, и я к ним с радостью бежала.
Как-то отец сказал: «Если видишь, что пришел твои смертный час и никого нет около тебя, чтобы исповедать свои грехи, говори: «Слушай, земля» -и перечисляй свои грехи; если на воде находишься, говори: «Слушай, вода» - и перечисляй свои грехи». И еще: «Учиться трудно, молиться еще труднее, а что делать? Нужно работать, нудить себя на молитву. Молиться можно стоя, сидя, идя по дороге, лежа…» Когда я собралась ехать к отцу, меня попросили взять с собой в Печоры одну молоденькую девушку. Я сначала не соглашалась, но потом все же ее взяла. Приехали мы в Печоры, а она вместо того, чтобы пойти в храм, идет то в один магазин, то в другой, то в столовую. Одну пускать ее я боялась, так и ходила сама с ней везде, измучилась. Пришли мы с ней в храм, я стала у стены и стою. Заходит отец, его сразу стал окружать народ, а он прямо подходит ко мне и говорит: «Что, совсем она тебя замотала?» Благословил меня, а потом подозвал эту девушку, спрашивает ее: «Все уголки в Печорах обошла?» И назвал те места, где мы с ней были. Правда, в мягкой форме, но постарался ее вразумить. А ведь я ему об этом ничего не говорила. У духовных чад отца был сынишка-подросток. В присутствии родителей он молился, читал Евангелие, но делал все это притворно, а родители им восхищались, что он такой благочестивый мальчик. В отсутствие же родителей он вел себя очень плохо. Приехали они в обитель и пошли все к отцу.
Им очень хотелось показать, какой у них благочестивый сынок. Только хотели они про него сказать, а отец говорит мальчику: «Тебе надо дубину на спину, ты почему себя так ведешь: притворяешься, обманываешь родителей, а сам что творишь, чем занимаешься?» И вынудил его во всем признаться родителям. Пошли мы с сестрами в лес, набрали грибов. И не заметила я, как отстала от своих. Дороги домой не знаю. Страшно одной в лесу, а время уже к вечеру. Стала я молиться: «Господи, молитвами отца моего духовного схиигумена Саввы, спаси меня. Отец, помоги!» И вдруг услышала среди тишины громкое щебетание птички. Потом смотрю: она подлетит ко мне, пощебечет и летит в сторону, потом вернется ко мне, опять пощебечет и опять летит в ту же сторону. И так несколько раз, точно уговаривает меня идти за ней. Вскоре я действительно вышла на дорогу. Одна девушка жила в Сибири. Однажды она шла по просеке, а впереди из леса вышел волк. В испуге она громко крикнула: «Отец!» Волк посмотрел на нее и пошел в лес. Прошло время, и она забыла об этом случае. А через год, когда приехала к отцу, он ее благословил и, улыбаясь, говорит: «Ну что, волков-то боишься?» Жила я с семьей, а мне хотелось в понедельник поститься, но я то пощусь в этот день, то скоромное ем. Приехала я в Печоры и сказала отцу об этом.
А он ответил: «Сейчас живешь с семьей, ты мирской человек и ешь все, а вот когда будешь монахиней, тогда и будешь поститься в понедельник». Я отошла в полном недоумении: у меня и в мыслях ничего не было о монашестве. Но вот прошло несколько лет, и сбылись батюшкины слова: Господь сподобил меня принять монашество. Я была человеком неверующим. Меня окружали люди, подобные мне. Я приехала в Печоры вместе с сыном. Впервые увидела монастырь, монахов, старца схиигумена Савву, который уделил мне много внимания и принял в духовные чада-По его святым молитвам я не просто стала веровать в Бога, но до какой-то степени познала Бога, почувствовала Его своим существом - это не выразить словами. Обратно в Башкирию, где мы живем с сыном, я вернулась совершенно иным человеком. В обществе тех людей, среди которых я вращалась, мне стало совершенно не интересно, и я сразу с ними порвала. Но мне это не прошло даром. Дознались, где была с сыном, и задумали лишить меня материнства. Один Бог знает, что со мной было, когда я об этом узнала: я едва не лишилась рассудка. К тому же у меня была какая-то врожденная трусость. От одного сообщения, что надо явиться на заседание, где все должно было решиться, меня уже начало лихорадить. Я знала, что в свою защиту не смогу вымолвить ни одного слова. Я даже не могла молиться.
Как больное, слабое дитя произносит слово «мама», я твердила: «Отец!» Я легла в постель и заснула. Во сне вижу: отец в полном облачении благословил меня и осенил большим крестом. А когда проснулась, то почувствовала в себе непередаваемую благодатную силу. Полное спокойствие, на сердце легко и даже радостно, и никакого страха. В таком состоянии я явилась на заседание. Истинны слова Спасителя: «Не заботьтесь, как или что сказать; ибо в тот час дано будет вам, что сказать, ибо не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас» (Мф. 10, 19-20). И это было так. Присутствующие на этом заседании с большим удивлением слушали меня, и ни у кого не нашлось слов, чтобы мне противоречить, я вышла победительницей. Приехал А. в обитель со своей неверующей женой. Пришел к отцу. Отец ему говорит: «Смотри, как бы и тебя не вывела твоя жена из рая, как Ева Адама». Только вернулся А. от батюшки, а жена ему заявляет: «Поедем сегодня же домой, я не хочу здесь быть». Он ее уговаривает, а она свое: «Сегодня же едем отсюда». Что делать, пошел А. опять к отцу и говорит: «Мы сегодня поедем домой». «Ну да, поедете - пешком пойдете»,- сказал он. И действительно, им пришлось идти пешком, автобус не пошел. Связала я отцу черные шерстяные перчатки, и он их носил. Потом я приехала в Печоры через некоторое время.
Мы стояли за Михайловским собором, было холодно, и я подумала: «Наверно, отец мои перчатки кому-нибудь отдал». Он тут же вынул из кармана перчатки, надел и руку поднял. Как он читал все наши мысли? Хорошо помню, как говорил батюшка про смерть: «Настанет час в вашей жизни, когда душа расстанется с телом. Ее окружат темные силы. Душа от страха вся затрепещет и услышит: «Пришла наша душа». А вы сопротивляйтесь и скажите: «Нет, я не ваша душа, а Божия». Они будут кричать: «Наша, потому что ты грешная». А вы опять: «Грешная, но все равно Божия, я молилась на земле». Темные силы завопят: «Ты неправильно молилась!» - «А ты скажи: «Правильно я молилась, я читала «Верую» - и сразу же читай: «Верую во Единаго Бога…» Вмиг вся тьма расступится, и станет светло-светло. Подойдут святые ангелы, возьмут вас и поведут к Богу на поклонение». Много отец мне посылал утешения, а я, неразумная, для него пожалела денег. Как-то пришла в храм, надо было заказать за болящего отца заказную литургию. Думаю, дам и я три рубля. Посмотрела в кошельке - трех рублей нет, а все пятерки. Даю пять рублей, а сама думаю: «Хватило бы и три рубля». Отдала пять рублей, а сама пошла молиться. Вдруг вижу, идет отец - и прямо ко мне. Держит он в руках два рубля, подходит и говорит: «На тебе сдачу!» Я была в обители со своей пятилетней внучкой, которая, как и все дети, привязалась к отцу Савве.