Страница 9 из 103
- Как вы сказали? — спросил меня мой ученый. — Разве вы называете заблуждением мнение столь католическое, что одни лютеране и кальвинисты оспаривают его?
- А как же, — спросил я, — разве это не ваше мнение?
- Нет, — сказал он, — мы предаем его анафеме как еретическое и нечестивое.
Пораженный этим ответом, я понял, что зашел чересчур далеко в своем янсенизме, как перед тем в молинизме. Ho, не будучи вполне уверен в смысле его ответа, попросил его ответить мне искренне, верует ли он[67], что «праведные всегда имеют способность соблюдать заповеди». Тут мой собеседник разгорячился, но от благочестивого рвения, и стал говорить, что никогда он не будет скрывать своих убеждений ради чего бы то ни было: что это — его вера, и что он и единомышленники его готовы до смерти постоять за это, как за чистое учение св. Фомы и св. Августина, их учителя.
Он говорил так решительно, что я не мог более сомневаться. Утвердившись в подобном мнении, я вернулся опять к моему первому ученому и с немалым удовольствием заявил ему о своей уверенности относительно скорого воцарения мира в Сорбонне, поскольку янсенисты согласны с наличием у праведных способности исполнять заповеди, а также о том, что я ручаюсь за упомянутое согласие и заставлю их подписаться кровью под данным тезисом.
- Потише! — сказал он мне, — надо быть теологом, чтобы понять, в чем тут суть. Различие между нами так тонко, что сами мы едва замечаем его, поэтому для вас постичь предмет такого рода было бы слишком трудно. Итак, довольствуйтесь тем, что янсенисты вам, разумеется, подтвердят способность всех праведных всегда исполнять заповеди: мы не об этом спорим; но они вам не скажут, что способность эта ближайшая. Вот в чем суть.
Такое слово было ново для меня и неизвестно. До сих пор я понимал дело, но этот термин поверг меня во мрак, и, думается, что и изобретен он был только для того, чтобы сеять раздоры. Я было попросил объяснить мне его суть, но г–н N сказал, что это тайна, и, не дав никакого другого разъяснения, послал меня к янсенистам спросить, допускают ли они эту ближайшую способность. Я нагрузил свою память этим термином, потому что разум мой не принимал тут никакого участия. Из страха позабыть его, я поспешил вернуться к моему янсенисту, и после первых же приветствий спросил:
- Скажите, пожалуйста, допускаете ли вы ближайшую способность?
Он рассмеялся и ответил холодно:
- Скажите сами, в каком смысле вы это понимаете, и тогда я скажу вам, что я об этом думаю.
Так как познания мои не простирались столь далеко, то я оказался в затруднительном положении, но, чтобы визит не пропал даром, сказал наудачу:
- Я имею в виду смысл, предлагаемый молинистами.
Тогда мой собеседник заметил с невозмутимостью:
- На кого же из молинистов вы указываете?
Я указал на них всех вместе, так как они составляют одно тело, движимое единым духом.
- Вы чрезвычайно малосведущи, — был мне ответ. — Они не только не одного мнения, а даже совсем противоположных. Соединившись в намерении погубить г–на Арно, они придумали согласиться с целью выработки единого языка, что и те, и другие будут сообща употреблять термин ближайшая, хотя понимать его они будут различно, дабы благодаря этому кажущемуся единомыслию появилась возможность образовать внушительную партию, составить большинство и таким образом подавить наверняка своего оппонента.
Ответ изумил меня. Но, не обращая внимания на внушения насчет злых умыслов молинистов, в которые я не хочу верить на слово, да и нисколько это не интересно для меня, я старался только узнать различные значения, которые они дают этому таинственному слову ближайшая Мой янсенист сказал:
- Я охотно объяснил бы вам данный вопрос, но вы тут увидите такую несообразность и такое грубое противоречие, что едва ли поверите мне: я покажусь вам подозрительным. Гораздо надежнее для вас, если вы это узнаете от них самих; я дам вам их адреса. Вам стоит только повидаться порознь с неким г–ном Лемуаном и с о. Николаи.
В ответ я заметил, что не знаком ни с тем, ни с другим.
- Постойте, — сказал он, — может быть, вы знаете кого–нибудь из тех, кого я назову вам сейчас, это последователи г–на Лемуана.
Действительно, некоторых из них я знал. Затем он сказал мне:
- Посмотрите, не знакомы ли вы с кем–нибудь из тех доминиканцев, которых называют новыми томистами, ведь их взгляды — все равно что взгляды о. Николая.
И между теми, кого он назвал, у меня также оказались знакомые. Решившись воспользоваться его советом и выпутаться из затруднения, я попрощался и отправился сначала к одному из последователей г–на Лемуана.
Я стал его упрашивать объяснить мне, что значит иметь ближайшую способность сделать что–нибудь.
- Понять это нетрудно, — сказал он, — речь идет о наличии всего необходимого для действия, так, чтобы последнее не испытывало ни в чем недостатка.
- Стало быть, — сказал я ему, — иметь ближайшую способность переправиться через реку — значит иметь судно, гребцов, весла и все остальное, так что ни в чем нет недостатка.
- Очень хорошо, — сказал он.
- А иметь ближайшую способность видеть, — сказал я ему, — значит иметь хорошее зрение и быть при полном освещении. Потому что в темноте человек и с хорошим зрением не имел бы, по–вашему, ближайшей способности видеть, так как ему недоставало бы света, без которого нельзя видеть.
- Совсем по–ученому, — сказал он.
- И следовательно. — продолжал я. — когда вы говорите, что все праведные всегда имеют ближайшую способность соблюдать заповеди, вы хотите этим сказать, что они всегда имеют всю благодать, необходимую для исполнения их. так что, поскольку это касается Бога, у них нет ни в чем недостатка.
- Подождите, — сказал он, — они всегда имеют все необходимое для того, чтобы исполнять их, или. по крайней мере, чтобы просить об этом Бога.
- Я понимаю, — сказал я, — они имеют все необходимое для того, чтобы просить Бога о помощи, и им не нужно никакой новой благодати для того, чтобы молиться Богу.
- Да, — сказал он, — по мнению г–на Лемуана.
Чтобы не терять времени, я отправился к якобинцам[68] и вызвал тех, о которых я знал, что они — новые томисты. Я попросил их сказать мне, что это такое ближайшая способность. Не та ли это способность, которая не испытывает ни малейшего недостатка в средствах для деиствования?
- Нет, — ответили они.
- Но как же, отцы мои. если этой способности чего–нибудь не хватает, разве вы назовете ее ближайшей и разве скажете вы, например, что человек ночью и безо всякого света имеет ближайшую способность видеть?
- Да, разумеется, он имеет ее, по нашему мнению, если он не слеп.
- Пусть будет так, — сказал я им, — но г–н Лемуан понимает это совсем наоборот.
- Действительно, — сказали они, — но мы понимаем это так.
- Я с этим согласен, — сказал я им, — потому что никогда не спорю из–за слова, лишь бы меня предупредили, какой смысл ему придают[69]. Но, отсюда, я вижу, что когда вы говорите, что все праведные имеют всегда ближайшую способность молиться Богу, вы подразумеваете, что им нужна еще и новая помощь, без которой они никогда не станут молиться.
- Вот это отлично, вот это отлично, — ответили мне отцы, обнимая меня, потому что им нужна, кроме того, действенная благодать, которая дана не всем и которая определяет их волю к молитве, и отрицать необходимость этой действенной благодати для возможности молиться — ересь.
- Вот это отлично, — сказал я в свою очередь, — но, по–вашему, янсенисты — католики, а г–н Лемуан — еретик: янсенисты ведь говорят, что праведные имеют способность молиться, но что действенная благодать все–таки необходима, и это вы одобряете, а г–н Лемуан считает, что праведные молятся без действенной благодати, и это вы осуждаете.
- Да, — сказали они, — но г–н Лемуан называет эту способность ближайшею способностью.
- Как, отцы мои, — сказал я, — да ведь это значит играть словами: сказать, что вы согласны, потому что употребляете одни и те же слова, когда вы понимаете их в противоположном смысле.
Мои отцы ничего не ответили, и как раз в это время прибыл мой последователь г–на Лемуана; это показалось мне' чрезвычайно счастливым стечением обстоятельств, но потом я узнал, что встречи их не редкость и что они находятся в беспрерывных сношениях друг с другом.
Итак, я сказал последователю г–на Лемуана:
- Я знаю Человека, который говорит, что все праведники всегда имеют способность молиться Богу, но тем не менее никогда не станут молиться без действенной благодати, которая определяет их волю и которую Бог не всегда дает всем праведным. Еретик ли он?
- Подождите, — сказал мне мой ученый, — вы можете меня поймать врасплох. Пойдем потихоньку, distinguo[70] если он называет это ближайшей способностью, он — томист и, следовательно, католик; если нет, он — янсенист и, следовательно, еретик.