Страница 5 из 15
13. 1. В год, который предшествовал трехсотому году от основания Города, пока ждали послов, отправленных к афинянам ради ознакомления с законами Солона, 125 голод и чума сковали римские войска. 126 [246]
2. В собственно же трехсотый год, то есть в девяносто пятую олимпиаду, 127 власть консулов, переданная ради установления аттических законов децемвирам, 128 принесла великую порчу государству. 3. Ибо первый из децемвиров, Аппий Клавдий, 129 отстранив остальных, сохранил [247] власть лишь у себя, 130 и тотчас последовал заговор других, 131 в результате чего, после того как было выказано пренебрежение обычаем, по которому знак власти находился в одних руках, а сама власть оставалась общей, все стали управлять всеми по собственной прихоти. 4. И вот в довершение всего того, что они все вместе, вопреки обычаю, присвоили себе, каждый из них вдруг явился с двенадцатью ликторами и прочими знаками власти; 5. после же того, как несправедливым образом был обновлен порядок, когда исчезло благоговение перед консулами и выросла толпа тиранов, когда к десяти прежним были добавлены еще две [новые] таблицы законов, 132 они исполняли большинство дел с надменностью, не имевшей границ; и в день, когда обычно магистрат слагал [власть], они явились с теми же самыми знаками. 133 [248]
6. Великое зло принесла также похоть Аппия Клавдия, который, чтобы совершить бесчестье над девушкой Виргинией, 134 выдумал предварительно основание ее рабства: по этой причине принужденный скорбью по свободе и позором от бесчестья отец, Виргинии, благочестивый дочереубийца, на глазах у народа пронзил [ножом] приговоренную к рабству дочь. 7. Народ, приведенный в возбуждение от жестокости случившегося и побуждаемый надеждой вернуть свободу, вооруженный, захватил гору Авентин 135 и до тех пор не прекращал с помощью оружия отстаивать свободу, пока союз заговорщиков 136 не сложил с себя те самые почетные полномочия.
8. В период со сто третьей до сто пятой олимпиады 137 (в течение приблизительно стольких лет) в Италии происходили настолько частые и настолько сильные землетрясения, что от постоянно приходящих известий о бесчисленных потрясениях и о разрушениях вилл и крепостей содрогался сам Рим; 9. затем наступила такая долгая и испепеляющая засуха, что не было надежды на то, что в текущем тогда и следующем [за ним] году земля родит урожай; 138 10. и в те самые времена, после того как фиденяне, [249] грозные враги, собрав мощь чрезвычайно сильных союзников, стали угрожать римским крепостям, Эмилий, третий диктатор, 139 захватив с большим трудом самих фиденян, сбросил бремя несчастья и исцелил [от него].
11. Столь великое [переплетение] злодеяний и смятение душ было в те времена, что как обрушившиеся извне войны затмили собой внутренние неурядицы, так и прокатившиеся по земле и небу различные катастрофы разрушили беспрерывными атаками наступившие после бедствий войн перемирия.
14. 1. Сицилия сначала — родина циклопов, 140 а позже — неизменная колыбель тиранов, 141 а также часто — пленница рабов, из которых первые [т. е. циклопы] кормились [250] телами людей, вторые [наслаждались человеческими] мучениями, последние — смертями, не говоря уже о том, что во внешних войнах она становилась либо добычей, либо наградой. 2. Она, как я довольно бегло покажу, никогда, за исключением нынешних времен, не знала отдыха от несчастий, более того (и в этом весьма ясно обнаруживаются различия времен), так же, как раньше она одна среди всех стойко переносила и внутренние, и внешние волнения, и теперь она одна из всех ничего не претерпевает. 3. Ведь даже — ибо я не говорю ни о продолжительности того бедствия, которое она вынесла, ни о [длительности] этого мира, которым она наслаждается — сама Этна, которая тогда взрывалась следующими один за другим извержениями, несущими разрушение городам и деревням, теперь лишь безобидно дымится в напоминание о прошлом. 142 [251]
4. Итак, — ибо я оставляю в стороне тиранов, из которых тот, кто был мстителем, вскоре становился преемником [тирании] — в то время, а именно в 335 год от основания Города, 143 когда жители Регия, 144 близ Сицилии, были охвачены раздором, и город вследствие распри оказался разделен на две части, одна часть призвала на помощь ветеранов из Гимеры, 145 города Сицилии; 5. те же [ветераны], изгнав из города сначала тех, против кого были приглашены, а вслед за этим убив и тех, к кому пришли на помощь, захватывают город вместе с супругами и детьми союзников: злодеяние, не сопоставимое с дерзостью ни одного тирана, — 6. ибо все, что ни происходило до этого с регийцами, было лучше, нежели [случившееся] после того, как по собственной воле пригласили они тех, кому сами, изгнанные, оставили в качестве добычи жен, детей и пенаты. 146
7. Жители же Катины, 147 когда оказались под угрозой воинственных и враждебных сиракузян, попросили помощи у афинян. Но афиняне, когда скорее по своей корысти, [252] нежели ради союзников, отправляли на Сицилию военный флот, 148 думали расширить себе власть, и, с другой стороны, они боялись, что недавно снаряженный сиракузский флот окажет помощь лакедемонянам. 8. И вот, когда те афиняне, которые были посланы, разбив врагов, успешно начали предприятие, [Афины] отправили на Сицилию еще более крупные силы и более сильное войско под руководством полководцев Лахета и Хариада. 149 9. Но катинцы, пресытившись войной, заключают договор с сиракузянами 150 и отвергают помощь афинян; 10. после чего, однако, когда сиракузяне, мечтая о владычестве, нарушили условия мира, катинцы вновь отправляют в Афины послов, чтобы те с грязными волосами и бородами, облаченные в скорбные одежды, вымолили милосердие и помощь как речью, так и обликом. 151 [253]
11. И вот, снаряжается большой флот под руководством Никия и Ламаха, 152 и Сицилия вновь подвергается нападению настолько значительных сил, что своего решения испугались даже те, кто вымаливали [помощь]. 12. Афиняне тотчас проводят две удачные битвы на суше; изнуренных и окруженных, после того как был подведен флот, врагов они запирают в городе. 153 13. Но сиракузяне, когда дела расстроились и пошли недолжным образом, просят помощь у лакедемонян, 154 от которых скоро отправляется один лишь Гилипп, 155 в котором, однако, проявилась величина всей поддержки. Он как только узнал по прибытии об уже расстроенном состоянии дел на войне, собрав вспомогательные войска отчасти в Греции, отчасти в Сицилии, занял удобные позиции для проведения битв. 14. После этого он, побежденный в двухсражениях, однако не павший духом, убил в третьей стычке Ламаха, 156 обратил врагов в бегство и снял с союзников осаду. [254]
15. После этого афиняне, проигравшие сражение на суше, задумывают попытать счастья на море и готовятся сойтись [с врагом] в морской битве; узнав об этом, Гилипп призывает от лакедемонян снаряженный флот; 16, а в это время афиняне на место павшего полководца отправляют Демосфена и Эвримедонта с военным подкреплением; пелопоннесцы в согласии и по решению многих городов также направляют сиракузянам огромную помощь. 17. И вот, под видом союзнической войны [афиняне и лакедемоняне] преследуют каждый свое; словно бы по прихоти спор из Греции 157 был перенесен на Сицилию и вот теперь и с той, и с другой стороны решается с помощью лучших сил.
18. И вот афиняне в первом сражении терпят поражение и оставляют брошенным лагерь со всем богатством, как общественным, так и частным, а также со всем имуществом, [предназначенным] для длительного предприятия; 158 19. после того как [афиняне] потеряли средства [255] и оказались в затруднительном положении, Демосфен предложил, пока еще дела не стали абсолютно безнадежны, хотя и кажутся расстроенными, возвратиться домой и уйти из Сицилии; 159 20. Никий же, не менее отчаявшийся от страшного позора в начале военных действий, выступая в ответ, настоятельно требовал остаться [под Сиракузами]. 160 21. [Афиняне] вновь проводят морское сражение, и скоро из-за незнания теснин сиракузского побережья, попавшие в ловушку врагов, они оказываются в кольце: первым погибает полководец Эврилох; 161 сгорает одиннадцать кораблей. 162 Демосфен и Никий бросают флот, думая, что безопаснее бежать сухим путем. 22. Гилипп же сначала захватывает сто тридцать оставленных ими кораблей, затем, бросившись преследовать самих беглецов, очень многих настигает и предает смерти. [256] Демосфен избегает позора неволи добровольной смертью, Никий же венчает постыдную и недостойную жизнь бесчестьем плена. 163