Страница 51 из 59
У того, кто «поминает кончину», грех не поселится: «Вовеки не согрешишь» (Сир. 7, 39). Прекрасно говорит апостол от лица всех помнящих о смерти: «Смерть действует в нас, а жизнь в вас» (2 Кор. 4, 12), — то есть как бы говорит: «Вы потому так много себе позволяете и беспечно грешите, что в вас действует жизнь, и вы надеетесь долго прожить на свете, мы же живем скромно в страхе Божием и остерегаемся грешить, ибо в нас действует смерть, мы имеем смерть пред очами, мы смотрим во гроб: «Страх смерти напал на нас» (Пс. 54, 5)».
Обращаюсь здесь к духовному столпу нашему, телом уже сошедшему во гроб, а душой пребывающему на небе, к высокопревелебному его милости отцу архимандриту Печерскому, и повторяю, что в нем погребались цари мидян, парфян и персов, погребались, а не царствовали, умирали, а не жили, побеждались, а не побеждали, ибо в нем действовала смерть, ибо он памятовал о смерти.
Мир сей, полный прелестей и соблазнов, подобный царю персов, предавшихся волхвованию и чарованию; плоть, восстающая против духа, как царь парфян, почитающих скверную Венеру дьявол, погубляющий наши духовные плоды, как царь мидян, имеющих страну бесплодную, — все эти злые, но сильные цари, если когда-либо приступали к той непобедимой крепости, если когда-либо атаковали тот крепкий столп, совершенно изнурившись над ним, как младенцы над камнем, принуждены были пасть около него трупами, становились мертвыми и погребались.
Погребен был в нем мир, когда он с молодых лет оставил «мир и все, что в нем» (1 Ин. 2, 15), и жил в иноческом чине непрерывно до конца своей жизни, ибо хорошо знал, что «проходит образ мира сего» (1 Кор. 7, 31), и проходит так, как говорит Давид об одном превозносящемся в мире кедре: «И прошел я мимо, и вот, его нет» (Пс. 36, 36).
Слова: «мимо прошел», — халдейский Парафраст (толкователь) употребляет в третьем лице и читает это место так: «Мимо он прошел, и вот его нет». Подобно этому проходит и мир сей: «Мимо он прошел, и вот его нет». Писание не говорит: «и вот его уже нет», но: «И вот его нет», то есть как бы говорит: и тогда, когда был мир, его по-прежнему не было, ибо сколько бы веков он в себе ни имел, все в нем неистинное, все непостоянное, все как будто бы и не было.
Имеет богатство, подлинно существующее, но скоро погибающее, имеет почести, но неистинные, ибо они скоро изменяются, имеет роскошь, но не существующую, ибо она скоро утекает. И потому, хотя мир и существует, но его как бы нет и не было: «И вот его нет». Благоразумно поступил усопший в Боге архимандрит, когда подобно Марии избрал «благую часть» (Лк. 10, 42)
: избрал отвержение мира, как вещь истинно добрую, которая, противоположно неистинному и непостоянному миру, заслуживает себе вечное пребывание на небе. Погребено было в нем мудрование плоти, восстающей против духа, когда по совету апостольскому он умерщвлял «тело свое» (1Кор. 9, 27), чтобы жить с Христом Господом, ибо он знал, что достигнет вечной жизни не иначе, как через самоумерщвление, согласно словам Писания: «Умерли, и жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге» (Кол. 3, 3).
Сначала сказано умерли, и умерли через умерщвление своего тела, а потом уже обещается вечная жизнь со Христом. И Моисей вышел с людьми израильскими из Египта в землю обетованную не ранее того, как в нем были поражены смертью первенцы египетские. Подобно этому и человек не войдет в жизнь вечную до тех пор, пока не истребит в себе самоумерщвлением своих страстей.
Усопший в Боге умертвил в себе того египетского первенца, когда духовными трудами, воздержанием, постом, бодрствованием и поклонами так истомил себя, что у него остались лишь кожа да кости, и потому свободно мог сказать о себе словами Давида: «Кости мои как сухое дерево высохли, и я как сено высох» (Пс. 101, 4). Пал побежденный этой крепостью и дьявол, которого он победил молитвой как мечом.
Ибо молитва — это меч, как говорит святой Златоуст: «Когда бесы видят нас во оружейными молитвой, они отбегают как разбойники и злодеи, узревшие воинский меч, обнаженный над их головой». Как злодеи отвращают свою голову от меча, так и дьявол уклоняет свою шею от молитвы. Но истинно то, что во блаженной памяти преставившийся отец наш был весь на молитвах, весь на прилежном исполнении церковных и келейных правил, почему и побеждал молитвой, как мечом, человекоубийцу-дьявола (см. Ин. 8, 44).
Итак, у сего духовного столпа находили свою смерть и погребение мир, плоть и дьявол, как некогда в столпе Данииловом цари персов, парфян и мидян. Когда возлюбленная в раю в Песни Песней начала заниматься созиданием неких духовных столпов, то ей припевал Дух Святой: «Ноздри твои как столп, шея твоя как столп» (Песн. 7, 5). Затем и сама она говорит о себе: «Сосцы мои как столп».
Не хотел ли здесь Дух Святой от лица возлюбленной сказать это тем людям, которые в нашем мире стараются созидать не иные столпы, как ноздри, шею и грудь? Ибо те, которые хотят наслаждаться тщетной людской славой, как бы неким запахом, которые усиленно стараются об этом и к этому прилагают все свои силы, — не творят ли, говорю, они ни что иное, как «созидают ноздри свои как столп», и столп дымный, о котором вспоминается в книгах Судейских: «Явился огонь, исходящий от города, и столп дымный» (Суд. 8, 40).
Ибо, как известно, дым бывает там, где огонь обжигает какую-либо вещь. Подобным образом происходит и тщетная слава от людской хвалы, и как дым разливается в воздухе и исчезает, так и пустая похвала исчезает как дым. Те, которые много о себе думают, от гордости высоко вытягивают свою шею, стараются возвыситься, не творят ли они не что иное, как «созидают шею свою как столп», и столп из тростника?
Ибо как тростник возрастает высоко вверх, а внутри пуст, так и считающий себя чем-то — ничто. А те, которые всю мысль свою утопили в богатстве, не творят ли они не что иное, как созидают сосцы свои как столп, говоря душе своей: «Много добра лежит у тебя на многие годы». Они как сосцы: «Ешь, пей, веселись» (Лк. 12, 19). Так мог бы сказать Дух Святой, приравнивая сосцы Своей возлюбленной к некоторым людям.
Однако известно, что Дух Святок имел здесь в виду особые богословские добродетели Своей возлюбленной: веру, надежду и любовь. Когда Он говорит: «Ноздри твоя, как столпы», — Он показывает ей веру, которая невидима, по словам апостола: «Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (Евр. 11, 1). И как благовонная вещь, хотя бы она хранилась где-либо невидимо для очей, узнается по запаху, так и вера, хотя она невидима, однако через нее, как бы по какому-то запаху, познается в нас Бог.
Когда Дух Святый говорит: «Шея твоя как столп», — то показывает ее надежду на Бога. Ибо как столп, так и надежда возносится горе, утверждается Богом; и как столп бывает неподвижным, так и «надеющийся на Господа, как гора Сион, не подвигнется вовеки» (Пс. 124, 1). Когда же говорит: Сосцы твои как столп, — то этим являет любовь ее, исходящую из сердца, никуда не разливающуюся, но прямо направляющуюся к Богу.
Не погрешу, если обращу эти слова Святого Духа к нашему столпу духовному, усопшему в Боге отцу и пастырю, ибо он был воистину совершенным в этих трех добродетелях: вере, надежде и любви. Не такой он был человек, чтобы созидать «ноздри свои как столп», чтобы, говорю, желать суетной людской славы и возноситься в тщеславии подобно дыму в воздухе.
Он не созидал «шею свою как столп», ибо не возносился на высоту гордости и самомнения, как пустая трость. Он не созидал и «сосцы свои как столп», ибо не полагал надежды своей на имения, но собирал их для того, чтобы сосать их, как сосцы, питая теми сосцами убогих, и основывал всего себя на вере, надежде и любви. Был столпом, непоколебимым в вере, как свидетельствуют об этом его устные диспуты с противниками и написанные им мудрые ответы на хульные вопросы, предложенные гонящими благочестие.
Был столпом в надежде, что извещает само набожное житие его, всегда происходящее из надежды. Никогда человек не стал бы отдаваться великим духовным трудам, подвигам, молитве и другим добрым делам, если бы он не надеялся получить за это милость от Бога. Но истинно то, что усопший в Боге архимандрит был весьма набожной жизни, как это всем известно, и потому имел совершенную сильную надежду на Бога.
Был столпом в любви, в любви к Богу и ближнему. Что он любил Бога, это видно уже из того, что он любил ближнего, ибо «любящий брата любит Бога» (1 Ин. 4, 21), а что он любил ближнего, это засвидетельствуйте вы, имевшие с ним постоянное общение, пользовавшиеся его благосклонностью, насыщавшиеся его добротой и узнавшие любовь его, и признайте, что как в вере и надежде, так и в любви он был столпом крепким и сильным.