Страница 12 из 34
Если взять языческую религию, то там дело обстояло несколько иначе — были божества, которым надо было приносить жертвы, в некоторых культах даже самые страшные жертвы, вплоть до человеческих. Это делалось для того, чтобы задобрить божество; нужно было расположить его к себе, а в ответ на эти действия, по мнению тех, кто так поступал, это божество должно помогать человеку в решении конкретных утилитарных задач. В христианстве совершенно другое отношение к Богу. Именно поэтому христианская религия, православная вера (в данном случае мы будем говорить о Православии как религии абсолютного большинства нашего народа) — это не способ задобрить Бога; это способ войти с Богом в особые отношения. Православная вера дает нам возможность войти в живое соприкосновение с Богом, и Бог помогает человеку сохранять нравственное чувство.
КАКАЯ ЖЕРТВА «НУЖНА» БОГУ?
Замечательные слова звучат в ветхозаветном псалме: «Жертва Богу — дух сокрушенный» (Пс. 50:19). Значит, самая лучшая жертва Богу — не тельцы, не волы, не петухи, не куры, не бараны, а состояние нашего духа. И через такую религиозную связь с Богом мы входим с Ним в соприкосновение, и в ответ на это Бог дает нам силу и разумение, Он воспитывает нас в страхе. Некоторые, может быть, сейчас поморщились: а при чем здесь страх? Есть такое важное понятие — страх Божий. Это не эмоциональная категория, это не адреналин в крови; это совсем не тот страх, который мы испытываем, когда инспектор ДПС останавливает водителя или когда экзаменатор обнаруживает шпаргалку в нашей руке. Страх Божий — это нравственная категория. Когда человек вступает в контакт с Богом, тогда действия, направленные против Божиего закона, становятся для него невозможными. Человек понимает, что этими действиями он разрушает эту дорогую для него связь; понимает, что Бог от него отступит и предаст своей собственной свободе — живи как хочешь, поступай как хочешь, делай как хочешь — и, в конце концов, в самый тяжелый момент жизни без воли и помощи Божией мы вдруг проседаем и проваливаемся. Как важно, чтобы страх Божий — высочайшая духовная, нравственная категория — присутствовал в нашей жизни! Тогда мы много раз подумаем: а следует ли нам нарушать Божий нравственный закон, жить против совести?
Следует ли нам предавать любовь, дружбу? Следует ли нам искать человеческого счастья не в тех великих и светлых идеалах, которые чаще всего присутствуют в детском и молодежном сознании? Следует ли нам подвергаться соблазну тех, кто хитроумно передвинул стрелку нашего жизненного компаса? Я глубоко убежден в том, что вера является силой, способной защитить наше нравственное чувство.
ЕСТЬ ЛИ СЧАСТЬЕ В МИРЕ ИЛЛЮЗИЙ?
А теперь о самом главном. Почему жизнь в соответствии с нравственным законом должна непременно приводить нас к счастью? Может быть, это очередная выдумка или исторический анахронизм? Вот сосед живет напротив — дом трехэтажный, машина дорогая — и подлец подлецом! А жена–то у него — ужас! Как говорят, пробу ставить негде, а какая благополучная и счастливая, какая одежда на ней красивая, и я так хочу! Или другой пример, когда не просто созерцание благополучия мерзавца, а реальное приглашение к жизни иным путем начинает доминировать в нашем сознании. Нередко случается, что подходит к молодому человеку кто–то во время перемены и просто так, запросто говорит: «Покурить травки не желаешь?» А через какое–то время: «Кольнуться не желаешь, кольнуться и забыться?» И ведь огромный соблазн — а почему нет, ведь мир иллюзий — такой прекрасный мир, он уводит от реальности, такой тяжелой и скверной! И человек делает в своей жизни непоправимый шаг.
Или еще пример: человек живет в браке или желает вступить в брак с любимым человеком. И вдруг появляется некое искушение — знаете, как иногда человек желает приобрести какую–то вещь в магазине, а денег с собой не оказалось; пошел домой за деньгами, проходит мимо витрины другого магазина, а там — вещь не менее привлекательная: почему бы эту не купить? Иногда мы так поступаем со своими близкими — когда, допустим, обещаем вступить или уже вступаем в брак, когда связываем себя величайшими по своему значению обязательствами, и вдруг появляется другой человек, внешне не менее привлекательный, — почему бы не изменить курс, хотя бы на короткое время? Как часто мы делаем это и разрушаем свое счастье и свою жизнь!
Нужно помнить, и я думаю, с этой мыслью нужно жить: мы не знаем почему, это непостижимо для нашего разума, но Бог пожелал, чтобы человек был счастлив только в нравственной системе ценностей. И как бы нас ни учили, что нравственность относительна, как бы ни разрушались наши идеалы, как бы ни помрачалась наша мечта от цинизма жизни, какие бы учителя и искусители ни говорили нам, что все это не так, все это чушь и старорежимность, — это вечная и неизменная истина: человек может быть счастливым, живя в той нравственной системе ценностей, которая была создана Богом и вложена в его природу, и другого для нас не дано.
О МЕСТЕ МАТЕРИАЛЬНОГО ФАКТОРА
А как же внешние факторы, ведь для некоторых внешнее благополучие является непременным условием счастья? Зарплата, машина, квартира — деньги, деньги, деньги… Да, материальный фактор имеет отношение к полноте человеческой жизни, и было бы большим искушением, соблазном и неправдой утверждать иное. Некоторые, к сожалению, очень ригористически и негативно оценивают роль материального фактора. Однако не следует его так оценивать: материальный фактор — важная составляющая человеческого благополучия. Но что происходит, когда он становится основной составляющей? А происходит вот что: стал человек хорошо жить, купил одно, другое, третье; обзавелся машиной, домом, а потом осмотрелся — и оказывается, что коллеги живут лучше — и дом лучше, и машина лучше, а у руководителя — собственный самолет, да еще не один дом за границей! И вдруг тот самый дом, который был таким желанным, первая машина, которая казалась пределом счастья, становятся вовсе не такими желанными… И если нет внутреннего нравственного регулятора этого процесса, он бесконечен. Потребление может быть бесконечным, и тогда оно перестает приносить удовлетворение. Я однажды спросил очень богатого человека, у которого есть все, включая и машины, и самолеты, и яхты, и дома за границей: «А Вы бываете счастливы, довольны, когда что–то приобретаете?» Он так снисходительно улыбнулся и сказал: «Да; в тот момент, когда чек подписываю».
Нет радости — все человек имеет, а радости от этого внешнего фактора уже не испытывает.
Приведу другой пример из жизни своей семьи. Мой дед, который на излете лет своих стал священником, былдо этого мирянином, защищал Православную Церковь в трудные 20–30–е годы, имел большую семью — семь своих детей и приемная дочь. Вот этот человек оказался в заключении — время было тяжкое, и заключение это с небольшими перерывами продлилось почти тридцать лет. Множество тюрем, лагерей, ссылок, жизнь бомжа… С внешней точки зрения — абсолютно неудавшаяся жизнь. Умер мой дед в возрасте 91 года, он тогда уже стал священником, служил в Уфимской епархии, в Башкирии, потом стал слепнуть и ушел на покой. Перед самой его смертью я встречался с дедом, это была очень интересная беседа, многое из того, что он сказал, я в своей памяти храню всю жизнь. Я его спросил: «Дедушка, а ты был счастлив?» Странный вопрос к человеку, который тридцать лет в тюрьме просидел за веру, потому что боролся за единство Церкви против обновленческого раскола, а в страшные тридцатые годы защищал храмы от закрытия. Он прошел огонь и воду за эти годы заключения. Представьте себе: он не понял моего вопроса. Не понял потому, что он был действительно счастливым человеком, несмотря на все страдания, лишения и скорби. Он меня научил тому, что есть человеческое счастье. И еще пример. Не буду называть имя этого всемирно известного человека, я тоже с ним был знаком.
Это один из самых богатых людей на нашей планете, он жил в одной из европейских стран, состояние его измерялось десятками миллиардов долларов — этот человек мог позволить себе все. У него был сын — молодой, красивый, наследник всей этой колоссальной империи, у которого было все, о чем мечтают простые люди. Этот молодой человек, будучи психически здоровым, покончил жизнь самоубийством, не дожив до тридцати лет. Я спрашиваю самого себя: дед, просидевший значительную часть жизни в тюрьмах и лагерях, не желая предать Господа, и этот наследник великой финансовой империи — кто из них был более счастлив? А ведь эти примеры можно продолжать — в жизни каждого человека есть нечто, помогающее ему понять, что означает быть счастливым.