Страница 35 из 50
Но давайте подумаем, что мы вообще понимаем из того, что нас окружает, и во что мы верим? Мы верим в Бога, но разве мы хоть на миллионную часть понимаем, кто такой Бог и как Он существует? Разве понимаем мы тайну Троицы - как Бог может быть один в трех лицах? Как Он может везде одновременно находиться и все знать? Мы смеемся над теорией эволюции потому, что мир наш весьма сложен и не мог возникнуть сам по себе. Т.е., сложность мира доказывает то, что он был кем-то создан. Но тогда ведь мы оказываемся в еще большем тупике. Бог непревзойденно сложнее Вселенной - как же Он тогда "появился"? Мы абсолютно этого не понимаем, но живем же с этим и в Семеновку никого не отправляем за то, что человек верит в такую абсолютно нелепую для человеческого разума идею. Да что говорить о Боге? Разве мы понимаем самих себя? Откуда мысль к нам приходит, и как моя рука меня слушается? Что мы знаем о личности? Почему я - это я, а не кто-то другой? Как мог я получиться из двух малюсеньких клеточек? Мы не то, что ответить на эти вопросы не можем, мы даже не знаем, как их нужно правильно задать.
Ну, хорошо, человек - венец Божьего творения и является очень сложным. Но разве мы что-то знаем о мире, в котором мы живем? Как может маленькое семечко превратиться в огромное дерево? А как из другого зернышка, из грязи, вырастает красивая роза? Все - тайна! Величайшие ученые мира, которые, казалось бы, действительно что-то узнали в своей области, говорили, что они только начали приоткрывать бездну всей глубины в своей сфере.
Священник Павел Флоренский был величайшим ученым своего времени в очень многих областях. Так вот, он говорит о науках, что рационалистическая оболочка всех естественных наук - это только "тоненькая корочка над пучиной огненной лавы иррациональности" (С. И. Фудель "Об о. Павле Флоренском". - YMSA-PRESS, 1988. с. 15). Мы ничего ни о чем, что нас окружает, не знаем и не понимаем. Вся наша жизнь - глубокая тайна. Как же мы можем отвергать Евхаристию только потому, что мы этого не понимаем? Почему тайна времени и пространства для нас не сумасброд, а таинство Причастия - глупость и каннибализм? Ведь даже в нашем организме происходит, можно сказать, пресуществление хлеба в плоть каждый день, когда мы едим, т.е., пища превращается (пресуществляется) в клетки, кровь, энергию и т.д., но это не вызывает у нас недоумения. Христос говорил, что если не примете Царствия Божия, как дети - не войдете в него. Вот и нужно принимать это Таинство, как принял бы ребенок, не пытаясь скудным своим умом понять это Таинство Таинств и не отвергая его только потому, что вместить этого мой ограниченный разум не способен. Святые Отцы так и учат, что не нужно пытаться понять умом Евхаристию, т.к. мы не способны на это. Все меньше остается у нас преклонения пред величием Божиим.
Все больше мы по гордости своей не способны выносить незнания, чувства зависимости и нищеты пред Богом и испытывать молчаливого благоговения и трепета пред премудростью Творца!
Каков же смысл приобщаться Тела Христова? Как сам Христос сказал, чтобы иметь жизнь в себе. Спасение наше заключается в возвращении единства с Богом. В Причастии же мы именно соединяемся (причащаемся, становимся частью) со Христом. В этом Таинстве подаются человеку, приходящему к нему с верою, силы не грешить и освящаться. В Причастии Христос укреплят нашу волю к добру; просвещает наш разум от нечистых мыслей; чувства наши очищает, чтобы любить добро и ненавидеть грех; защищает нас от дьявольских искушений. Кто-то из Отцов Церкви сказал: "Для того Бог стал человеком, чтобы человек мог стать Богом". Об этом пишет и Ап. Петр, что верующим дано стать "причастниками Божеского естества" (2 Пет. 1:4).
Причастие же полностью обожествленной воскресшей Плоти и Крови Христа является одним из необходимых условий нашего обожения.
Кирилл Александрийский пишет: "Не по одному только нам строению, состоящему в душевном расположении, будет пребывать в нас Христос, как говорит Он (Ин. 6:56), но и по причастию, конечно, природному. Как если кто, соединив один воск с другим и расплавив на огне, делает из обоих нечто единое, так через приобщение Тела Христова и Честной Крови Он Сам в нас, и мы, со своей стороны, в Нем соединяемся. Ведь иначе было бы невозможно, чтобы подвергшееся тлению стало способным к оживотворению, если бы оно не сочеталось телесно с Телом Того, кто есть жизнь по природе, т.е. Единородного" (Толкование на Ев. Иоанна, кн. 10 гл. 2. Цит. по Архимандрит Илларион "Христианства нет без Церкви", с. 19).
В протестантизме же хотя и совершается подобие Причастия, но в зависимость ко спасению оно никем никогда не ставится, хотя в Ин. 6:51-57 Христос говорил о прямой зависимости Причастия и спасения.
Итак, и Писание, и свидетельства веры первой Церкви говорят о реальности Причастия, а не о символе. Отвергнув это учение, мы вместо реального приобщения Христа оставили о Нем лишь воспоминание и вместо реального вкушения Христа довольствуемся лишь символом Его Тела и Крови. Но как символ воды не способен удовлетворить мою жажду - для утоления жажды нужна сама вода - так и символ Тела Христова не способен удовлетворить мою духовную жажду, приобщить Христу.
Как причастие протестантов символическое, так и спасение их будет тоже символическое.
О таинствах Елеопомазания и Брака
Об этих Таинствах нужно сказать совсем кратко. Первое установлено в Библии прямо: "Болен кто из вас? Пусть позовет пресвитеров Церкви, и пусть помолятся над ним, помазавши его елеем во имя Господне, - и молитва веры исцелит болящего, и восставит его Господь: и если он соделал грехи, простятся ему" (Иак. 5:14-15).
Хотя это прямо повелевается Иаковом - как правило, это постановление игнорируется протестантами главным образом потому, что не понимается надобность этого, тем более, самого помазания елеем, т.к. уже было сказано, что в протестантском богословии Таинствам нет места вообще. Протестантские богословы, оправдывая то, почему это Таинство не совершается у нас, предлагают толковать это место так: масло было в то время как лекарство, которым лечили болезни. Сейчас нам нужно просто идти в больницу и лечиться.
Таинство же брака не считается Таинством у нас по той же причине: нет такого понятия в нашем богословии. Один пастор объяснял мне, что брак не считается Таинством, т.к. не имеет прямой связи со Христом, хотя на деле это великое Таинство, когда двое становятся одним.
Связь же со Христом у брака есть прямая, т.к. брак - это прообраз Христа-Жениха и Церкви-Невесты. Своими отношениями муж и жена должны проповедовать, пророчествовать о тех отношениях, которые имеет Христос со Своей Церковью.
Как любое Таинство оно совершается только в Церкви, и Церковь венчает даже те семьи, которые прожили уже долго, но венчаны Ею не были, т.к. только Она может узаконить перед Богом и благословить брак.
О СВЯЩЕННОМ ПРЕДАНИИ
Ничто так не объединяет весь раздробленный протестантизм, как его отвержение священного Предания. Лозунг Sola Scriptura (только Писание) был важнейшим для реформации. Реформаторы, видя, что в католицизме много лишнего и противобиблейского, разом отвергли все Предание, и мы так же, естественно, поступили с православным Преданием, считая, что оно такое же, как и католическое. Основания для отвержения св. Предания мы находим в обличительных словах Христа фарисеям: "...вы устранили заповедь Божью преданием вашим" (Мф. 15:6; Мр. 7:13).
Павел Рогозин пишет, что в пятом веке Церковь решила, что Священное Писание не вполне отвечает требованиям духовной жизни ее членов и поэтому нуждается в каких-то дополнениях. Вот поэтому и вошли в употребление предания. Далее он говорит, что истории эти были известны под названием фальсифицированных постановлений, которые как бы объясняли не затронутые в Священном Писании вопросы, но на деле это был сборник компромиссов против прямых Божьих заповедей в угоду человеческим желаниям (П. Рогозин "Откуда все это появилось", с. 9). В таком примерно духе все протестанты понимают св. Предание - как отступление от чистоты учения Писания и прибавления к нему своих человеческих норм, обрядов, верований, компромиссов и пр.