Павел Орозий

2. Тогда же внезапное вторжение племени амазонок и киммерийцев в Азию в течение долгого времени производило огромное опустошение и разорение. 333

3. За 20 лет до основания Города лакедемоняне, 334 ведя на протяжении двадцати лет войну против мессенцев 335 из-за обид, нанесенных их девам во время торжественного жертвоприношения мессенцев, вовлекли в свои бедствия все силы Греции. 336

4. Лакедемоняне, когда дали великую клятву и обязались под присягой, что ни за что они не возвратятся домой, пока не будет захвачена Мессена, и в течение десяти лет изнуренные длительной осадой, так и не приблизившиеся хоть сколько-нибудь к победе, движимые, с одной стороны, жалобами своих жен по поводу долгого отсутствия, а с другой — опасностью оставить бесплодными умоляющих жен, стали думать о возвращении; 5. после проведения совещания испугавшиеся, как бы не пришла к ним погибель не от мессенцев, а скорее от опасности прекращения потомства, лакедемоняне, отобрав из войска тех, кто прибыл в качестве пополнения после принесения [205] клятвы, посылают их в Спарту и поручают им совокупиться со всеми женщинами пусть и с постыдной, но все же полезной свободой.

6. Сами же, следуя замыслу, с помощью коварства захватывают мессенцев и обращают побежденных в рабство. Но те, сносившие долгое время среди плетей и оков кровожадное владычество, сбрасывают иго, берут оружие и возобновляют войну. 337 7. Лакедемоняне назначают военным вождем Тиррея, афинского поэта; 338 они, разбитые в трех сражениях, пополнили обескровленное войско отрядом рабов, пообещав им свободу. 8. И вот, когда они уже думали прекратить войну из-за боязни погибнуть, вновь воспламененные песней, сложенной поэтом и вождем Тирреем, и прочитанной вслух вместо речи, они тотчас бросаются в битву; сражение же завязалось такой силы, что вряд ли когда-либо разгоралась более ожесточенная битва; в конце концов победа оказалась у лакедемонян.

9. В третий раз мессенцы возобновляют войну, 339 и тут же лакедемоняне [берутся за оружие]: и те и другие привлекают [206] в поддержку крупные силы. 340 В свою очередь афиняне намереваются напасть где-то в ином месте на лакедемонян, пока те действуют в другой стороне. 10. Но и лакедемоняне не бездействуют: так, скованные мессенцами, они посылают пелопоннесцев, чтобы те встретили афинян битвой. Афиняне же, отправив в Египет небольшой флот, уступающие в силе, в незначительной морской стычке терпят поражение; 341 затем, когда флот возвратился, они, усиленные отборными воинами, вызывают победителей на битву. 11. В свою очередь лакедемоняне, оставив мессенцев, обращают оружие против афинян; долгое время идут многочисленные тяжелые сражения, и победы взаимны; наконец, из-за неопределенного результата происходит отступление и той, и другой стороны. 342 [207]

12. Следует также знать, что Спарта, собственно, является также городом Лакедемоном, и потому лакедемоняне называются также спартанцами.

13. И вот возвратившиеся после этого к войне с мессенцами лакедемоняне, чтобы не давать афинянам мирной передышки, заключают мир с фиванцами, 343 обещая им, если те начнут войну против афинян, возвратить власть над беотийцами, 344 которую они утратили во времена персидской войны. 345 14. Неистовство спартанцев было столь велико, что вовлеченные в две войны они не возражали начать третью, лишь бы добавить врагов своим недругам. 15. Афиняне, обеспокоенные таким множеством войн, выбирают двух вождей: Перикла, 346 мужа, исполненного доблести, и Софокла, 347 автора трагедий; они, разделив войско, с одной стороны, подвергли опустошению [208] пределы спартанцев, а с другой — подчинили власти афинян многие города Азии. 16. В дальнейшем после этого на протяжении пятидесяти лет на суше и на море шли сражения, и победа постоянно переходила из рук в руки, пока спартанцы, когда и силы ослабли, и вера оказалась подорвана, не снискали позор даже у союзников. 348

17. Однако мало обращают внимания на то, что эти несчастья тяготели над Грецией на протяжении стольких веков; зато теперь не терпят того, что иногда прекращаются удовольствия и на короткое время преграждается путь сладострастью. 18. Впрочем, среди людей того времени, как и этого, что идет, те [свидетели прошлого] переносили ужасные бедствия с невозмутимым духом, ибо они родились и выросли среди них и не видели лучшего, а эти [наши современники], в течение всей своей жизни привыкшие к ясной погоде безветрия и радости, беспокоятся при появлении всякого, даже небольшого, облака затаенной тревоги. 19. О, если бы они возносили молитвы собственно разрушителю этого довольно слабого беспокойства, по милости которого они наслаждались тем невиданным в другие времена постоянством мира!

20. И поскольку я помню, что обещал, когда я как бы установил с помощью деления на главы порядок повествования, изложить события от сотворения мира до основания Города, 21. то та часть сочинения, в которой мы вели повествование от сотворения мира, подходит к концу, чтобы событиями от основания Города началась следующая книга, которая будет содержать рассказ об еще более непрерывных злодеяниях тех времен, когда люди были, безусловно, еще более ввергнуты в испорченность и еще более искушены [злом].

(пер. В. М. Тюленева)

Текст воспроизведен по изданию: Павел Орозий.

История против язычников. Книги I-III.

СПб. Алетейя. 2001© текст - Тюленев В. М. 2001

Комментарии

1 Августин Блаженный (354-28.08.430), епископ Гиппона с 395 г. О появлении Истории против язычников Орозия и роли в этом Августина см. вступительную статью.

2 ...усердие псов не является при этом последним / поп est tamen canum сига postrema. Неточная цитата из Георгия. Вергилия: Nee tibi сига canum fuit postrema (Verg. G. 3.404). Орозий, как считается (см.: Arnaud-Lindet M.-P. [Orosej. Т. 1. Р. 191), в данном случае, сравнивая дом с Церковью, а отца семейства с Богом, стремится добиться большего, нежели простого риторического эффекта, достигаемого использованием поэтической строки римского классика; подобным сопоставлением Орозий, развивая и далее мысль Вергилия, создает в своем сочинении устойчивые христианские образы. Так, в Георгиках у Вергилия псы упоминаются в связи с их службой по охране дома от волков и воров, а также на охоте; у Орозия под волками и ворами скрываются язычники и еретики (безусловно новозаветное влияние: лжепророки и лжеучителя как лютые или хищные волки, Мф. 10:16; Деян. 20:30), против которых Орозий сам вел борьбу; служба же пса-охотника подразумевала миссионерскую деятельность по обращению в христианство варваров, о чем Орозий пишет в седьмой книге (Hist. VII.32.9, 13; 41.8).

3 См.: Мф. 15:27.

4 Товия — персонаж ветхозаветного предания, сын Товита из колена Неффалимова; в сопровождении Азарии (архангел Рафаил) отправился в Мидию за серебром отца. Товию и Азарию в путешествии в Мидию сопровождала собака Товия. См. Книгу Товита 5:17.

5 Равнозначность понятий gentiles/pagani закрепилась незадолго до времени Орозия и нашла отражение в Кодексе Феодосия: Cod. Theod. XVI.5.46; XVI.7.1; XVI.10.15.

6 Юлиан Карфагенский — точно не известно, кого имеет в виду в данном случае Орозий. Г. Финк-Эррера в своем исследовании идентифицирует Юлиана Карфагенского с пелагианским епископом Юлианом Экланским, не приводя при этом никаких доказательств своего предположения (Fink-Errera G. San Augustin у Orosio. Esquema par un estudio de los fuentes del De civile Dei / / La Ciudad deDios. Vol. 167. 1954. №2. P. 488).

7 См. прим. к 1.4.1.

8 Орозий в данном случае полностью следует данным Хроники Евсевия / Иеронима: Simul a diluvio ad primum annum Abrahami sunt anni DCCCCXLII. lam erant etiam ab Adamo usque ad diluvium anni MMCCXLU. Simul omnes Itaque sunt MMMCLXXXIV: "От потопа до первого года Авраама минуло 942 года. От Адама же до потопа прошло 2242 года. Итого, в целом прошло 3184 года" (Hieron. 2044e).

9 Цезарь Август — Гай Юлий Цезарь Октавиан (63 г. до н.э. — 19.08.14 г. н.э.), римский император с 27 г. до н.э.

10 Датировка Рождества также восходит к Хронике Евсевия / Иеронима: в 2015 год от Авраама, на 42 год правления Августа (= 752 год от основания Города = 2 г. до н. э.; Hieron. 20161).