Письма к друзьям

В одном из своих писем еп. Игнатий рекомендует "христианину, которого жребий - проводить и окончить жизнь среди мира" - читать, главным образом, творения св. Иоанна Златоуста, св. Димитрия Ростовского, святителя Тихона Задонского, Георгия Затворника{644}. "Обильное духовное пастбище, на котором до насыщения и тучности могут питаться словесные овцы Христовы!"{645} В другом письме он особенно останавливается на св. Златоусте: "Примите мой искреннейший совет: займитесь глубоко чтением всех сочинений святого Иоанна Златоустого... займитесь на свободе определительным воспитанием вашего духа. Предлагаю вам того церковного писателя, который необыкновенною чистотою, ясностию, силою христианского учения возносит читателя превыше всего земного; на высоте заоблачной витает этот духовный орел и оттуда показывает землю питомцу своему".{646}

Разноголосица в христианском мире. Необходимость единства. Где оно?

Ныне во многом люди дерзнули в установления Святаго Духа ввести свои установления. По этой причине сделались установления небесные земными, духовные плотскими, святые греховными, мудрые нелепыми. Видят несообразность, видят текущее из нее разрушение; но не видят начала, из которого текут бедствия: потому что смотрят при свете собственного падшего разума, а не при свете Божием. Начало бедствий заключается в непозволительном и гордом презрении велений Святаго Духа, в заменении их своими уставами. Вот где причина всеобщего расстройства, причина падения христианства, падения нравственного, всегда предшествующего расстройству гражданскому, предвещающего это расстройство. Есть в частности христиане, но утрачено общее одинаковое знание Истины, которым бы все соединялись в одно духовное тело, с одним образом мыслей, в одном духе, под одною общею главою - Христом. Ныне всякий имеет более или менее свой образ мыслей, свою религию, свой путь, принятые произвольно или случайно, признаваемые правильными или только оправдываемые.

Оглушил их шум земных, лютых попечений, шум увеселений чувственных, шум земного преуспеяния. Прильпе земли душа их{647}, неспособна к восприятию впечатлений духовных.

Но некоторые избранники доселе слышат голос истинного Пастыря, Господа нашего Иисуса Христа. На этот голос идут они, пробиваясь с величайшим усилием и трудом сквозь густую толпу, несвязно шумящую, их окружающую. Доселе эти избранники отдают справедливость на земле небесной правде. Очень мало число их! но Господь ободряет их: "Не бойся, - говорит Он, - малое стадо: яко благоизволи Отец ваш дати вам царство"{648}.

Какой признак этих овец, по которому тотчас можно было <бы> узнать их? Этот признак - точное послушание святой Церкви, верность святой Истине и Святому Духу. Водимые истинным смирением, они отрекаются от разумений своего падшего естественного разума и от всех разумений человеческих, как бы они по наружности ни казались возвышенными и привлекательными. Чтоб сохранить верность Богу, они не стыдятся, что мир называет их безумными. Не только терпят они великодушно гонения от мира, но и сами себя подвергают различным лишениям и тем сохраняют в себе "мертвость Иисусову и живот Его"{649}. Это значит: "погублять душу свою в веке сем, чтоб приобрести ее для вечности чрез оживление Духом"{650}.

Пребудем в верности Святому Духу. Он Пресвят и Пречист - почивает в одних чистых и святых, любит смиренных, доказывающих свое смирение не чем-нибудь наружным, но повиновением ума Евангелию и Церкви. Он отвращается от своеразумных, отделяющихся от единства Церкви для какой-нибудь мысли, льстящей уму и сердцу. Он удаляется от них - и приступает к ним темный дух прелести. "Одна мысль ложная, - сказал некоторый святой отец, - может низвести в ад"{651}.

Легче думают омраченные сыны мира сего о мыслях о Боге; по их мнению мыслить о Боге так или иначе - не большая беда. Несчастные! они не знают, как важны мысли о Боге, как важна в них Истина и ей всегда соприсутствующий и содействующий Дух. От взаимного их действия - оживление человека во спасение, которое состоит в причастии естества человеческого Божественному естеству. Напротив того, мыслям ложным всегда соприсутствует и содействует темный и лукавый дух обольщения. Отец лжи - диавол{652}, так говорит Евангелие; ложь - диавольское свойство. Усвоивший себе мысли ложные усвоил себе свойства диавола, вступил в сродство с отверженными ангелами, сделал для себя соединение с Богом несродным, неестественным. Чуждый Бога - чужд спасения и жизни духовной.

Будем сохранять себя от мыслей ложных и истекающих от них сердечных ощущений. Из таковых ложных мыслей и ощущений составляется так называемая "прелесть"{653}, или самообольщение, имеющие бесчисленные разнообразные виды, по степени, по роду принятых человеком ложных мыслей и ощущений за истинные. Стяжем истинное познание о Боге, чуждое заблуждений и умствований; оно сияет из священного Писания и писаний святых Отцов, как свет из солнца, ярко блестящего в час полуденный с лазоревого безоблачного неба"{654}.

В заключение позволю себе повторить небольшую выдержку из творений святителя Игнатия, однажды уже приведенную мною в 15-м письме. Вот что она гласит:

"Когда в осеннюю ясную ночь гляжу на чистое небо, усеянное бесчисленными звездами, столь различных размеров, испускающими единый свет, тогда говорю себе: таковы писания Отцов. Когда в летний день гляжу на обширное море, покрытое множеством различных судов с их распущенными парусами, подобными белым лебединым крылам, судов, бегущих под одним ветром, к одной цели, к одной пристани, тогда говорю себе: таковы писания Отцов. Когда слышу стройный многочисленный хор, в котором различные голоса в изящной гармонии поют единую песнь Божественную, тогда говорю себе: таковы писания Отцов"{655}.

"Аминь", - скажем мы святителю, в единомыслии с ним склоняясь перед "торжествующим собором"{656} праведников, достигших совершенства.

Их молитвами да умудрит и да укрепит нас Господь наш Иисус Христос! Простите! Не забывайте поминать брата вашего, во отшествии сущего.

Письмо двадцатое

31 декабря 1927 г. После всенощной и новогоднего молебна

Со святыми днями Рождества Христова, Обрезания Господня и памятями святых Василия Великого и Преподобного Серафима, Саровского чудотворца (2 января), поздравляю вас, друзья мои.

Святые дни дорогих нам воспоминаний совпадают ныне с особенно значительными событиями церковными. Не ошиблись те, кто год тому назад предсказывал, что 1927-й год будет чрезвычайно тяжек для Церкви Божией. Из множества ударов, нанесенных ей в этом году, достаточно указать два, чтобы признать правильными эти предсказания: кощунственный разгром Сарова и жестокое опустошение Дивеева{657}. Нужно ли разъяснять, что потеряли православные русские люди с уничтожением этих обителей? Кто хоть однажды побывал там и в прилегавшей к ним, также опустошенной, обители Понетаевской, тот сердцем чувствует, какого источника религиозного воодушевления, духовной бодрости, особенно необходимых в наше тяжкое время, он лишился.

Насколько мне известно, лица, предрекавшие исключительную бедственность для Церкви Христовой в 1927-м году, разумели бедствия именно подобные указанным. Но нас постигло в истекшем году испытание значительно, можно сказать - несравненно тягчайшее: накренился и повис над бездной весь церковный корабль{658}. Небывалое искушение подкралось к чадам Церкви Божией. Новые сети раскинул князь мира сего - и уже уловил множество душ человеческих. Я не буду распространяться об этих новых кознях вражиих, т.к. вы многократно и многообразно были предуведомлены относительно их. Я хочу предложить вам, мои родные, нечто иное. Года два-три тому назад я прочел одну замечательную статью анонимного автора, помещенную в "Трудах Киевской Духовной Академии" за 1860 г. Я искал в книжках этого журнала другую статью и наткнулся на эту. Приписываю сие особой милости Божией, т.к. не часто доводилось мне читать что-либо из писаний человеческих с таким интересом и, могу сказать, с такой пользой для ума и сердца, как названную статью. Конечно, я поспешил поделиться своей находкой с некоторыми лицами, интересующимися вопросами веры и Церкви - и все они получили такое же удовлетворение, как и я. Тщетно в течение двух лет я добивался узнать имя автора, чтобы молитвенным памятованием о нем воздать ему за доставленное им духовное утешение мне и присным моим.