Первые апостолы

Письмо фессалоникийским христианам было, быть может, первым его посланием.

Комментарии

1 Наиболее ранняя фиксация этого правила находится в трактате Пирке Авот, 7. Повествование о проповеди Павла в Македонии содержится в Деян.16:10-17, 14, дополнительные данные - в Флп. и Фес.

2 Река, которая упомянута в 16:13, по мнению большинства комментаторов - Гангитес. Но существует обоснованное мнение, что она находилась дальше, чем позволял идти субботний Закон и, следовательно, речь идет о каком-то ручье поблизости.

a Полное его имя было Эпафродит.

Примечания

3 Эпизод с землетрясением вызывает некоторые недоумения. Например, как мог Павел увидеть в темноте, что сторож хочет лишить себя жизни? На этом основании возник взгляд, разделяемый и многими церковными экзегетами, что это фольклорный рассказ, призванный показать Божие покровительство миссионерам. Против этого можно возразить следующее: 1) если раздел написан Лукой, то он дошел до нас из первых рук; 2) Балканы, в частности, Македония, входят в район интенсивных землетрясений; 3) миссионеров открытые двери тюрьмы не могли освободить, т.к. их ноги были забиты в тяжелые колодки и они не могли сделать ни шагу.

4) Неизвестно, каким образом удостоверялась подлинность римского гражданства, но известно, что того, кто ложно выдавал себя за римского гражданина, ждала смертная казнь (Светоний. Клавдий, 26, 3). Наказание до суда было нарушением строго предусмотренной процедуры. В случае с Павлом было соблюдено лишь одно правило: истец мог сам привести ответчика к судьям, даже применив силу. См.: Б.Хвостов. История Римского права. М., 1929, с.144.

5 1Фес.2:14. Эти слова апостолов опровергают широко распространенное среди историков мнение, будто гонения язычников на христиан начались лишь в 60-90-е годы Iв.

6 В одних древних рукописях Деян.17:14 сказано, что Павел "пошел к морю", в то время как из других можно заключить, что он "как бы" направился туда, а на самом деле избрал пеший путь.

7 Тарс, родина Павла, был одним из центров стоицизма. В писаниях апостола встречается ряд понятий, разрабатывавшихся этим учением ("совесть", "долг", "добродетель", "природа" и т.д.); см.: Н.Глубоковский. Благовестие ап.Павла. Т.2, с.982 сл. R.Bultmann. Twentieth Century Theology in Making. New York, 1969, v.5, p.167.

8 Деян.17. Памятник, где было бы написано буквально "неведомому богу", не найден, но подтверждено существование алтарей, посвященных "неведомым богам" (Павсаний. Описание Эллады, 1, 1, 4; Филострат. Жизнь Аполлония, 6, 3, 5). Речь ап.Павла в Ареопаге - не стенограмма, а вольное переложение, поэтому и несет на себе печать стиля Луки. Но само ее содержание апостол несомненно пересказывал своему помощнику. В ней есть ряд прямых совпадений с собственной мыслью Павла, например, в Рим.1:19-20.

9 Цитата из поэмы стоика Клеанфа. Эта же фраза встречается у греческого поэта Арата. Цитатой являются также слова о том, что люди пребывают в Боге (Эпименид Критский). Обе фразы не соответствуют божественной запредельности, которая является основой библейской и, в частности, Павловой теологии. Но как миссионер апостол мог допустить эту уступку, исходя из понятия Славы Божией, которая наполняет все творение.

10 1Фес. 2:18; 3:1. "Сатана" здесь может означать и болезнь (ср. 2Кор.12:7), и происки врагов веры.

11 1Кор.2:3.

12 Деян.18:1-2; Светоний. Жизнь XIIцезарей. Клавдий, 25. В Деян. жена Акилы названа Прискиллой, а в 1Кор.16:19 - Приской. Об эдикте Клавдия см. вышеуказанную работу Тронского.

13 1Кор.1:26.

14 Рим.16:23. См.: J.E.Right. Biblical Archeology, p.262.

15 1Кор.2:1-2.

16 Люций Юний Галлион был старшим братом Сенеки (Плиний. Естествен. История, IV, 9; Дион Кассий. История, 61, 75). По свидетельству современников, это был человек высокой культуры. Надпись Галлиона, найденная в Дельфах, указывает, что он был проконсулом Ахайи в 51-52годах. Эта надпись является определяющей для хронологии миссионерских путешествий Павла. См.: F.F.Bruce. Op.cit., p.374.

Деян16

Деян17

1 Фес2

Рим1

2 Кор12

1 Кор16

Деян18

1 Фес3

1 Кор1

1 Кор2

Рим16

Пастырь церквей и благовестник свободы

Коринф - Эфес - Иерусалим - Антиохия, 51-54 годы

Послания св. Павла

Еще у ветхозаветных общин, разбросанных по миру, вошло в обычай обмениваться посланиями. Поскольку в римскую эпоху регулярная почта служила лишь государственным нуждам, письма развозили нарочные. У Павла в таких людях недостатка не было: Тимофей, Тит и другие его помощники в любой момент готовы были отправиться с драгоценным свитком туда, где его ждали с надеждой и нетерпением.

Письма Павла составляли как бы часть его миссионерской проповеди, хотя в основном они преследовали пастырские цели: с их помощью апостол на расстоянии продолжал руководить жизнью новообращенных. Он взял себе за правило адресоваться не к старейшинам церквей, а ко всем верующим, чем подчеркивал их общую ответственность за дело Божие.

Разумеется, Тарсянин не мог знать, что продиктованные им страницы войдут в Священное Писание, однако он не смотрел на них как на обычную корреспонденцию. Убежденный, что через него с братьями говорит Сам Господь, апостол просил, чтобы его письма зачитывали вслух на молитвенных собраниях и распространяли1. Он сохранил веру своих прежних учителей, фарисеев, в то, что Слово Божие живет и действует не только заключенное в канонический текст2.

Наши Евангелия сложились уже на исходе апостольского века, поэтому Павлово наследие есть самый ранний из известных нам письменных документов Церкви. Письмо в Фессалонику было получено христианами, жившими всего через двадцать лет после земной жизни Спасителя.

В посланиях звучит голос не только пастыря, но и первого новозаветного богослова. На долю св.Павла выпало осмыслить и выразить тот сокровенный опыт жизни во Христе, который пережил сам миссионер и который есть подлинный корень бытия Церкви.

Надо, впрочем, оговориться: Павел не оставил после себя разработанной богословской системы. И хотя потом сотни теологов пытались вычленить из Павлова провозвестия логически законченную доктрину - все эти конструкции явно проигрывают, если сравнить их с живым потоком мысли апостола. Между ней и ее толкователями такая же разница, как между цветущим растением и гербарием, где цветы засушены и разнесены по рубрикам.

Неисчерпаемое богатство посланий вот уже двадцать веков питает Церковь, но жемчужины его заключены в твердую раковину и нельзя сказать, что чтение Павла - дело простое и легкое. Евангелие Тарсянина озадачивало и смущало уже многих его современников. Подчас оно было для них соблазном и загадкой.

Стоит задуматься над тем, что вокруг личности Павла не возник народный культ, в котором нередко ощущается языческий привкус. Места, где проповедовал апостол, редко отмечены посвященными ему древними храмами (единственный такой храм мы находим в Риме). В Афинах верующие чтили Дионисия Ареопагита, на Кипре - Варнаву, на Крите - Тимофея, в Эфесе - апостола Иоанна3. Смелый универсализм, антизаконнический дух, "благовестие свободы" - словом, все, что составляет главные черты Евангелия Павла, - намного превосходило средний уровень христианского сознания.

Человек, который вместе с другими ожидал скорого конца истории, сам не ведая того, трудился для будущего. И поистине только чудом Духа можно объяснить тот поразительный факт, что именно писания Павла, чей авторитет постоянно ставили под сомнение, оказались в Новом Завете рядом с Евангелиями. Ведь при жизни апостол так и не добился общецерковного признания и нередко чувствовал себя в настоящей изоляции. В этом судьба Павла сходна с судьбой его великих предшественников - пророков. Как и Павла, их плохо понимали, почти все они встречали глухую вражду и недоверие, и, однако, они ждали своего часа не напрасно: всегда и везде находились души, которые обретали в их слове Слово Божие...

Сто лет назад Фредерик Фаррар, церковный писатель, друг Дарвина, начал свой труд об апостоле цитатой из Златоуста: "Хотя он был Павел, но все же он был человек". Это изречение может быть поставлено эпиграфом ко всем Павловым посланиям. В самом деле, неся миру Откровение, послания одновременно представляют собой волнующий человеческий документ, исповедь души, наиболее личное из всего Нового Завета. Перед нами не бесстрастное поучение и не риторика, а строки, словно написанные собственной кровью, а иной раз - в порыве бурных, глубоких переживаний. Павел предельно искренен, у него нет ни искусственности, ни нарочитости. Созданное им мало напоминает литературные и философские послания, которые тогда уже входили в моду4. Он заботился не о форме, а о том, чтобы донести до людей Благую Весть и свои заветные думы.