Страница 7 из 15
Всякий раскол - это попытка обойтись без ковчега, попытка спастись своими силами, сделав из нескольких бревен свой маленький челнок. Звери спасаются в ковчеге, а люди погибают - это тоже символ: кающиеся грешники получают Царство Небесное, а гордецы, которые не захотели спасаться вместе со зверями и скотами, оказываются на дне моря. Как похожи раскольники, порицающие Церковь, на тех, кто на призыв Ноя отвечал: "Как я могу находиться рядом со зверями и скотами!" Но нам неведомо, кого изберет Бог: явным грешникам легче принести покаяние, чем гордым и самовлюбленным фарисеям. Характерно, кстати, что новозаветных раскольников - новациан и донатистов, современных святителю Киприану, называли "кафарами", то есть "чистыми",- так же, по сути, как и ветхозаветных фарисеев. Однако Евангелие показывает нам, что фарисейская чистота - это маска, под которой таится самая гнусная страсть - гордыня; о ней сказано: Мерзость пред Господом всякий надменный сердцем (Притч. 16, 5). Итак, второго ковчега не оказалось, и океан, покрывший поверхность земли, превратил все убежища в одну могилу. Ныне существует множество расколов - это целая флотилия игрушечных лодочек, каждая из которых стремится заменить собой Ноев ковчег. Но их объединяет одно: они хотят спастись не верой в обетование Божие, данное Церкви, а человеческими домыслами и силами - поэтому все они обречены, всех ожидает одна участь.
Священномученик Киприан объясняет, что слова Христа: Кто не собирает со Мною, тот расточает (Мф. 12, 30) - означают, что поле и виноградник Христа - это Церковь, только там можно собрать плоды; вне Церкви, сколько бы ни трудился жнец, итогом его усилий и наградой за его труд будут лишь плевелы и тернии, ибо "собирающий в другом месте, а не в Церкви, расточает Церковь Христову" (Там же). Незаконно собирающий и присваивающий себе чужое богатство обманывает и грабит законного владельца, поэтому те, кто завлекает людей, кто переманивает людей в ереси и расколы, отнимает у Церкви единственное ее достояние и сокровище Божие - живые человеческие души. По отношению к живым душам такой хищник поступает как обольститель, по отношению к Богу - как вор, по отношению к Церкви - как грабитель. Далее священномученик Киприан снова возвращается к своей главной идее: Церковь едина и неделима. Высший принцип единства Церкви - это единство Лиц Святой Троицы: Я и Отец - одно (Ин. 10, 30), Сии три суть едино (1 Ин. 5, 7). Святитель пишет: "Кто же подумает, что это единство, основывающееся на непременяемости Божественной и соединенное с Небесными Таинствами, может быть нарушено в Церкви и раздроблено разногласием противоборствующих желаний?" (Там же).
Здесь священномученик Киприан выражает мысль, что Церковь неизменяема, как неизменяемо Само Божество, что силою, скрепляющей и сохраняющей это единство, является Небесное таинство, то есть благодать Божия, живущая и действующая в Церкви. Земная Церковь не может быть разделена, раздроблена или изменена уже потому, что она едина с Церковью Небесной. Святитель Григорий Богослов пишет: "Бог не может лгать, иначе Он перестал бы быть Богом". Господь дал Церкви Свои обетования, они не могут быть нарушены или изменены, иначе должен был бы измениться Тот, Кто их произнес. Раскольники говорят: "Мы хотим сохранить чистоту веры". Священномученик Киприан отвечает им: "...не хранящий такового единства не соблюдает закона Божия, не хранит веры в Отца и Сына, не держится истинного пути к спасению" (Там же); раскольник не соблюдает закона Божиего потому, что единство Церкви - это закон Божий, данный на Синае и в Сионе. Принципом и центром этого единства в Ветхом Завете был Иерусалимский храм, единственный в мире храм Истинного Бога, а в Новозаветной Церкви основой единства является единство иерархии, особенно полно и глубоко проявляющееся в литургическом общении.
Раскольник не хранит веры в Отца и Сына, так как раскольник не верит в обетование Бога Отца, открывшего Себя в Ветхом Завете, явившего Моисею в Откровении на Синае образ единой Скинии, как символ единства Церкви; он не верит в Бога Сына, сказавшего в Новом Завете, что ад не победит Церковь (см.: Мф. 16, 18); он не верит и в Духа Святаго, основавшего Церковь и обитающего в ней. Не веря или сомневаясь в обетованиях Божиих, данных Церкви, раскольник отвергает веру в Святую Троицу: если "врата ада" одолели Церковь, значит, они превозмогли обетование Божие, значит, они победили Того, Кто обещал хранить Свою Церковь. Раскол не держится истинного пути. Там, где среди гор и пропастей пролегает только одна дорога и один неверный шаг влечет за собой падение в обрыв и гибель, там, где над бурной рекой проведен один узкий мост и нужен опытный проводник, раскольники пренебрегают всем, считая, что им лучше известен "истинный" путь. Раскольники говорят: "Мы - церковь", - следовательно, огненные языки, образовавшие Церковь, погасли. Раскольники говорят: "Мы остались с церковью, а вы отпали от нас" - что это значит?
Капля дождя кричит облаку: "Ты отделилось от меня!", брызги волны, упавшие на берег, считают, что не они выброшены из пучины, а океан отделился от них, пылинка, уносимая ветром, уверяет, что земля уносится от нее, волосок, выпавший из гривы льва, сетует: "Бедный лев, он висел на мне, что теперь будет с ним без меня?", камушек, скатившийся с горы, сказал: "Смотрите, скала оторвалась от меня!" - то же самое утверждают раскольники, когда уверяют, что не они отпали от Церкви, а Церковь отпала от них. Впрочем, между камушком и горой, каплей воды и океаном намного меньше различий, чем между группой самозванцев-авантюристов и Вселенской Церковью. Из огромного количества камушков может образоваться подобие горы, из бесчисленных капель - море, а из раскольников, хотя бы они по численности превзошли всех людей, живущих и живших на Земле, никогда не образуется Церковь. Разве только расширится чрево ада и потолстеет сатана! Начало Церкви - превечный Свет Божественной Троицы, начало раскола - ложный, мертвый, фосфорический свет Люцифера. Он кажется сиянием и блеском для неопытных и погру- женных в страсти, но подвижники видели этот свет в виде дымного, кровавого пламени. Начало Церкви - Логос - Премудрость и Сила Божия. Начало раскола - хаос.
Внешне он проявляется как ломка церковной структуры, как отвержение иерархии; внутренний хаос раскола - это разномыслие, противостояние не только Церкви, но и друг другу, это усиливающееся противостояние мнений. Хаос раскола - это не библейский первозданный хаос как еще не оформившееся вещество, первоматерия, а хаос как деструктивная сила, как центробежное движение от центра в пустоту периферии, как духовная, нравственная и интеллектуальная энтропия. Сила, вызвавшая к жизни Церковь, - это любовь Бога к Своему творению. Сила, вызвавшая раскол, - это гордость и властолюбие Ангелов и людей. Основа Церкви - Крест и Жертва, Распятие и Воскресение Христа, мистически продолжающиеся в Евхаристии. Основа раскола - восстание Ангелов, которое началось на Небе и продолжается на земле. Эхо этого восстания звучит как призыв к мятежу в человеческом сердце. Основа раскола - распад, разделение и дробление. Надежда Церкви - обетование, данное Богом. Надежда раскола - надежда на собственную праведность, замена Божественного Откровения, слова Божия человеческими мнениями. Дух Церкви - это дух смирения. Образ смирения - Сам Христос, несущий на Голгофу крест. Дух раскола - сатанинская гордыня, которая не терпит, чтобы кто-нибудь был выше ее.
Образ этой гордыни на земле - строительство Вавилонской башни, которая должна была, по замыслу богоборца Нимврода, достигнуть небес, но рухнула под собственной тяжестью. Господь просил Небесного Отца, чтобы Его ученики были едины, эта молитва исполнилась в единстве Церкви. Видимым принципом единства является церковная иерархия, поэтому священномученик Игнатий Богоносец говорит: "...которые суть Божии и Иисус-Христовы, те с епископом" (Священномученик Игнатий Богоносец. Послание к филадельфийцам. С. 335 [нижняя пагинация]). Сатана просил разрешения рассеять учеников Господа, то есть Церковь, во все стороны, как пшеницу, но Господь само зло обратил к добру: бури гонений, ересей и расколов рассеяли во все стороны пустую шелуху, тех, кто, по словам апостола Иоанна, были с нами, но не были наши (1 Ин. 2, 19), а полные зерна остались в житнице - Церкви Христовой. Поэтому молитву сатаны о погибели Церкви Бог превратил в очищение ее от всего чуждого. Сатана взял из Церкви то, что давно принадлежало ему. Священномученик Киприан в пример единства Церкви ставит хитон Господа, который не был "разделен и разодран, но достался целостно одному, кому выпал по жребию ...Хитон же был не сшитый, а весь тканый сверху (Ин. 19, 23)" (Священномученик Киприан Карфагенский. Книга о единстве Церкви. С. 181).