Страница 6 из 59
Подражая тому, и Палермо, сицилийский город, соорудив славную церковь во имя тех же семи наивысших Ангелов, изобразила их таким же способом и подобием. Изображения Ангелов были здесь таковы. Святой Михаил был изображен попирающим ногами люцифера, держащим в левой руке зеленую пальму, а в правой копье, с развевающейся наверху белой хоругвию и с вытканным на ней багряным крестом.
Святой Гавриил изображен держащим в правой руке фонарь с зажженной внутри его свечой, а в левой зеркало из ясписа, зеленого камня, местами смешанного с багряным. Святой Рафаил изображен держащим в левой руке алавастр, или сосуд лекарский, и ведущим правой рукой отрока Товию, несущего рыбу, пойманную в реке Тигре. Святой Уриил изображен держащим в правой руке обнаженный меч, а в левой — пылающее вниз пламя огненное.
Святой Салафиил изображен имеющим лицо и очи опущенные вниз, а руки согнутые на груди, наподобие молящегося с умилением Богу. Святой Иегудиил изображен несущим в правой руке золотой венец, а в левой — бич из трех черных веревок с тремя концами. Святой Варахиил изображен несущим в недрах в одежде своей цветы белых роз. Все эти вещи служат знаками их великих служений у Господа Саваофа и особых вооружений и сил против семиполчищного легиона, возглавляемого семиглавым зверем.
Семиглавый же зверь, или змий, ополчающийся семиполчищным легионом против семирогого Агнца, Христа Господа нашего, окружаемого семью изящнейшими Ангелами, также вооружился, собрав все свои душевредные оружия, напоенные смертоносным ядом, из которых наибольшими и сильнейшими являются следующие семь, то есть семь смертных грехов: гордость, зависть, леность, нечистота, обжорство, лакомство и гнев, ибо этими семью оружиями он более всего завоевывает вселенную.
Это оружия смертные, ибо если кто-нибудь уязвлен хотя бы одним из них и не приступит к врачевству святым покаянием, тот, несомненно, умрет душой навеки. Собрав эти смертные оружия, супостат скрыл их в одном неком захваченном им домике, в мизерном гадаринском обывателе, и скрыл лукавым образом, как бы пребывая в засаде, чтобы никто не приметил его замыслов.
Однако эти его военные хитрости обнаружены по истинным знакам и как бы перстом указаны святыми евангелистами Лукой, Марком и Матфеем, описывающими нынешнего бесноватого и легион бесовский. 1. «В горах кричал» (Мк. 5, 5). Это знак первого смертного греха — гордости. Ходить горою высокоумия, над всеми превозноситься, много о себе думать и при том еще вопить, похваляться, тщеславиться — все это грех смертный. О враг!
Твое место в бездне, в пропасти, а не на горе! Разве ты не знаешь, что говорит Писание: «Что высоко у людей, то мерзость пред Богом!» (Лк. 16, 15) 2. «Живший во гробах» (Лк. 8, 27). Это знак второго смертного греха — нечистоты, ибо она, лишившись милости Божией, оживляющей душу человека, подобна мертвому трупу, смердящему во гробе: «Засмердели и сгнили» (Пс. 37, 6) душевные раны любодея. 3. «В одежду не одевавшийся» (Лк. 8, 27).
Это знак третьего смертного греха — обжорства, жадности, пьянства, которое может обнажить и праведных Ноев. Ибо что на свете может так довести человека до наготы, до убожества, до нужды, как обжорство и пьянство! Недаром написано: «Любяший вино и елей не разбогатеет» (Притч. 21, 17), «наг будет». 4. «Никто не мог миновать этот путь» (См. Мф. 8, 28).
Это знак четвертого смертного греха — лакомства. Ибо, заседая на распутьях, разбивал и грабил. Но какой на свете разбойник и грабитель больше и хуже лакомства? Ибо оно только тем и живет, что чинит неправду ближним, разбивает, грабит, крадет, отнимает, чтобы насытить свое ненасытное лакомство. Но трудно ему насытиться, ибо, как говорится в Писании: «Ад и погибель не насыщаются, так и человеческие очи ненасытны» (Притч. 27, 20). 5. «Разрывал узы железные» (Лк. 8, 29).
Это знак пятого смертного греха — гнева, ярости, лютости, которая чего только не порвет, не поломает, не сокрушит! И железо для нее как солома, и цепи как паутина! 6. ««Избивая камнем»«. Это знак шестого смертного греха — зависти, ибо она бросает в ближнего как бы камнями, злыми словами, достанет и издали, и за сто миль, и в чужом краю, показывает его людям в превратном виде, осуждая, клевеща, ругая, унижая, отнимая славу, поистине, избивая камнями. 7. «Живший не в доме» (Лк. 8, 27).
Это знак седьмого смертного греха — лености, лености к хвале Божией! Ибо она нерадит о храмах Божиих, а если когда-либо случайно заглянет туда, то с малой набожностью, желая поскорее услышать: «С миром изыдем». Итак, собрав все эти оружия, объясненные у евангелистов упомянутыми знаками, в одном порабощенном человеке, как бы утаив их, семиглавый змий с семиполчищным своим легионом семичастных смертных грехов преграждает путь семирогому Агнцу: «Встретил Его» (Лк. 8, 27).
Встреча — это уже военная схватка: войска сошлись, началась битва. Каждый взялся за свою броню, за свои оружия, и началась брань: «Михаил и Ангелы его воевали против дракона». Наступает старшая глава змиева, глава гордости: «Взойду на небо, буду подобен Вышнему!» (Ис. 14, 14). Поражает эту змиеву главу святой Архистратиг Михаил, защитник чести и славы Божией, поражает отмстительным обоюдоострым мечом, изощренным с одной стороны познанием Бога, Творца своего, а с другой стороны — познанием себя и творения Создателева.
Поражает этим обоюдным мечом змия, восклицая: «Господь сотворил нас, а не мы!» (Пс. 99, 3), — и тотчас же подносит свою победную хоругвь, хоругвь белую, к очерненному огнем наказания Божия углю — главе адской, люциферу; хоругвь белую в знак того, что естество ангельское, не отпавшее от Бога, согласно Писанию, есть убеление жизни вечной; хоругвь, украшенную крестом багряным, — в знак того, что ангельское падение и небесные развалины восполнятся святыми людьми, искупленными Крестом и Кровью.
Подносит и знамение победы — пальму, всегда зеленеющую, никогда не увядающую, в знак своего вечного пребывания и неотпадения от Господа Бога. Лети же, гордостная глава змиева, до самых пропастей адских! Возносившаяся до небес, низвергнись до ада (ср. Мф. 11, 23; Лк, 10, 15)! И труп, высившийся на горах, пал под ноги Архистратига.
Топчи же, воевода небесный, сего аспида и василиска, попирай льва и змия (см. Пс. 90, 13). Потом сражается вторая глава змиева, глава нечистоты и любодеяния, хотящая поглотить весь мир своей пастью, ибо «все, что в мире, похоть плоти» (1 Ин. 2, 16), глава помраченная, потемняющая ум человеческий мерзкими телесностями, содеваемыми во тьме ночи, почему эта страсть и названа в Лествице ночной птицей, или совой.
Против этой нечистой главы выступает святой Гавриил, чистый благовестник Пречистой Деве пречистого зачатия Еммануилова, вооруженный, как всегда делают ночью, светлым фонарем, тьму нечистоты прогоняющим. И как бы застав во грехе, обличая, угрожая и воздавая наказанием, тотчас же предстает с прозрачным или пречистым зеркалом, чтобы эта мерзкая, как ядовитый василиск, главишка, узрев в зеркале свою скверность, сама издохла от своего вида. Лежи же мертвой, смердящая скотина!
От твоего смрада отвращаются все целомудренные, стараясь сохранить свою душу, как свечу в фонаре, не омраченной тьмой нечистоты, ежечасно взирая в свое чистое размышление, как в зеркало, и исправляя то, что требует какого-либо исправления. Затем встает на бой третья глава змиева, глава обжорства, пьянства, роскоши, а она силится пожрать и поглотить целые города и места.
Подтверждением этого служит следующий пример из Патерика. Один пустынник в странах Египетских, взяв какое-то свое рукоделие, понес продавать его в столичный город Египта, Александрию. Идет по пути, приближается к городу и, уже видя сам этот город Александрию, молится Богу, чтобы Он дал ему пребыть там без соблазнов и возвратиться. И в это время по откровению Божию ему было такое видение: видит змия великого и страшного, столь великого, что телом своим он окружил весь город Александрию, и как бы оградил его стеной, а голову свою обратил внутрь города и, открыв свой страшный зев, пожирал всех людей, старых и молодых, светских и духовных.