Страница 4 из 82
Вот некоторые из них: - «Адам, где ты?» — спрашивает Бог после грехопадения прародителей (Быт.3:9). - «И сказал Господь Аврааму: пойди из земли твоей, от родства твоего и из дома отца твоего (и иди) в землю, которую Я укажу тебе...» (Быт.12:1). - «... И воззвал к нему Бог из Среды куста, и сказал: Моисей! Моисей! Он сказал: вот я (Господи!)» (Исх.3:4).
- Господь говорит и через своих пророков: «Воззовет ко Мне и услышу его, с ним есть в скорби, изму его и прославлю его» (Пс.90). - Наконец, когда исполнилась полнота времен, Богу было угодно воплотиться в человека, Само Слово Божие, Второе Лицо Пресвятой Троицы воплотилось и вочеловечилось «и обитало с нами, полное благодати и истины» (Ин.1:4).
Наука и философия являются попытками человеческого разума осмыслить реальность. Активность здесь на стороне человека. В религии же активность — на стороне Божества. Нам открывается здесь то, что выше человека... Роль же человека сводится здесь к смиренному взысканию — даже и в самом напряженом и дерзновенном взывании к Богу — этого откровения: Господи, помилуй!
«Помилуй», в частности, и потому, что претензия на богообщение со стороны грешного человеческого существа есть всегда некоторая дерзость... Смирение выступает необходимым моментом богообщения, общения со Святыней. «И сказал Бог [Моисею из неопалимой купины. — В.К.]: не подходи сюда: сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая» (Исх. 3: 5).
«Бог гордым противится, а смиренным дает благодать», — учит Писание (Иак. 3:6). Смирение сердца сокрушающегося о своих грехах человека есть угодная Богу жертва: «Жертва Богу — дух сокрушен; сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит» (Пс. 50: 19). Вершина человеческой святости, Пресвятая Богородица, есть одновременно и вершина смирения: «Се Раба Господня; Да будет Мне по слову твоему» (Лк.1: 38).
Христианская Церковь, взывающая к Богу, осознает себя как Невеста, повинующаяся своему Небесному Жениху. Христиане, призванные быть детьми Божьими, должны и духовно подражать вере и кротости детей: «...Истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» (Мф.18: 3)[9] . Еще одно характерное отличие религии от науки и философии состоит в том, что последние равно есть всегда некоторая «логия» — попытки человеческим умом найти связь и смысл в реальности.
Конкретнее, наука и философия выступают обычно как некоторая теория, как некоторая логическая (логико-математическая) схема реальности. Религия же, в своем ядре, есть всегда сама реальность! Реальность не просто просвещенная, причастная смыслу, а тождественная с ним: реальность умная. Но и более того. Не только реальность-в-себе, но и дающая смысл, просвещающая и освящающая все в мире — Святыня!
Источник смысла, благородства, красоты, самой жизни и бытия. Религия в этом смысле не вместима ни в какую «логию». Конечно, существует христианское богословие. Но богословие есть лишь рациональная проекция живого религиозного опыта. Богословие в истории христианской Церкви всегда выступала, обычно, как рациональная реакция на уклонения в религиозной жизни: как вероучительные, так и аскетические.
Догматы помечают границы, отделяющие Истину от заблуждения. Сама же Истина постигается уже сверхрационально, она — бытийственна... В отношении богословия Церковь руководствуется словами Григория Богослова: хорошо богословствует не тот, кто хорошо говорит, а тот, кто правильно живет. Именно поэтому богословами в собственном смысле Православная Церковь назвала только трех своих святых: апостола и евангелиста Иоанна, Григория Богослова и Симеона Нового Богослова...
Поэтому бессмысленны, безнадежны — а нередко и вредны! — попытки как-то «растворить» христианство в культуре: проекты создания исследовательских центров при монастырях, попытки вписать историю церковного художества в общую историю искусства, попытки физическими приборами «померить благодать» в церковной жизни, попытки прочтения духовного опыта с точки зрения научной психологии и т.д.
Человеческое любопытство ко всему религиозному понятно, однако нужно ясно осознавать границы культуры и человеческого творчества. Человек в культуре никогда не создает нового бытия, он создает только его символы: картину, музыкальное произведение, научную или философскую теорию. Религия же, христианство — в ядре своем — есть сама жизнь, истинная жизнь, где бытие и смысл совпадают; и оно — христианство — в принципе не сводимо ни к какой «логии».
Всю трудность попыток выразить христианский опыт на философском языке может оценить всякий, кто поинтересуется, например, историей формулировки догматов Троичности или «богословия энергии» Свт. Григория Паламы. В глубинах своих благодатная жизнь открытая нам Богом, таинственна и недоступна человеческому разумению. Она постигается лишь верою как высшим синтезом человеческих способностей[10] и открывается все больше по мере обожения — благодатного преображения человеческой природы божественными энергиями...
Мы постоянно ищем смысла, спорим о нем, создаем теории, концепции, школы, традиции... Но все это остается лишь некоторыми схемами, символами, которые могут лишь обозначить истину. Настоящий же смысл — бытийственен: истинный смысл есть истинная жизнь. И именно этот смысл дарует нам Господь, призывая к соединению с Ним уже и в этой жизни, и в самой вечности: «Аз есьм Путь, Истина и Жизнь».
ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЙ КРИЗИС
XX СТОЛЕТИЯ И ПРАВОСЛАВИЕ
(о границах технологического мышления) Наша цив илизация переживает глубокий и всеохватывающий кризис. В чем причина этого кризиса? Для православных ответ ясен: главная причина – в отходе от Бога! Но здесь важны детали… Собственно, вся история человечества есть история блудного сына, проматывающего свое имение… Однако здесь есть свои границы, свои сроки, которые мы явственно чувствуем в истории.
И есть свои особенности, специфические для каждого времени. Для XX века такой особенностью было все возрастающее внимание к технологиям. Словечко это в высшей степени модно и в сегодняшнем дискурсе: технологии производственные, образовательные, политические и т.д. Спрос и предложение технологий настолько велики, что иногда кажется, что для современного человека и сама жизнь – лишь «дело техники»: нужно только знать соответствующий набор приемов, методов, алгоритмов и … можно решить все задачи!
Раньше о таких говорили проще: «слово знает!», чем и определяли суть подобной установки – магическое отношение к действительности. Не случайно технологическое мышление связано с «закатной» цивилизацией XX столетия: цивилизация, в отличие от культуры, и есть всегда одностороннее развитие технологий[a] . § 1. Методическое познание и технологии Но начиналось все гораздо раньше.
Технология есть, собственно, методически организованное действие. Технология есть практическое воплощение метода. Метод, методическое мышление были одними из основных лозунгов науки Нового времени. Именно методическое мышление было положено Р.Декартом в основание его философские системы. На ее основании перестраивалось и само здание науки: математика, физика, психология… Так, геометрию[b] , науку, имеющую ко времени Декарта уже почти двухтысячелетнюю историю, свою глубоко продуманную еще греческими мыслителями методологию, начинают интерпретировать совсем по – новому. Для античной (и средневековой)
традиции геометрия – наука, не отделимая от созерцания и — в рамках платоновской традиции,- направленная на углубление созерцательной способности[c] , переосмысляется Декартом как некая техника решения задач в виде так называемой аналитической геометрии, позволяющей сводить геометрические задачи к числовым вычислениям. Этот метод, как подчеркивал Декарт, благодаря своей механичности и эффективности, позволяет даже человеку самых средних способностей решать задачи, доступные ранее только очень талантливым математикам… К геометрии же Декарт сводил и физику.
Тем самым и все здание естествознания как бы сводилось к методу аналитической геометрии. По замыслу Декарта, для применения его метода не нужны никакие сверхнормальные способности: требуется только аккуратность и последовательность… И возникал призрак – идеал! – единой научной дисциплины mathesis universalis , которая чисто калькуляторскими методами смогла бы решать все задачи…[d] .