Страница 24 из 122
Едва построили келлию на последние гроши и помощь добрых людей, как от нас с матерью Варварой отвернулись все сестры и запретили, по вражескому наваждению, приглашать нас на общую молитву. Мы не имели ни теплой одежды, ни постели, ни еды. Больную старицу Варвару я укладывала почти на голый пол. Добрые люди из приезжих подали большую просфору, и неделю я понемногу кормила только матушку. За пенсией надо было ехать по месту прописки в Москву. Как-то вечером, когда мы совсем было пришли в отчаяние от бедственного положения, раздался стук в дверь. Спрашиваю: «Кто?» Приятный женский голос весело ответил: «Открывай, тогда узнаешь». Распахнула дверь - передо мной стоит девушка, вся нагруженная сумками, с рюкзаком за плечами. Вошли в келлию, девушка назвалась Мариею и объяснила: «Меня послал к вам мой духовный отец из Печор, игумен Савва. Благословил передать все эти вещи и съестные припасы, Дал послушание жить в Дивееве до тех пор, пока всех не примирю». Мария жила в Дивееве около месяца, объединила всех, примирила сестер и только тогда уехала. После отъезда Марии нужды мы больше не знали, и все это - молитвами отца Саввы, - закончила свой рассказ матушка Магдалина. Приехала семья на праздник Успения Божией Матери в Печоры. Мать и дочь неоднократно бывали у отца, а муж, И. Е., приехал впервые. В Москве посчастливилось купить редкие ананасы, отдали их нести И. Е. и передать отцу.
Подходят прямо с вокзала к келлии отца. Он взял сумку с ананасами и говорит келейнику отцу Зосиме: «Это унеси в келлию, а то И. Е. скажет: «Вез-вез, нес-нес, а отец отдал кому-то». И. Е. спрашивает потом с удивлением у жены: «Откуда он про меня все знает? Да еще назвал по имени-отчеству!» Отец наградил их гостинцами и отправил на квартиру, сказав: «С И. Е. обходитесь внимательно и осторожно, не заставляйте его ходить в храм, пусть он ходит, когда сам захочет. Если у человека температура 40, а его заставить работать, он не сможет. Так и И. Е.: придет время, и он будет ходить в храм». Прошло пять лет после кончины дорогого и незабвенного отца. И. Е. уже трудился в храме. В день ангела батюшки, как это принято в нашем городе, была заказная литургия в Покровском приделе кафедрального собора. Среди духовных чад был и И. Е. М. попросила описать случай поразительной прозорливости отца, которую она испытала на себе. М. жила в частном домике. По неизвестной причине в подполье развелись лягушки. Их было так много, что они покрыли все стены и стойки в подполье. Тогда М. взяла ДДТ и всех их уничтожила. Восемь ведер лягушек вынесла. Приезжает к отцу. После литургии выходит он из Михайловского собора. Как всегда, окружили его духовные чада и богомольцы. Смотрит отец на М. и говорит: «Бывает, что убьют лягушку, ну две. А тут - ведрами морить». М.
ахнула и упала отцу в ноги: «Простите, батюшка!» - «Давайте помолимся за нее все»,- сказал отец. У меня были очень сильные головные боли, но я старалась терпеть и никому об этом не говорила. Стою в Успенском храме, рядом со мной ныне уже покойная матушка Митрофания. Отец, проходя мимо, обратился к ней и говорит, указывая на меня: «Напиши тропарь на Усекновение главы святого Иоанна Крестителя и дай ей». А мне: «Читай, голова болеть перестанет». И действительно, как стала читать тропарь, головные боли прекратились. Были мы в Печорах, стояли в храме, и среди нас очень высокая девушка. Когда вышел отец из алтаря, то она подумала: «Какой он маленький». А батюшка посмотрел на нее и говорит: «А Н. какая высокая, а что хорошего - как телеграфный столб». Она обиделась и пожаловалась хозяйке квартиры, что он так ее назвал. А та ей ответила: «Отец так просто ничего не говорит. Может быть, ты что-нибудь про него подумала?» Тут она и вспомнила, как подумала про него, что он маленький. Тут же написала покаяние, попросила у отца прощения, и вся обида у нее прошла. Моя знакомая Анна М., духовная дочь отца Саввы, во время отпуска всегда ездила по святым местам. Как-то перед Святой Пасхой ей дали отпуск, а сына должны были забрать в армию. Анна скорбит: «Не придется мне нынче поехать в монастырь. Ведь сына вот-вот будут отправлять».
Я ее уговариваю поехать, а она колеблется: «Нет, а то без меня отправят сына». Сын тоже говорит: «Поезжай». Наконец она все-таки решила ехать. Пока жила в Печорах, все переживала: «Не застану сына дома. Я бы его благословила и иконочку ему с собой дала». Перед отъездом мы вышли из церкви, на площади стоит отец Савва - как всегда, с народом. Мы подошли под благословение. Он благословил и говорит ей: «Не вздумай сыну икону с собой положить: там выбросят». Она обрадовалась узнав, что сын дома. Слова отца оказались верны: сын еще несколько дней пробыл с матерью. Однажды отец выходит из алтаря и говорит нам: - Вот некоторые просят дать им за грехи епитимию. Да на каждого из вас Господь наложил Свою епитимию, только несите ее благодушно. А я стою в храме в углу и плачу со своим горем. Восстал на меня родной брат (он очень пил). Никакой жизни нет, гонит меня из родного дома. От переживаний я заболела, рот искривило, нога волочится. Больная, парализованная, я приехала к отцу. Написала исповедь и описала домашнюю обстановку, прошу благословения уйти из родного дома на квартиру. Благословляя меня в дорогу домой, отец дал мне просфорочку и только сказал: «Буду молиться». На второй день, как я приехала домой, пришел ко мне брат и говорит: - Сестра, вот что я надумал: отдай нам кладовую, а ты терраску возьми, сделаем тебе отдельный ход. И менять квартиру не надо.
Я, сдерживая радость, говорю ему: - Делайте, как вам лучше. Вскоре приезжает ко мне сестра, а у нас все по-новому. И такая нам радость была с ней: и мы не мешаем, и нам не мешают. Я даже от паралича быстро поправилась. Вот какое чудо сотворил Господь по святым молитвам дорогого нашего батюшки! Но брат все продолжал пить, хотя на меня больше не восставал и сказал даже однажды: «А все-таки сестра - женщина хорошая». Однажды отец дал мне молитву от пьянства и сказал, что ее надо каждый день сжигать после прочтения (40 дней так надо делать). «Только жги не одна, а еще с кем-нибудь». Так мы делали с его женой, как благословил отец. Вдруг у брата заболела на ноге вена. Долго его лечили в больнице, всего измучали уколами. Хирург отпустил его домой отдохнуть. Брат меня просит: - Помоги мне. - Тебе только Господь поможет. - А как? - Надо каяться. Это все грехи твои. А потом батюшка тебя причастит, и поправишься. - А ты напиши мне мои грехи, - просит он меня. Я всю ночь писала. Он прочитал, улыбнулся и говорит: - Ты точно по пятам за мной ходила… Больного приготовили, наказали, чтобы он не курил. И тут было искушение: поздно вечером лукавый наслал соседа-собутыльника. Пришел навестить больного, но тот сам отправил его: - Поздно беседовать, приходи завтра. Утром пришел священник, прочитал его исповедь, причастил, укрепил брата беседой. После этого он стал поправляться.
В больницу больше не пошел, нога болеть перестала. В 1967 году я написала исповедь, взяла старшую свою дочь, которая училась в первом классе, и мы поехали в Печоры просить отца Савву, чтобы он нас принял в духовные чада. Из нашего города тогда ездило много людей в Печоры. На службе вечером мне говорят: «Вот отец идет, сумей ему передать исповедь». Когда он приложился к мощам преподобномученика Корнилия и направился в алтарь, я ему в руку вложила исповедь. Он взял мой листок, а на меня даже не посмотрел. Я сразу подумала: «Как он будет знать, чьи это грехи?» В отчаянии я отошла к иконе Успения Божией Матери, стала на колени и плачу. Вдруг чувствую, кто-то коснулся моего плеча, смотрю - отец Савва. От удивления слезы полились еще больше, и я еле проговорила: «Возьмите меня в духовные чада». Утешая, он сказал: «Ты мое чадо, вот тебе моя фотография и молитвы». Какая была радость! Переехали мы с дочерью в Печоры и жили на квартире. Однажды подхожу к отцу под благословение, а он говорит: «Вам надо комнату». Я решила, что он нас благословил сменить квартиру, и стала искать. Обошла много домов, но никто нас не пускал. И вот прошло несколько месяцев, и заведующая на работе мне говорит: «Тебе дали комнату». Я удивилась и думаю: «Смеются они, что ли, я ведь не писала и не просила»: На следующий день она опять меня спрашивает: «Ты ходила смотреть комнату? Нужно ее занимать».