Страница 19 из 22
Гимны преподобного Симеона отличаются один от другого по длине. Самый короткий состоит из семи строк, в каждой из которых 12 слогов[17].
Самый длинный содержит в себе 858 строк по 8 слогов[18]. К нему приближается по размеру послание Стефану Никомидийскому, в котором около 500 строк[19].
Содержание гимнов тоже исключительно разнообразно. Большинство из них говорит о видении Бога, созерцании Божественного света, единении с Богом (1, 2, 8, 9, 11, 14, 15 и т.д.): это в основном описания мистического опыта святого Симеона.
Несколько гимнов имеют подзаголовок "О богословии" (31, 33, 38, 52) и затрагивают догматические вопросы, хотя почти везде Симеон выходит за рамки указанной в заглавии темы. Многие гимны обращены непосредственно к Богу — это молитвы в стихах: они имеют подзаголовки "благодарение с исповеданием и богословием" (20), "исповедание, соединенное с молитвой" (46), "моление" (7), "моление и молитва" (37).
Отдельные гимны обращены к монахам и священникам: здесь и совсем короткое стихотворение, рисующее образ идеального монаха (3), и более пространное поучение новоначальным монахам (4), и рассуждение о высоте священнического служения (14) и, наконец, "общее наставление с обличением ко всем: царям, архиереям, священникам, монахам и мирянам" (58).
Поводом к написанию гимнов служили, в большинстве случаев, не внешние события биографии преподобного Симеона, а факты его внутренней духовной жизни. Гимны Симеона — своего рода "духовный дневник", в котором описаны "привычные ему созерцания и озарения", как замечательно выразился Никита Стифат по поводу видений Симеона[20], в котором запечатлены чувства глубокой любви к Богу, радости от переполняющего ощущения Его присутствия и скорби в моменты богооставленности.
Лучшую характеристику всего сборника дает иеромонах Пантелеимон (Успенский): "Гимны преподобного Симеона — это летопись души, повествующей о том, как она очистилась от страстей и пороков, убелилась слезами и покаянием, всецело соединилась с Богом, уневестилась Христу, приобщилась Его Божественной славы и в Нем нашла упокоение и блаженство. В гимнах преподобного Симеона описано и запечатлелось как бы дыхание или трепетное биение души чистой, святой, бесстрастной, божественной, души, уязвленной любовью ко Христу и истаевающей от нее, воспламененной божественным огнем и горящей внутри, непрестанно жаждущей воды живой, ненасытно алчущей хлеба небесного, постоянно влекущейся горе, к небу, к Божественному свету и к Богу"[21]. 2.
МЕТРИКА ГИМНОВ Будучи столь оригинальными по содержанию, гимны преподобного Симеона весьма необычны и по форме. Симеон пользовался тремя стихотворными размерами, которые не традиционны ни для античной классической поэзии, ни для византийской церковной гимнографии. Несколько гимнов написаны "анакреонтическим восьмисложником". Другой размер, употребляемый Симеоном — двенадцатисложный ямбический триметр, свойственный византийской "ученой" поэзии его эпохи.
Большинство же гимнов написаны пятнадцатисложным "политическим" (гражданским) стихом, широко распространенным в народной поэзии Византии[22]. В некоторых гимнах размер переменный — сначала двенадцатисложный, потом пятнадцатисложный[23]. Многочисленные метрические отклонения и неправильности, встречающиеся почти во всех гимнах, свидетельствуют не только о том, что Симеон писал, может быть, несколько поспешно, но и о свободе и непринужденности, с которыми он пользовался стихотворными размерами: он всегда отдавал предпочтение содержанию перед формой[24].
На это и указывает Никита Стифат, когда говорит, что Симеон составил свои гимны "свободным размером" (en ametro metro) — буквально "безразмерным размером"[25].
Метрика Симеона, как правило, основана на акценте. В тех же стихах, где наличествует квантитативная метрика, Кодер видит вмешательство Никиты и его "усилия по улучшению метрики"[26].
В основном во всех трех используемых Симеоном размерах соблюдается количество акцентов и слогов. Конечное ударение каждой строки обычно падает на предпоследний слог (парокситон).
Восьмисложник Симеона больше, чем другие размеры, приближается к силлаботонике. Чаще всего ударения в словах совпадают с метрическим акцентом, то есть падают на З-й, 5-й и 7-й слоги.
Впрочем, встречается и акцентуация четных слогов, однако ударение на последний слог (окситон) употребляется лишь в виде исключения.
Кодер считает, что нерегулярность метрики связана с "бессознательным влиянием" политического 15-сложника на анакреонтический восьмисложник. Он также полагает, что у Симеона не было четкого представления о месте ударения в стихе[27], то есть в его гимнах нет четкого соответствия между лексическими ударениями и стиховыми акцентами.
Что касается ямбического триметра, то он в эпоху преподобного Симеона настолько отошел от своего античного прототипа, что исследователи предпочитают говорить о "византийском двенадцатисложнике"[28]. Изредка этот размер употреблялся в церковной гимнографии: им, в частности, написаны "ямбические каноны" преподобного Иоанна Дамаскина на Рождество, Богоявление и Пятидесятницу.
Каждый стих 12-сложника у преподобного Симеона делится на два полустишия с цезурой после 5-го и 7-го слога (но чаще после 5-го)[29].
Наиболее употребительным размером у Симеона является 15-сложный политический стих — им написано около двух третей всех имеющихся гимнов. Кодер считает, что употребление этого "народного" размера в серьезной поэзии для XI века было "сенсацией"[30].
Он утверждает, что Симеон первым ввел этот размер в богословскую литературу[31]. Это, однако, не вполне верно, так как задолго до Симеона император Константин Багрянородный[32] написал этим размером свои одиннадцать воскресных "экзапостилариев", которые вошли в богослужение Православной Церкви. Именно труд Константина открыл путь политическому стиху в высокую литературу, хотя в литургической гимнографии он не получил широкого распространения[33].
Следовательно, ко временам Симеона политический стих уже прошел часть этого пути и во всяком случае не может считаться "открытием" Симеона.
В пятнадцатисложнике Симеона каждая строка делится на два полустишия с цезурой обычно после 8-го слога. В отличие от более поздних образцов (XIII-XIV вв.), для которых характерны ритмические ударения на 2-й, 4-й, 6, 8, 10, 12 и 14-й слоги, то есть ярко выраженная ямбичность[34], в 15-сложнике Симеона достаточно свободная акцентуация, не подчиняющаяся строгим закономерностям, за исключением цезуры после 8-го слога и парокситонического окончания каждого второго полустишия.
Анализ метрики "Божественных гимнов" показывает, что для Симеона размер не играл решающей или даже сколько-нибудь существенной роли: он часто игнорирует основные нормы стихосложения, нарушает количество слогов в стихе, смещает цезуры и ударения, переходит от одного размера к другому. В некоторых случаях, особенно при цитатах из библейских и литургических текстов, а также при аллюзиях на эти тексты, метр вообще не соблюдается[35].
Важно отметить также, что в отличие от многих византийских поэтов его эпохи, Симеон не стремится к использованию устаревшей античной метрики, что делало бы его стих архаичным и малодоступным даже для его современников. Напротив, он избирает живые, бывшие у всех на слуху и легко воспринимаемые размеры. З. ЯЗЫК И СТИЛЬ ГИМНОВ Преподобный Симеон был совершенно чужд риторике и преклонению перед античностью.
Если какие-то черты стиля Симеона и перекликаются с риторикой, то сходство может быть лишь внешним, обусловленным общим мироощущением эпохи, которое выражалось определенными понятиями и находило отражение в тех или иных литературных приемах. Например, для любого произведения риторики характерна интонация удивления и изумления перед описываемым предметом, будь то солнце или луна, античная статуя или христианская икона, ратные подвиги полководца или смиренная жизнь отшельника: по законам жанра византийский ритор был "обязан" восхищаться своим предметом, что дает право С.
Аверинцеву при характеристике византийской риторики говорить о "неизреченности как презумпции недоумевающего изумления перед всем на свете", а это, по его мнению, было "употребительнейшим общим местом еще с античных времен"[36]. У преподобного Симеона мы постоянно встречаем изумленные восклицания и вопрошания: "о странное и неизреченное чудо!