Страница 4 из 12
Там же, в четырех ящиках старого стола, я нашла кучи самых разных фотографий и почтовых карточек. Эти кипы содержали старые фотографии конгрессов и личные фотографии третьего президента Общества Натана Х. Норра; почтовые карточки, адресованные Норру, включая почтовые карточки от его жены, Одрей (Audrey), написанные еще до их свадьбы и никогда до этого не публиковавшиеся, и старые студийные фотопортреты Чарлза Тейза Рассела. Особенно важной была находка лучших 16-ти фотографий, висевших когда-то в штаб-квартире, с внутренними и внешними видами Библейского Дома Рассела, а также много фотографий Пастора Рассела, сидящего за столом в своей библиотеке.
В одном из этих ящиков находились персональные фотографии второго президента Общества Джозефа Ф.Рутерфорда, оказавшиеся для меня наиболее неприятным и отталкивающим открытием. Рутерфорд был в гладком, темном, однотканном обтягивающем купальном костюме без рукавов, покрывающем его до бедер, одежде, популярной в конце 20-х и в 30-х годах. У него был огромный живот, он, судя по всему, весело и шумно играл на огромном, словно океан, пианино. Мне кажется, что там были несколько фотографий с другими людьми, лежащих в шезлонгах. Я никогда не забуду фотографию, на которой было изображено лицо Рутерфорда, снятое с близкого расстояния. Он был на расстоянии примерно фута от камеры с высунутым изо всех сил языком; он показался мне нетрезвым.
Однажды, проходя по большой картотеке в офисе четвертого президента Общества Сторожевой Башни, Фреда Френца, в то время, когда он был уже больным и слепым и больше уже не пользовался своим офисом, я нашла письма президента Рутерфорда, адресованные Френцу, датированные 30-ми годами. В одном письме Рутерфорд просил Френца ответить на вопросы в предстоящем выпуске журнала Сторожевая Башня. В каждом выпуске журнала была колонка, содержащая ответы Рутерфорда на библейские вопросы. Письмо подтвердило мое предположение, что Френц, который в 1926 году вошел в состав издательского комитета как Библейский исследователь и писатель публикаций Общества, писал ответы на эти вопросы, однако от лица Рутерфорда. В письме было нюанс. В нем Рутерфорд не просил Френца исследовать вопрос, но ответить на них для журнальной колонки. Поэтому у меня также сразу возник вопрос: а какое количество из 23-х книг и 68-ми брошюр Рутерфорда на самом деле были написаны Фредом Френцем?
Судебный процесс Олина Мойла
В юридической библиотеке отдела я нашла два тома, содержащие стенографическую запись судебного процесса о клевете, выдвинутого Олином Р. Мойлом (Olin R. Moyle) против 12-ти представителей Общества, против Общества Сторожевой Башни Библий и Трактатов Инк. Пенсельвания и против Общества Сторожевой Башни Библий и Трактатов Инк. Нью-Йорк. Прочитав эти книги, я увидела, что Мойл выиграл свой процесс с судебной компенсацией в 30 тысяч долларов. Ничего не зная об этом судебном процессе, я принесла эти тома Карлу Адамсу, который выразил удивление, увидев, что я вручила ему. Он сказал, что он тоже ничего не знал об этом процессе, который проходил в 1943 году. Мне все еще трудно поверить, что Карл ничего не знал о нем, так как Карлу было уже 14, когда этот процесс проходил, и он вошел в состав штата Общества Сторожевой Башни всего несколькими годами позднее после того, как вердикт процесса Мойла все еще болезненно переживался Свидетелями.
Насколько важным был процесс Олина Мойла для истории Свидетелей Иеговы и почему он не был включен книгу об истории Свидетелей, я не могу сказать. После того, как я покинула Вефиль, этот же вопрос мне задавали два видных старейшины и их жены в 1994 году, когда я посещала Бурбанк, Калифорния. Тот факт, что я проводила главную исследовательскую работу для книги об истории, восхищавшей их, было причиной, почему они приняли приглашение на обед от моих хозяев.
Георг Келли, один Свидетель с большим стажем, которого я встретила в этот вечер был личным секретарем в Вефиле хорошо известного адвоката Свидетелей, Хайгена К. Ковингтона (Hayden C. Covington) (в 111 случаев из 138 этот адвокат представлял интересы Свидетелей Иеговы в Верховном Суде Соединенных Штатов). Олин Мойл был адвокатом Общества Сторожевой Башни с 1935 года до тех пор, пока Рутерфорд не выгнал его в 1939 году. Его заменой и был Ковингтон, который защищал Общество как адвокат в 1940 году на процессе против принудительного отдания салюта флагу в школах. (Minersville School District v. Gobitis.)
Другой человек, сопровождавший Келли в знаменитый Бурбанк, Калифорния, дом старейшин, где я остановилась, был Лил Рош (Lyle Reusch), специальный представитель Общества в США с большим стажем, который начал свое полновременное служение в 1935 году, когда он пришел в Вефиль. Оба они выразили свое недоумение и неудовольствие тем, что процесс Мойла не был упомянут в исторической книге 1993 года. Перед и во время этого процесса Келли и Рош были близко связаны с Обществом Сторожевой Башни. Они сказали мне, что им было бы очень интересно видеть, как автор исторической книги представит этот наиболее вопиющий эпизод, в котором лидеры Общества Сторожевой Башни, особенно Рутерфорд, клеветали на своего собственного адвоката в журнале Сторожевая Башня.
В соответствии со стенограммой, проблемы Мойла начались после того, как он написал личное письмо Рутерфорду, в котором он выражал свое возмущение чрезмерным злоупотреблением им спиртным и его в высшей степени оскорбительным поведением по отношению к другим – поведением, которое он (Мойл) сам лично видел, а также слышал жалобы от других. Артур Уорсли (Arthur Worsley), член семьи Вфиля с большим стажем, хорошо известный Келли и Рошу, был одним из тех, кто жаловался Мойлу на унижения, которыми его осыпал Рутерфорд. Рутерфорд был так разгневан критикой со стороны Мойла, что уволил Мойла и его жену, выставив их из Вефиля. Мойл был шокирован таким обращением, но, как показывают факты, он не стал отвечать на это каким либо образом. Не удовлетворившись, однако, только изгнанием Мойла из Вефиля, Рутерфорд с соратниками злобно оклеветали личностные качества этого человека в журнале Сторожевая Башня, сведя претензии Мойла к клеветническим жалобам, направленным против их положения в Организации.
Я привела Келли и Рошу имя Артура Уорсли. Мы обсудили участие Артура в процессе Мойла и они оба согласились, что Артур ложно свидетельствовал во время прямого допроса. Я рассказала им, что после прочтения стенограммы Мойла, я говорила с Артуром, моим хорошим другом, о его свидетельствовании для защиты Общества. Олин Мойл ссылался на то, что однажды утром в столовой Вефиля Рутерфорд несправедливо обругал Артура безо всякой причины. Артур жаловался Мойлу, насколько это было унизительно. Однако, на суде Артур сказал, что по его мнению, Рутерфорд справедливо сделал ему выговор из-за его поведения. Он сказал, что этот выговор не был вне рамок приличия, и, к большому удивлению Мойла, он сказал, что никому на это не жаловался.
Артур, рассказал нам об инциденте в столовой и сам осудил Рутерфорда за его оскорбления. Мы также обсудили, почему же он свидетельствовал под присягой, что он никогда не слышал никакой непристойной речи за Вефильским столом или почему он отрицал, что ликер восхвалялся за столом, когда на самом деле он рассказывал нам противоположное. Явно расстроившись, Артур ответил с печалью, что Рутерфорд мог бы уволить его из Вефиля, если бы его свидетельство подтвердило утверждения Мойла. И поскольку ему некуда было больше идти, он лгал на суде.
Так или иначе, но после слушания этого напряженного дела, суд решил, что Рутерфорд и другие официальные представители Общества были виновны в клевете. Артур рассказал нам, что официальные представители Общества были настолько злы на Мойла за выплаченную ему компенсацию в 30 тысяч долларов, что выплатили ему серебряными монетами, назвав его “Иуда”.
Игнорируя историю с Мойли, Общество пропустило этот очень обидный и неприятный эпизод, который никак не мог быть оправдан, и который бы сильно подпортил тот незапятнанный образ организации, который эта историческая книга пыталась представить. Эти двое Свидетелей в этот вечер совершенно недвусмысленно выразили свое неудовольствие тем, что процесс Мойла был пропущен, а также тем очевидным историческим ревизионизмом лидеров Общества, представляющих свою незапятнанную, успешную без провалов историю, названную в предисловии к книге правдивой “объективной и ... откровенной”.
Поиски ответов