Страница 2 из 6
Прошло время. Иудейские богословы включили, после некоторых колебаний, книгу в Библию, а потом их примеру последовала и Церковь. В чем же дело? Зачем это меланхолическое и мрачное писание вводить в книгу надежд?
Ответ — в Вашем письме. Нужно, чтобы в какой–то момент человек взглянул спокойно на свою жизнь и увидел, что только в ней одной нет смысла. Что только когда мы поднимаемся за пределы эмпирического, мы находим крылья. И себя. Таков смысл опыта Экклезиаста. Его рефрен: «все суета», — есть лишь первый шаг в открытии иного измерения жизни. А оно глядит на нас через все: через облака над головой, через глаза любимого человека, через звезды на небе. Оно как бы рассеяно, рассыпано вокруг и только ждет, чтобы ты узнал Его. И тогда мир заговорит, и будет это уже не мир, а Высший.
И третий шаг: увидеть Его в лике Назарянина, который обращен к нам всегда. Вглядываясь в этот Лик, вслушиваясь в Его голос, мы, наконец, достигаем желанной встречи. Вернее, опознанной встречи. Он говорит в нас всегда, но голос Его очень тих. Мы сами его заглушаем своей суетой и трескотней. «Бог произносит свое слово в молчании» — гласит древняя мудрость.
Вот пока и Вам я пожелаю прислушаться к Молчанию. К тишине.
Чтобы узнать этот самый родной нам голос. И тогда все, что нас окружает, обретет иной, более полный и глубокий смысл.
Это мое Вам, Дина, пасхальное пожелание.
Поклон Яше.
Ваш о. Александр Мень.
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
* Я написала «внеочередное» письмо отцу Александру, чтобы рассказать, что происходило и происходит внутри меня на третьем году жизни в Америке. «Всю эту зиму я жутко страдала от бессмысленности моего существования. Вдруг я оказалась голой перед лицом свободы как таковой. Там, в России, вся жизнь заполнялась суетой — работой, встречами, заботой о карьере, пропитанием и т. д. Тут я вдруг увидела всю тщетность суеты, и мне нечем стало жить. Все внешне прекрасно: дети здоровые, упитанные, довольные, Яша тоже в полном порядке, работает, пишет. Роскошный дом, машина, прекрасная еда, а я в жутком состоянии перед проблемой Времени, смысла жизни и сама перед собой. Все померкло перед лицом пустоты, в которой я оказалась. Я дышу пустотою, кажется, я не могу больше вынести этих страданий. Я молю Бога послать мне веру, послать мне любовь…»
*************************************************
Христос Воскрес!
Дорогие Дина, Яков и дети!
Поздравляю вас с праздником. Пусть будет с вами присутствие Вечно живого. Наша жизнь — постоянное умирание. Но если мы с ним — то мы и воскресаем.
Обнимаю вас, с любовью.
Ваш о. Александр Мень.
*************************************************
15/5 [1978]
Дорогая Дина!
То, что произошло с Вами, называется вторым рождением. Вы сами знаете, что шли к нему давно, и то мучительное состояние, которое ему предшествовало, — есть усилия птицы, проклевывающейся из яйца. Собственно говоря, Вы, наконец, вернулись к себе, соприкоснулись со своим глубинным «Я», которое только и может воспринимать веяние Духа.
Все живые существа стремятся лишь к тому, что свойственно их природе, а нам всем присуща возможность /и необходимость/ связи с Божественным. Без этого мы недовершенные, несостоявшиеся. Еще раз напомню Вам замечательные слова Августина: «Ты создал нас для себя, и мятется сердце наше, пока не успокоится в Тебе».
То, что в наши дни во всем мире вера снята со знамен цивилизации, — великое благо, дар Божий, освобождение. Бог — это свобода. Он чужд навязыванию. И если люди в прошлом пытались это делать за Него, они шли против Его воли. Теперь же голос Его, «голос Безмолвия», может зазвучать свободно, не заглушаемый ничем внешним. В уединении дома, в грохоте большого города, в суетной толпе — словом, где угодно. И лишь потому, что мы находим Его сами, «один на один». Встреча с ним — самое интимное из всего на свете. И только после того, как звезда вспыхнет внутри, ее свет выносится вовне. Тогда ее сила — это любовь.
В книге Моуди, которую прислал Яков, большинство реанимированных пришло к выводу, что познание и любовь — главное в жизни.
Пусть Вас не смущает, что многое еще неясно. Все формы и методы духовной жизни есть средства к ее укреплению. Человек все «культивирует», то есть для всего употребляет усилия, «искусство», волю к взращиванию. Мало быть гением, нужно трудолюбие, мало любить близкого человека, нужно учиться общению с ним. Так и наша жизнь перед Богом после первого «открытия» и первого потока благодатной силы требует труда. В старину его делили на три аспекта: «молитву, милостыню, пост». Т.е. на общение с Богом, с людьми и работу над самим собой.
Скажу два слова о первой стороне.
Вам, наверное, кажется сейчас странным, что люди, молясь, произносят чужие слова, которые написаны давно. Но это еще не молитва, а «молитвословие», это своего рода трамплин для полета собственного духа /«взлетная полоса»/. Так и Пушкин, прежде чем стал писать свои стихи, любил и читал чужие.
И другое. Произнося те слова, которые произносят сотни других, мы мысленно, внутренне находимся с ними в одном потоке.
Из фраз молитвословия рождается беседа с Богом своими словами. Но здесь возникают первые помехи: рассеянность, отвлеченность внешним, неумение собрать дух в одном.
Для борьбы с этим есть несколько методов. В частности — медитация. Она сводится к тому, что Вы берете какую–нибудь короткую фразу /Благодарю тебя за все, Да будет воля Твоя, Ты во всем и во мне, я живу перед Тобой/ и весь день, в момент тишины сосредотачиваетесь на ней. И пять минут в день нужно погрузиться в эту фразу, изгнав все остальное. Это страшно трудно, поскольку мысли у нас бегут, как стадо баранов. Но через месяц упражнений появляются первые успехи. Перед этими пятью минутами «внутреннего покоя» вы стараетесь прислушаться к тишине, впитывать ее в себя, улавливать ее полноту и насыщенность.
Остальное я напишу Вам потом. Относительно же действа, то я писал об этом в книге «Небо на земле», которую Вы, наверное, можете достать.
Я очень рад за Вас. Я ведь чувствовал, что Ваша веселость прикрывает кризис, и верил, что он к добру. Спасибо большое за фото. Мне легче молиться за тех, чье лицо вижу перед глазами. Фото хорошее. Вы на нем действительно очень мило вышли. Не знаю — виною ли тут харчи американские, но результат «на лицо». Вы ведь новорожденная и должны молодеть. Не только духом.
Надеюсь, что Ваше окончательное устройство близко, и Вам выпадет хороший город.
Пусть Яков их расшевелит, эмпириков, пусть послушают, до чего наш человек может додуматься без всякого американского образа жизни. Да и практики, наверное, интересуются не зря. Кажется, все ищут, откуда она, нефть, берется и возобновляется ли…
Еще раз спасибо за Флоренского.
Как у Вас с английским? Если хорошо — было бы неплохо /я уж писал/ раздобыть книги Антония Блюма /их четыре или пять/. Они Вам сейчас будут как хлеб насущный.
Обнимаю Вас всех.
С любовью.
Ваш о. Александр Мень.
П.С. Относительно Вашего крещения.**
У нас существует такая практика: в подобных случаях его повторяют и в момент таинства священник только добавляет «аще не крещен» /т. е. если не крещен/. Об этом можете сказать священнику. Кого Вам порекомендовать — не знаю. Знаю, впрочем, одного очень хорошего в Нью–Йоркской св. Владимирской семинарии: о. Иоанна Мейендорфа. И много хорошего слышал об о. Кирилле Фотиеве*** /он, кажется, тоже в Н.Й. живет/. Если найдете о. И. Мейендорфа, передайте от меня привет. Он познакомит Вас с моим бывшим прихожанином дьяконом Михаилом Меерсоном**** /если Вы его не знаете/.
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
* После двух с половиной лет работы в Блаксбурге Яков начал поиски постоянной работы и ездил на интервью по всей Америке.
** Меня крестила бабушка в детстве, но точно я об этом не знала.
*** Отец Кирилл Фотиев встречал нас в Нью–Йорке, помогал, беседовал с Яшей о религии и философии. У нас в архиве сохранилось несколько его писем.
**** Отец Михаил Меерсон–Аксеонов, теософ, философ, издатель религиозно–философского журнала «Путь», в котором Яков сотрудничал.
*************************************************
[июль 1978]