Страница 21 из 66
В богопознании есть ступени. Есть они и в самом богооткровении. Это — два пути, один снизу, другой сверху. «Ветхий Завет ясно проповедал Отца, а не с такой ясностью — Сына. Новый открыл Сына и дал указания о Божестве Духа. Ныне пребывает с нами Дух, даруя нам яснейшее о Нем познание» (3: 103). Откровение совершилось, Троическая тайна явлена и открыта человеку, но — еще не вмещается в него. «Чтобы достаточно и соответственно достоинству предмета уразуметь и изложить сие, — для того потребно слово более продолжительное, нежели каково настоящее время, и даже думаю, — говорит Святитель, — какова настоящая жизнь. Особенно же, как ныне, так и всегда, потребен для сего Дух, при одном содействии Которого и можно только о Боге и мыслить, и говорить, и слушать. Ибо к чистому должно прикасаться одно чистое и ему подобное» (1: 31). Трисолнечное сияние Божества узрят только чистые.
4. Учение о Святой Троице. Церковная память усвоила св. Григорию имя «троического богослова». И это характерно для него не только потому, что всю жизнь он богословствовал о Святой Троице в борьбе с лжеучениями и лжеучителями, но еще и потому, что для него созерцание Пресвятой Троицы было пределом и средоточием всей духовной жизни. Вся молитвенная лирика св. Григория есть лирика троическая. «Бог мой, — восклицает он, — Бог — тройственная Единица… Моя Троица» (6: 62), «О проповедуемая мной Троица!» (6: 80). И описание своей жизни Святитель заканчивает молитвой о том, чтобы придти в «непоколебимую обитель», туда, «где моя Троица и Ее сочетанное сияние, Троица, Которой и неясные тени приводят меня в восторг» (6:60).
Сущность учения св. Григория Богослова о Святой Троице точно сформулирована в слове «На святое Крещение» (сл. 40), в котором он излагает исповедание веры, как «добрый залог», спутника и защитника на всю жизнь крещаемому: «Храни исповедание веры в Отца, Сына и Святого Духа… единое Божество и единую Силу, Которая обретается в Трех единично и объемлет Трех раздельно, без различия в сущностях или естествах, не возрастает и не умаляется через прибавления или убавления, повсюду равна, повсюду та же, как единая красота и величие неба. Оно есть Трех Бесконечных бесконечная соестественность, где и Каждый, умосозерцаемый Сам по Себе, есть Бог, Сын как Отец и Дух Святый как Сын, с сохранением в Каждом личного свойства, и Три, умопредставляемые вместе, — также Бог; первое по причине единосущия, последнее — по причине единоначалия. Не успею помыслить об Едином, как озаряюсь Тремя. Не успеваю разделить Трех, как возношусь к Единому. Когда представляется мне Единое из Трех, почитаю сие целым. Оно наполняет мое зрение, а большее убегает от взора. Не могу объять Его величия, чтобы к оставшемуся придать большее. Когда совокупляю в умосозерцании Трех, вижу единое светило, не умея разделить или измерить соединенного света» (3: 259–260). При этом в Троическом богословии св. Григория чувствуется особая интимность опыта и прозрения. «Троица воистину есть Троица», — это основная мысль св.
Григория «Воистину», т. е. реально… Троица в Единице и Единица в Троице, — больше того: Тройственная Единица. Троичность есть некое круговращение Божественного единства, некое движение внутрибожественной жизни. С дерзновением св. Григорий повторяет мысль Плотина: «Божество выступило из единичности по причине богатства, преступило двойственность, потому, что Оно выше материи и формы, и определилось тройственностью по причине совершенства, чтобы и не быть скудным и не залиться до бесконечности, — первое показывало бы нелюбообщительность, последнее — беспорядок» (2: 180–181). — Это почти прямо из Плотина. И св. Григорий отождествляет: «И сие у нас» — и у нас так. Но сразу же делает оговорку: «Не дерзаем» назвать этот процесс преизлиянием Доброты, как назвал один из философов, который, говоря о первом и втором начале, выразился так: «Как чаша льется через край» (Энн. V, 2,1) (3: 43–44). Св. Григорий отклоняет такое толкование внутрибожественного бытия, как некоего безличного движения. Для него Троичность есть выражение Божественной Любви: Бог есть Любовь, и Триединство есть совершенное выражение «единомыслия и внутреннего мира».
Совершенное единство внутрибожественной жизни выражается, прежде всего, в безусловной вневременности Божественного бытия. Бог вечен по природе и выше всякой последовательности и разделения. И мало сказать: «Бог всегда был, есть и будет», — лучше сказать: «Он есть». Но в единстве Божества не исчезает различие Ипостасей. «Мы чтим единоначалие, — говорит св. Григорий, — Не то единоначалие, которое определяется единством Лица (против Савеллия), но то, которое составляет равночестность единства, единодушие воли, тождество движения и направление к Единому Тех, Которые из Единого, — что невозможно в естестве сотворенном» (3: 43), т. е. возникшем, сложном и производном… Во исповедании Святой Троицы исполняется полнота богопознания. Св. Григорий напоминает Крещальный символ и спрашивает: «В кого ты крестился? Во Отца! — Хорошо. Однако, это иудейское… В Сына! — Хорошо. Это уже не иудейское, но еще не совершенное. В Духа Святого! — Прекрасно! Это совершенное. Но просто ли в Них ты крестился или в общее Их имя? — Да, и в общее имя. Какое же это имя? — Без сомнения имя Бога… В сие же имя веруй, — успевай и царствуй (Пс. 44.5)» (3: 148–149).
Учение св. Григория о Святой Троице представляет собой дальнейшее развитие учения св. Василия Великого и содержит в себе некоторые поправки к нему. Под словом «усиа» св. Григорий Богослов так же, как и св. Василий Великий, понимает свойства, общие Отцу, Сыну и Святому Духу, как бы родовое понятие. Слово «ипостасис» — наоборот, обозначает личные особенности Отца, Сына и Святого Духа и понимается как индивидуум в противоположность роду. Под словом «омоусиос» и св. Григорий понимал полное подобие Лиц Святой Троицы по существу.
К числу особенностей терминологии св. Григория Богослова нужно отнести следующие:
1. Ее последовательность и законченность. Св. Василий Великий ипостасные особенности указывает частью в образе бытия Каждого из Лиц Святой Троицы (отчество, сыновство, исхождение), частью в особой деятельности Каждой из Ипостасей (святыня, освящающая сила). Св. Григорий ипостасные особенности указывает только в образе бытия (агэннисиа, гэннисис, экпорэусис — нерожденность, рожденность, исхождение).
2. В учении св. Василия Великого «ипостасис» обозначает резко отграниченное, особенное, индивидуальное бытие, он избегает приравнивать его к понятию «просопон». Св. Григорий сближает «ипостасис» с «просопон», этим он смягчает идею различия Лиц и резче выдвигает Их единство.
Возражая арианам, которые обвиняли православных в трибожии, св. Григорий говорит, что единство Лиц Святой Троицы нельзя представлять численным.
Неприложимость численной категории к единству Божественного бытия явствует из того, что: 1) источник Божества один, и он заключается в Боге Отце, от Которого происходят Сын и Святой Дух; 2) между Лицами Святой Троицы нет ничего Их разделяющего. Они вечно существуют совместно, Они едины по существу и по Божественным свойствам, у Них единая воля и единое хотение и полное согласие в деятельности.
В человеческой жизни единый индивидуум может обнаружить множественность, когда в нем имеет место борьба между различными побуждениями, и многие индивидуумы могут достигнуть единства, когда между ними устанавливается полное согласие.
5. Учение о Святом Духе. С особенной силой св. Григорий останавливается на раскрытии Божества Духа. Это был спорный вопрос в 70-х гг. IV века и на самом Втором Вселенском Соборе. «Теперь спрашивают, — говорил св. Григорий, — что же скажешь о Святом Духе? Откуда вводишь к нам чуждого и не знаемого по писаниям Бога? И это говорят даже те, кто умеренно рассуждает о Сыне» (3: 84). «Одни почитали Духа действованием, другие — тварью, иные — Богом, а иные не решались сказать ни того, ни иного, — из уважения, как говорили они, к Писанию, которое будто бы не выразило об этом ничего ясно. А потому они не чтут, но и не лишают чести Духа, оставаясь к Нему в каком-то среднем, вернее же, весьма жалком расположении. Даже из признавших Его Божеством одни благочестивы только в сердце, другие же осмеливаются благочествовать и устами» (3: 87). Среди этой смуты св. Григорий решительно исповедует: «С трепетом чтим Великого Духа: Он мой Бог, Им познал я Бога, Он Сам есть Бог, и меня в той жизни творит богом» (4: 182). В раскрытии единосущной божественности Святого Духа св. Григорий следует за св. Афанасием и опирается на крещальную формулу: крещение совершается во имя Святой Троицы, неизменной и нераздельной, единородной и равночестной…