Страница 70 из 111
«Если есть А, то есть В», или же по схеме: «Если есть А, то нет В». Но так как отношение включения (инклюзии) терминов мысли (понятий, суждений) необратимо, не может быть прочитываемо наоборот, то наличие двух терминов требует и самостоятельной установки обратного включения, каковое может быть, как:
Если есть В, то есть и А, так и: Если есть В, то нет А.
Итак, наличие двух терминов мысли ведет за собою возможность четырех включений, — в символическом знакоположении: А É В А É – В В É А В É – А где É означает связь включения: «следовательно», «если — то», «когда — то», «or», и т.п., а минус перед знаком термина — его отрицание, частицу «не».
Охарактеризовать соотношение двух терминов можно, однако, лишь двумя включениями зараз, а не единичным порознь. Следовательно, в нашем случае есть отвлеченная возможность четвероякого учения о сущности и энергии, логически схематизируемая четырьмя парными инклюзиями. — В знаках:
I
А
É
В : В
É
А
II
А
É —
В : В
É
А
III
А
É —
В : В
É –
А
IV
А
É
В : В
É –
А
Никаких иных логических возможностей не существует, как явствует из теории сочетаний. Теперь, переводя буквенные обозначения на соответственные термины, явление и сущность, мы можем написать нижеследующую табличку возможных учений:
I
явление É сущность : сущность É явление
имманентизм
III
явление É — сущность : сущность É явление
крайний позитивизм
III
явление É — сущность : сущность É — явление
кантианство
IV
явление É сущность : сущность É — явление
платонизм
Первое учение нацело отождествляет вещь и явление и не считает возможным усматривать между ними какое бы то ни было различие; это — имманентизм, решительно враждебный тому, что мыслит вообще человечество о действительности, ибо явление, по общечеловеческому сознанию, вовсе не исчерпывает собою полно-реальности являемого. Второе учение, погрешая растворением реальности в явлении, вместе с тем не признает, что явлением показуется самая реальность; это крайний позитивизм. Третье учение правильно, по общечеловеческому воззрению, отмечает несводимость вещи к ее явлению, но погрешает, как и позитивизм, утверждением о непознаваемости реальности через ее явление — кантианство. Наконец, четвертое учение разделяет с кантианством убеждение в самостоятельной реальности сущностей, имеет общий тезис и с имманентизмом, когда он утверждает, что явлением в самом деле объявляется сущность. Таким образом, последнее из рассматриваемых учений отчасти родственно кантианству, отчасти — имманентизму, но решительно исключается крайним позитивизмом. По одной из наиболее четких редакций, эта противоположность позитивизму приурочена в таблице к имени Платона, хотя это учение несравненно шире мысли Платоновской школы, и есть мировоззрение общечеловеческое. Богословские споры XIV, а затем XX-го веков в логической сути своей отстаивали именно теоретико-познавательную схему А É В : В É — А.
Таков общий смысл имеславия как философской предпосылки.
XI.
В заключение этой главы об имени следует вглядеться, как же самый язык этимологией и семасиологией свидетельствует о познавательном значении имени.
Итак, прежде всего, что хотим сказать мы, когда говорим слово имя? Что хочет сказать каждый человек? — Конечно, разное. Но это разное вырастает у всех индоевропейских народов на одном корне, равно как на одном корне вырастает соответствующее слово в языках семитических.
И-мя, с основою и-мен, в самом деле, древнецерковнославянское И-М˜ = И-МЄ, МЯ = М˜ = латинскому men, mentum = санскритскому man = греческому ma = и т.д.
Это окончание указывает на отглагольность слова, т.е. на производство существительного из глагола, а не глагола от существительного. Другими словами, существительное имя своею формою уже показывает, что оно выкристаллизовалось по кристаллической системе (категории) действия или состояния, но в сути своей не обозначает вещи: это веще-образное действие или состояние, но не источник действия — не субстанция. Имя есть название какой-то деятельности, а не дела, не готового продукта, — оно означает ™nљrgeia, а не њrgon. Но можно сказать об имени, по его грамматической форме, и более того: окончание мя, М˜, men и пр. указывает на деятельность в ее отвлечении, в ее мысленном обособлении от действующего, т.е. на деятельность, которая может быть, или по крайней мере мыслится как нечто самостоятельное. Дальнейший вопрос — какое именно содержание этой деятельности? Если мя есть часть формальная, т.е. отливающая понятие в определенную форму, часть слова, то очевидно, на долю содержательной остается только звук и. Слово имя мы произносим как ймя, т.е. с й, j. Но й, «полугласная», по определению элементарных учебников, есть гортанное легкое придыхание (ср. с еврейским йодом). Эта гортанность начального звука особенно выразительно свидетельствуется чешскими jmЋ и jmйno, где стоит уже не йотированное и, а явное j, и богемским gmeno — ймено, уже с осязательно гортанной g.
Итак, кроме формальной части мя в слове имя есть еще коренная гортанная, — один элемент корня:
имя = гортанное + ? + мя.
Далее, слово имя произносится с оттенком йммя и уже как йнмя; это произношение мало заметно, но что им˜ = им-м˜ = ин-м˜, это видно из малороссийских: имъя, имня, имен-о, имьня, на-мено, и польского imi.
Им-ня не есть метафезис, из инмя. Следовательно, в корень слова имя входит еще носовой звук н, ассимилирующийся с формальным м. Но отсюда еще не следует, чтобы этим звуком исчерпывался корень, и потому:
имя = гортанное + носовая + ? + мя.
Чтобы выяснить этот неизвестный элемент корня, обращаемся к другим индоевропейским языкам:
латинское –
nomen
санскритское —
namen
древнебактрийское – (язык Зенд-Авесты [517])
nama
новоперсидское —
nam
готфское —
namф
древневерхненемецкое —
namo
осетинское (дичарское) – (древнейшее)
nom
французское —
nom
немецкое —
Name
армянское —
a-nun (из anuan = an-man)
греческое —
Ф-noma
Обращаем внимание на разительное сходство слов: оно доказывает древность их и делает тем интереснее. Утеря же коренных звуков в свой черед показывает обветшалость этих слов, от долгого употребления полуразрушенных.
Из сопоставления приведенной таблички видно, что в корне слова была гласная, равносильная долгому ђ или o — звук промежуточный между ђ и o, который получится, если быстро произносить aoaoao…….; так и еврейский камед, долгое ђ — произносится по-сефардимски иногда, a по-ашкеназимски всегда — как o.
Таким образом, состав исследуемого слова определяется равенством:
Имя = гортанное+носовая,+гласная ђo+мя. Большинство языков утеряло гортанное, а у других языков оно перешло в зубную, подобно тому, как й, j или в слове иудей, йудей перешло в ж (жид), или как во французском juif; так в том же языке гортанное g часто произносится как ж.
Латинское nomen было первоначально gnomen, что видно из сложных слов, где требования евфонии заставили сохранить архаическую форму: co-gnomen, a-gnomen. Поэтому может быть написана лингвистически пропорция:
Gnosco входит в слова co-gnosco, a-gnosco и т.д. Здесь : греческое Фnoma есть Ф-gno-ma, и это сказывается в ионийском oЬnoma, где с выпадением g произошло в виде компенсации удлинение начального o. Здесь от – gi‑gnиskw, њgnwn, њgnwka, gntТj, gnиisma и т.д. Санскритское naman первоначально gnaman, жнаман; сохранилась и форма жнаман, в значении признак, примета. Здесь .
Имя — от Тут — понятие познания, апперципирование объекта путем отметы его, наложения знамения, знака.
Наименование, согласно пониманию, закрепленному в самом языке, есть, следовательно, не что иное, как буквально, т.е. по буквам даже, этимологически, познавание — деятельность или действие, посредством которого познаем.
Nomen notio nota rei (Имя = понятие = признак вещи). «(G)nominibus (g)noscimus» — «именами знаем» и «знанием именуем»: это не только философские афоризмы, но и этимологические прописи.
В русском языке от корня зна оставалось в слове имя только з, да и то в преобразованном виде, как придыхание й. Но это-то, чуть слышное дыхание в начале слова, этот легчайший гортанный, даже не звук, а призвук, выдает нам, что имя и по структуре, и по корню — совершенно то же, что знамя, но только понятие знания, содержащееся в имени и в знамени, дифференцировалось, сохранив в имени наиболее абстрактный и деятельный оттенок своего смысла, а в знамени — наиболее конкретный и предметно законченный.