Страница 76 из 88
Может, в материальной жизни мы приобретаем много ценного? Нет, и в ней ничего! Все это мусор. Например, до переезда с квартиры на квартиру, пока мебель стоит, картины развешаны, все прибрано, создается впечатление красивого, уютного жилья. Однако стоит только все передвинуть, тряхнуть, как все будет представлять хлам и мусор.
Да что же, наконец, приобретает человек?
С годами слабеют руки, походка становится неуверенной, пропадает румянец, появляются морщины на лице. Усталость и апатия овладевают человеком.
И тут бывают два состояния души: или душа уже мертва, или же она мятется. Разве мало мы видели в жизни мятущихся душ?!
Гордитесь же вашим уловом! Ваши сети полны грязи жизни, и она–то и тяготит душу. Пора прекратить бесплодный улов — близится рассвет.
Остановитесь! Выйдите на берег, вытащите набухшие сети. Из Божьего цветка, полного аромата и чистоты, во что превращаются ваши души? Вытряхните всю грязь и воззовите ко Христу, Который близ вас ходит по берегу. Воскликните словами Евангелия: «Наставниче, всю ночь мы трудились, но ничего не поймали, помоги нам!»
И Господь услышит, и только один Он может заполнить ваши сети, как и на Генисаретском озере, где они заполнились по слову Его. Он наполнит благодатью так, что она будет прорывать ваши души своим обилием.
Так вот, решите теперь сами, нужны ли нам вера и христианство?
ВОПРОСЫ
1. Поскольку подавляющее большинство жителей Европы — христиане, то некоторые ученые считают, что вместо термина «европейская нравственность» следует употреблять термин «христианская нравственность». А как вы считаете?
2. Аргументируйте, что именно понравилось вам в проповеди, а что, возможно, и нет.
3. В проповеди говорится, что «мы так окунулись в суету, что потеряли общий масштаб, и наше барахтанье кажется нам очень важным и великим, а на самом деле мы плаваем как бы на веревочке и барахтаемся невдалеке от берега». Спросите у своих родителей или родственников, согласны ли они с этим утверждением? Выскажите и свое мнение по этому вопросу.
4. В этом разделе книги наша жизнь сравнивается с евангельской картиной неудачного лова рыбы на Генисаретском озере. Согласны ли вы с таким сравнением или нет? Почему?
Глава 9. Жизнь и смерть
1. Что значит жить?
А действительно, что значит жить? Может быть, живешь лишь в те редкие минуты, когда находишься как бы на острие ножа? Или когда мысль и чувства напряжены до предела? А может быть, лишь в период смертельной опасности? И тогда жизнь — это смерть, а смерть — это жизнь.
Мысль о жизни часто начинается и кончается мыслью о смерти. Пожалуй, не найдется человека, который никогда бы не думал о смерти. Вспомним предсмертные стихи С. Есенина:
До свиданья, друг мой, до свиданья,
Милый мой, ты у меня в груди.
Предназначенное расставанье
Обещает встречу впереди.
До свиданья, друг мой, без руки, без слова,
Не грусти и не печаль бровей, —
В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей.
И все–таки на вопрос «Жить ли?» человек, как правило, отвечает утвердительно: «Жить!» И прежде чем размышлять, мы просто живем. Однако в то же время «просто на жизнь» мы не согласны. Нам нужно найти «оправдание» своей жизни, нужно самим «уразуметь» ее смысл. Это почувствовал и герой повести Л. Толстого «Смерть Ивана Ильича». В свои сорок пять лет в ужасе перед надвигающимся концом он понял, что «чем дальше от детства, чем ближе к настоящему, тем ничтожнее и сомнительнее были радости». И у Ивана Ильича резонно возникает вопрос:
— Не может быть, чтоб так бессмысленна, гадка была жизнь! А если точно она так гадка и бессмысленна была, так зачем же умирать, и умирать страдая? Что–нибудь не так!
«Может быть, я жил не так, как должно?» — приходило ему вдруг в голову. «Но как же не так, когда я делал все как следует?» — говорил он себе и тотчас же отгонял от себя это единственное разрешение всей загадки жизни и смерти как что–то совершенно невозможное.
Его угасающее сознание дает единственно правильный ответ: он думал, что жил, потому что жил как все, но это не была жизнь. Он понял, что есть совсем другое существование, более точно отвечающее понятию жизни. Есть другая жизнь, и с точки зрения этой другой жизни смерти нет.
«Вдруг какая–то сила толкнула его в грудь, в бок, еще сильнее сдавило ему дыхание, он провалился в дыру, и там, в конце дыры, засветилось что–то. С ним сделалось то, что бывало с ним в вагоне железной дороги, когда думаешь, что едешь вперед, а едешь назад, и вдруг узнаешь настоящее направление.
…Иван Ильич увидал свет, и ему открылось, что жизнь его была не то, что надо.
Он искал своего прежнего привычного страха смерти и не находил его. Где она? Какая смерть? Страха никакого не было, потому что и смерти не было.
Вместо смерти был свет.
— Так вот что! — вдруг вслух проговорил он. — Какая радость!
Для него все это произошло в одно мгновение, и значение этого мгновения уже не изменялось. Для присутствующих же агония его продолжалась еще два часа. В груди его клокотало что–то; изможденное тело его вздрагивало. Потом реже и реже стало клокотанье и хрипенье.
— Кончено! — сказал кто–то над ним.
Он услыхал эти слова и повторил их в своей душе. «Кончена смерть, — сказал он себе. — Ее нет больше».
В последние годы оживленно обсуждаются проблемы, связанные с жизнью и смертью человека, причем не только в философском плане, но и в более узких рамках биоэтики. Биоэтика изучает общечеловеческие проблемы отношения к детству и старости, к смерти и жизни, вообще ко всему живому и живущему. Ее философская основа — благоговение перед жизнью, взятой в самом широком контексте.
Одна из проблем биоэтики — проблема эвтаназии. Вопрос формулируется примерно так: дать ли возможность больному человеку распорядиться правом на свою жизнь по своему усмотрению, если лечение бессмысленно или безнадежно? Тут же возникает еще вопрос: помогать ли больному человеку, если лечение безнадежно, а сам человек находится без сознания?
Огромной проблемой остается и поиск ответа на следующий вопрос — а что, собственно, считать смертью? Современная медицина так трактует определение смерти: «Новое представление о смерти возникло в связи с развитием реаниматологии. Возможность оживления привела к тому, что остановка сердца и прекращение дыхания перестали быть признаком смерти: если потенциально, восстановив кровообращение и газообмен, можно восстановить жизнеспособность человека, следовательно, остановка сердца и дыхания основанием для диагноза смерти более не является. Поэтому теоретически смертью можно считать только тот момент, когда необратимыми становятся изменения в центральной нервной системе, в мозге, и когда, восстановив сердечную деятельность и газообмен, вы все равно уже не возвратите человека к жизни…»
ВОПРОСЫ
1. Согласны ли вы с мнением людей, считающих, что человек живет лишь тогда, когда мысли и чувства напряжены до предела? Пожалуйста, аргументируйте свою точку зрения.
2. Прочтите повесть Л. Толстого «Смерть Ивана Ильича». Как вы понимаете слова писателя «вместо смерти был свет»?
3. Возможно ли жить и в согласии с законами окружающего вас общества, и в согласии с самим собой? Почему?
4. Что изучает биоэтика? Что такое эвтаназия и каково ваше отношение к ней?
2. О самом надежном капиталовложении в жизни
В главе 6 тема взаимоотношений детей и отцов была изложена в форме вопросов к известному американскому психологу Джеймсу Добсону и его ответов. В этом разделе продолжено изложение взглядов психолога на проблему духовных и материальных ценностей.
1. Как избежать страсти к материальным ценностям и полюбить саму жизнь?
Я не могу сказать, что являюсь богачом. Однако в жизни я покупал различные вещи, которых так жаждут американцы: новый автомобиль, респектабельный дом, разные приспособления и устройства, которые обещают избавить человека от всех забот. Взглянув на все эти предметы, которые могут попасть в наше распоряжение, с другой стороны кассового аппарата, я могу сказать, что они не дают того чувства удовлетворения, которое так рекламируется! Напротив, я обнаружил много мудрости в изречении: «Все вещи, которыми вы начинаете владеть, в конце концов овладевают вами!» Как это верно сказано! Предмет, за который я отдал свои заработанные тяжким трудом доллары, налагает на меня обязательства следить за ним и защищать его. Вместо того чтобы испытывать удовольствие, которое доставил мне этот предмет, я вынужден проводить около него драгоценное субботнее время, смазывать его маслом, заниматься его покраской, починкой и чисткой или, призвав представителей соответствующих учреждений, вывезти его куда подальше, чтобы никогда больше не видеть. Время, которое я мог бы использовать для полезных занятий, тратится на рабское служение стареющему куску железа.