Страница 80 из 87
В Литургии Оглашенных присутствующим предлагалось чтение Писания и проповедь (предогл. 4; IV, 1; XIV, 24).
Пред совершением самой Литургии Верных, диакона приносят воду для умовения рук (ХХШ, 2). После целования мира (XXIII, 3) начинается самая главная часть Литургии, т. е. анафора. Ее начало ничем не отличается от других типов евхаристического богослужения: «Горе сердца — Имамы ко Господу — Благодарим Господа — Достойно и праведно» (XXIII, 4–5). Евхаристический канон содержит, прежде всего, благодарение за творение мира: неба, земли, моря, солнца, луны, звезд и всей разумной и неразумной твари, видимой и невидимой, с перечислением чинов ангельских воинств. Следует и текст «свят, свят, свят Господь Саваоф» (XXIII, 6). Слова установления таинства не приведены в этом отрывке тайноводственного поучения, что не означает, разумеется, их отсутствия в анафоре палестинской церкви IV в. Они указаны в поучении XXII, 1 и 7. Но что важнее всего, это ясное упоминание св. Кириллом необходимости призывания Святого Духа (XXIII, 7).
«Потом, освятив себя сими духовными песнями, мы умоляем человеколюбца Бога ниспослать Святого Духа на предложенные дары, да сотворит Он хлеб телом Христовым, а вино кровию Христовою. Ибо нет сомнения, чего коснется Святый Дух, то освящается и прелагается».
Настолько ясное требование эпиклезы Святого Духа для совершения евхаристического жертвоприношения стоит в полном согласии, как мы уже видели, с требованием эпиклезы и для освящения крещальной воды и мира. Такое ясное свидетельство св. Кирилла не отрицается даже самыми крайними противниками эпиклезы в среде католических ученых. Это свидетельство св. Кирилла доставляет для католического богословия немалое затруднение, и приводимые ими объяснения, в сущности, не объясняют ничего. (Подробнее в моей «Евхаристии» [249] и соответствующих статьях [250] ). В этом месте считаем необходимым только лишний раз отметить неприемлемость одной из гипотез католической науки, а именно: не имея возможности отрицать это место из «Катехизических поучений », католики, тем не менее, настаивают на том, что и св. Василий Великий (классическое место из книги «О Святом Духе», гл. 27), и св. Иоанн Златоуст в ряде бесед, равно как и св. Григорий Нисский, якобы отвергают эпиклезу и настаивают на освящении даров установительными словами Господа. Не входя здесь в разбор давно уже разобранных текстов помянутых отцов, следует только заметить одно вопиющее историческое противоречие, а именно: как могла существовать в IV в.
столь ясно выраженная литургическая практика (эпиклеза) наряду с совершенно ее исключающей практикой освящения установительными словами и не вызывать ни в ком никакого возражения и недоумения, тогда как минимальное видоизменение тринитарной доксологической формулы, допущенное св. Василием, вызвало огромное смущение и побудило его написать свой трактат «О Святом Духе».
Засим, в той же XXIII катехезе св. Кирилл упоминает после призывания Святого Духа и довольно продолжительные ходатайственные молитвы, сопровождаемые Молитвою Господнею. По возношении Агнца со словами «Святая святым» (ХХП1, 19) следуют причащение и благодарственные молитвы.
Плодом евхаристического причащения является наше сродство с Богом. Св. Кирилл, пользуясь термином ап. Павла, называет нас «соплотяными и единокровными» Богу συσσωμοξ και συναιμοξ (XXII, 3). Жизнь в таинствах церкви есть жизнь в Духе Святом, Который, как уже указано было, «освящает и обоживает» человека. Впрочем, слово «обожение», «обоготворение» им не употребляется так охотно, как например св. Афанасием Великим, св. Иринеем Лионским, св. Григорием Нисским, да и вообще всеми восточными писателями. Св. Кирилл, подобно св. Макарию Египетскому, предпочитает более библейский термин «усыновление», «сыноположение», который у него встречается очень часто [251]. Слово «обоготворение» θευποιεω употребляется им охотнее в его уничижительном значении, т. е. в смысле языческого обожения солнца, луны и др. предметов видимого мира (IV, 6; XV, 3).
Но для стяжания благодати Святого Духа нужна и добродетельная жизнь, наравне с твердостью в вере кафолической. «Образ богопочитания состоит из сих двух: благочестивых догматов и практики добродетелей» (IV, 2). Неоднократно говорит св. отец о подвигах, т. е. об «аскезе» (I, 5; III, 6). Знает он и институт монашества, а жизнь монашескую называет он «равноангельной» (IV, 24).
Глава VIII. «Macariana»
Произведения аскетической письменности, известные под именем преподобного Макария, представляют для исторической науки немалую загадку, которая, несмотря на многие попытки ее разрешить, до сих пор остается не до конца ясной. Ученые исследователи вопроса разделились в своих мнениях на два противоположных лагеря, каждый из которых опирается на доказательства, принять или просто отвергнуть которые невозможно. Существует не один десяток статей и исследований, которые далеко не согласны в вопросе об авторстве разбираемых произведений.
А. Автор
Агиографическая литература знает двух современных и тезоименных святых из Египта, Макария Александрийского и Макария Египетского, которым предание приписывает ряд творений аскетико–мистического характера, но которые едва ли могут во всей их полноте принадлежать перу этих подвижников.
Преп. Макарий Александрийский
Главным источником биографических о нем сведений является «Лавсаик» (гл. 19.) и «История монахов» (гл. 30.). Согласно этим житийным памятникам, Макарий Александрийский, или, иначе, «городской» (греческий ), был рожден в начале IV в. Он был пресвитером в так называемых «Келлиях» и монахом. Провел в пустыне около 40 лет и умер почти столетним старцем. Ни один из древних писателей не приписывал ему ни одного литературного произведения. Известные под его именем «Слово на исход души» и «Монашеские правила» наука затрудняется приписать ему с безусловной достоверностью. «Лавсаик» отмечает высокую подвижническую жизнь этого святого мужа и рассказывает о совершенных им чудесах.
Литературное наследие св. Макария Александрийского и по своей незначительности, и по своей сомнительности не привлекает к себе внимания исследователей.
Преп. Макарий Египетский
Данные о жизни этого подвижника не многим более богаты, чем его тезоименного современника. Источниками для его биографии служат в главном: «Лавсаик», гл. 19 и «История монахов», греческий текст коей был переведен на латинский язык Руфином (гл. 28). «Лавсаиком», по–видимому, пользовались и другие биографы Макария Египтянина: Созомен [252] и Сократ [253]. Родился Макарий в начале IV в., или, по более точному замечанию Штоффелса, в 295 г. [254], так как, по «Лавсаику», Макарию минуло 90 лет. «Лавсаик», согласно исследованию Бутлера, должен был быть написан в 385 году. Уйдя в египетскую пустыню в 30–летнем возрасте, он провел в ней 60 лет. Возможно, что он был учеником преп. Антония. Подвижничество его было настолько велико, что скитяне дали ему прозвище (παιδαριογερων) «младостарца», «потому что он свыше возраста преуспевал в добродетелях» [255]. Около 40 лет от роду он был удостоен пресвитерского сана, что было необычайно в монашеской среде того времени и той среды, где священства монахи обычно не принимали. Арианский еп. Луций воздвиг, около 374 г., гонение против нитрийских иноков, верных православию. Но гонение это не было длительным. Скончался он естественною смертью. Церковь празднует его память 19 января.
Б. Литературное наследие
Преп. Макария Египетского
Преп. Макарию Египетскому предание приписывает немалое число трудов, из коих некоторые, очевидно, не подлинны, а другие требуют внимательного критического изучения, чтобы отделить в них подлинное от подложного, что и занимало историческую науку долгое время, но все же, несмотря на все старания, не привело к безусловно ясному выводу.
Прежде всего, следует заметить, что ни один из древних авторов не приписывает ничего перу Макария Египетского. «Лавсаик» и «История монахов» ни одним словом не обмолвились о литературных трудах этого подвижника. Геннадий [256] во второй половине V века упоминает с именем Макария «только одно послание к молодым монахам». Позднейшее же предание надписало его именем немалое число трудов: