Страница 3 из 5
через обобщение и выведение общих закономерностей путем обобщения и исследования частных случаев32, а с помощью гениальных догадок теоретико-математического рода. В целом, на основе опыта формируются наиболее общие принципы (аксиомы), а из них дедуктивным способом33 выводятся законы и положения, которые должны быть проверены на опыте34. Истинность знаний в науке проверяется методом научного эксперимента35. При этом нужно заметить, что данный метод не абсолютен. Например, как можно проверить теории происхождения жизни на Земле? Провести эксперимент? Это невозможно. И здесь опять вступают в силу теоретические предположения ученых, которые людьми, имеющими отдаленное представление о природе научного знания, воспринимаются как однозначные, раз и навсегда установленные догмы, а не гипотезы, истинность которых далеко не так однозначна. Например, учеными утверждается принцип аналогии, гласящий, что настоящее является ключом к прошлому, или, выражаясь проще, у следствий есть причины, поэтому, наблюдая связь причин и следствий в настоящем, можно проецировать выявленные закономерности на прошлое36. Но ведь это только допущение! А если в прошлом связи между причиной и следствием были другие? Что тогда?
Например, теория эволюции, как в биологии37, так и в других сферах человеческой жизнедеятельности, является весьма спорной, что признают многие ученые, например Вернадский пишет: «…только в истории научного знания существование прогресса в ходе времени является доказанным. Ни в каких других областях человеческого быта, ни в государственном и экономическом строе, ни в улучшении жизни человечества – улучшении элементарных условий существования всех людей, их счастья – длительного прогресса с остановками, но без возвращения вспять, мы не замечаем. Не замечаем мы его и в области морального, философского и религиозного состояния человеческих существ»38. Нужно заметить, что неверные теории в научной практике – явление заурядное39. Что же касается принципа аналогии, то его вообще нужно использовать очень осторожно: как пишет Макс Борн, «…то, что вы видите в сильный микроскоп, созерцаете через телескоп, спектроскоп или воспринимаете посредством того или иного электронного усилительного устройства, – все это требует интерпретации. В мельчайших системах, как и в самых больших, в атомах, как и в звездах, мы встречаем явления, которые ничем не напоминают привычные повседневные явления и которые могут быть описаны только с помощью абстрактных концепций»40.
Читателю, мало знакомому с наукой и ее методологией, можно порекомендовать не забывать об относительности научных знаний, особенно если наука пытается вторгнуться в область мировоззренческих вопросов, противопоставляя религии так называемую «научную картину мира», которая в сознании большинства жителей нашей страны представлена в виде обрывков воспоминаний из школьного курса физики, воспринимаемых чаще всего чисто догматически в качестве истины в последней инстанции. Кстати, физика, как и другие науки, имеет тенденцию развиваться, поэтому то, что было актуальным в школьные годы, может быть неактуальным на современном этапе развития науки. Знания же многих наших сограждан, в том числе и в области физики, так и застыли на уровне когда-то полученного школьного образования, в силу чего о современных открытиях физики, как, впрочем, и других научных направлений, они имеют смутное представление или не имеют никакого, что встречается чаще всего.
Обыватели, не имеющие к науке никакого отношения, ожидают от ученых объективности, строгой логики, верности фактам и способности подходить к вопросу с разных сторон, что, в свою очередь, требует от ученого хорошей философской подготовки, так как ее отсутствие значительно затрудняет интерпретацию полученных в результате исследований данных41. Но всегда ли эти ожидания оправдываются?
Обратимся за разъяснением этого вопроса к самим ученым. «Философ, углубляясь в себя и связывая с этим своим систематическим размышлением картину реальности, в которую он захватывает и многие глубокие проявления личности, едва затронутые или совсем незатронутые наукой, вносит в нее, как я уже упоминал, своей методикой, поколениями выработанной, логическую углубленность, которая не доступна в общем для ученого (выделено нами. – В.П.). Ибо она требует предварительной подготовки и углубления, специализации, времени и сил, которые не может отдавать им ученый, так как его время целиком захвачено его специальной работой»42. Как мы можем видеть, Вернадский утверждает, что ученые – плохие философы, в этом с ним солидарен Макс Борн, мнение которого о физиках, смотрящих на мир с позиции «наивного реализма»43, мы уже приводили выше. То, что ученые в основном являются узкими специалистами, слабо разбирающимися за пределами своей специализации, тоже уже было сказано44. Большинству ученых свойственна догматичность мышления. Это следует хотя бы из того факта, что история науки изобилует примерами, когда новые теории и открытия не признавались современниками. Наличие доминирующей в научной среде парадигмы не давало возможности произрастать новым идеям, они подавлялись в самой научной среде.
По сути, ученые не допускали и мысли о том, что новые идеи, разрушающие привычный для них взгляд на мир и его устройство45, возможно, истинны. Ученый-энциклопедист Иоганн Вольфганг Гёте (1749-1832) писал: «Если наука начинает запинаться и, несмотря на старания многих деятельных людей, как будто не двигается с места, то можно заметить, что виной тому часто является известный способ рассмотрения предметов в духе установившейся традиции, а также косная терминология, которой большинство безоговорочно подчиняется и держится и от коей даже мыслящие люди отходят робко, поодиночке, и то в редких случаях»46. Парадокс заключается в том, что смена научных парадигм в науке происходит не потому, что ученые принимают новую парадигму, осознав ее прогрессивность, а в силу иных причин, которые отмечает немецкий физик Макс Планк (1858-1947): «…новая научная истина прокладывает дорогу к триумфу не посредством убеждения оппонентов и принуждения их видеть мир в новом свете, но скорее потому, что ее оппоненты рано или поздно умирают и вырастает новое поколение, которое привыкло к ней»47. Как пишет Альберт Эйнштейн, «…закон не может быть точным хотя бы потому, что понятия, с помощью которых мы его формулируем, могут развиваться и в будущем оказаться недостаточными. На дне любого тезиса и любого доказательства остаются следы догмата непогрешимости (выделено нами. – В.П.)»48.
Как часто автору статьи приходилось выслушивать в свой адрес обвинения ученых-атеистов в догматичности мышления49, в косности и неспособности к восприятию передового знания, как часто слова «ретроград» и «христианин» в их устах превращались в синонимы, но, может быть, обвинителям стоило бы поискать догматизм и косность мышления где-то поблизости, например, в самих себе? Однако, догматичность мышления большинства ученых вполне понятна и легко объяснима с точки зрения психологии50. Смена мировоззренческих установок является очень болезненным процессом, требующим огромной внутренней работы и переосмысления тех ценностей, которыми человек живет. Намного проще принять на веру какую-то научную парадигму и работать, опираясь на нее, априори отвергая все, что в нее не входит, и, естественно, продолжая при этом гордиться своей научной «прогрессивностью» по сравнению с «отсталыми» христианами. При этом забывается о таких людях, как Галилей, Коперник, Кеплер, Паскаль и многих других, которые были христианами, что нисколько не мешало им быть гениальными учеными. Как часто бюрократические «корифеи» науки подавляют своих ученых собратьев, которые слишком активно пытаются познавать новое и непривычное?
Увы, достаточно часто, потому что не могут понять и принять то новое, что эти люди несут в науку, становясь препятствием привычного и устоявшегося существования в рамках принятых научных взглядов. Приняв во внимание все вышесказанное, читателям, на взгляд автора, не помешает запомнить тот факт, что многим ученым свойственен догматизм в мышлении, и что смена научных парадигм в науке происходит не естественным эволюционным путем, а путем естественной смены поколений, проще говоря, через уход из жизни носителей старой парадигмы51. А могут ли ученые, просто в силу своей принадлежности к науке, служить ориентиром для нравственного подражания? Попытаемся разобраться в этом вопросе.