Страница 50 из 59
При всех тех болезнях и воздыханиях он был как бы медью, раскаленной в печи, прохлаждаясь одним только Богом и говоря: «Ты мое прибежище от скорби, объявшей меня! Радость моя! Избавь меня от окруживших меня!» (Пс. 31,7). Показал также твердость, как один из тех, которых знаменуют Христовы медные ноги. Богослов, как вы слышали, видел Христа с медными ногами.
Навуходоносор, напротив, видел золотого идола с глиняными ногами: голени железные, а некая другая часть глиняная, то есть сами ступни, на которых стоял тот болван, были глиняными. Почему они были глиняными, это надлежит узнать. Если ноги Христовы, по объяснению св. Амвросия, были подобны меди для того, чтобы изобразить через это твердость набожных людей, то ноги идола были глиняными для того, чтобы через это была познана нетвердость людей ненабожных.
Ибо, как известно, глиняные ноги только до тех пор стояли, до тех пор держали на себе своего болвана, пока не оторвался камень, а как только упал камень, они не только сами сокрушились, но и всего идола обратили в прах. Подобно тому и нетвердые люди только до тех пор кажутся пребывающими в набожности, пока не падет на них, как бы камень, какое-либо приключение.
Другие же терпеливы до тех пор, пока не случится какой-нибудь повод к нетерпеливости: дотоле трезвы, чисты и добры, пока нет случая к пьянству, греху и злобе; дотоле набожны, пока нет причины к безбожию. Когда же падет на них, подобно падению камня на глиняные ноги, какое-либо искушение, то оно сокрушает их твердость, и они повергают свою несправедливую добродетель как золотого, но бездушного идола, на землю и обращают в прах.
Не таковы ноги Христовы, уподобленные меди. Не таковы, говорю, те люди, которые тверды в добрых учениях. Хотя бы они шли и среди множества камней преткновения и соблазна, они «не преткнут о камень ногу свою» (Пс. 90, 12), не упадут и не разобьются. Таков был и усопший в Боге архимандрит. Не как глина, но как медь стоял он твердо, как бы водруженный и неподвижный, так что ни ветры напастей, налетавшие на него и на всю обитель из мира, не поколебали его, ни реки испытаний не потопили его, ни внешние и внутренние скорби и беды не сокрушили его как какую-либо глину, ни сети вражий не вредили ему настолько, чтобы он пал в какую-либо глубокую и известную яму по пути к спасению.
Он всегда был столпом, и столпом, утвержденным в Боге, говоря словами Писания: «Утвердилось сердце мое в Господе, Господь — утверждение мое и прибежище мое» (Пс. 17, 3). Из таких духовных материй, из терпения и твердости, созидался усопший в Боге высокопревелебный архимандрит, созидался не только как столп Соломонов, стоящий в церкви, но и как столп Даниилов, хитроумно созданный в Екбатане Мидийской.
Еврейский историк Иосиф пишет, что святой пророк Даниил, находясь в плену в идолопоклоннической стране, имел там великую силу, ибо царь возвеличил его и поставил князем над воеводами и над всей Вавилонской страной, и что он соорудил в Екбатане, мидийской столице, столп весьма великий, дивный и великолепный, потратив на него немало средств, и этим столпом восстановил упавшую славу израильского народа в земле неприятельской.
Тот столп имел две особо отменные вещи. Во-первых, как сообщает историк, он и после долгого времени казался столь новым, как будто был выстроен теперь: по прошествии нескольких сот лет, ко времени этого историка, строение осталось таким, как будто бы оно было выстроено при нем, и всегда казалось новым. Во-вторых, в нем погребались цари мидян, парфян и персов, и таким образом он сделался единой гробницей этих владетелей и монархов.
В такой же столп духовно созидал себя усопший в Боге высокопревелебный архимандрит, ибо воистину имел в себе обе вещи, приписанные историком столпу Даниилову. Что касается всегдашней новизны сего столпа, то здесь я назову ею великодушие, которое, мужественно претерпевая все находящие извне скорби, утешается в едином Боге. Ибо как новизна столпа Даниилова не была повреждена воздушными переменами, ветрами и дождями, так и великодушие мужественного человека не изменяется от находящих извне напастей.
Кто не изнемогает в скорбях, кто не бывает удручен напастями, кто не падает в малодушии и маловерии и, возложив всю печать свою на Бога, полагает надежду в Нем одном и Им прохлаждает свое сердце, тот всегда нов, радостен в Боге и как бы беспечален, по Писанию: «Нас огорчают, а мы всегда радуемся» (2 Кор. 6, 10). Ибо находящие извне скорби умножают в богодуховенном муже не печаль, а духовную радость о Боге.
Воспевает пророк Аввакум: «Хотя бы не расцвела смоковница и не было плода на виноградных лозах, и маслина изменила, и нива не дала пищи, хотя бы не стало овец в загоне и рогатого скота в стойлах, — но и тогда я о Господе радуюсь и возвеселюсь о Боге Спасе моем» (Авв. 3, 17-18). Смотрите, откуда этот пророк, исполненный Святого Духа, преисполняется радостью? Не от скорбей ли, напастей и печалей?
Сады, говорит он, огороды и виноградники не дадут плода, не будет урожая в поле, голод будет среди людей и скота, и если кто-либо похитит волов от яслей, разве не напасть, разве не печаль и хлопоты будут от этого для господина? А пророк вместо скорби и печали воспевает: «Я о Господе радуюсь и возвеселюсь о Боге Спасе моем». Почему и говорит, когда случаются такие печали: если я снесу их мужественно и не буду малодушествовать, то достигну совершенства и буду возвышен Богом.
«Господь Бог мой, сила моя, и направит ноги мои к совершенству и на высоту возведет меня» (Авв. 3, 19)! Видите, как находящие на богодухновенного мужа скорби умножают его духовную радость о Боге. Прекрасно говорит об этом святой Киприан, согласуясь с пророческими словами: «Пусть не будет плода в винограднике! Пусть обманет древо маслинное!
Пусть злаки увянут от зноя, и поле не даст урожая! Что в этом христианам, что в этом служителям Божиим, которых призывает рай, которых ожидает благодать и богатство небесного царствия? Пусть радуются о Господе, а злое и противное мира сего пусть несут с мужеством, если чают будущих благ!» Такова была новизна, таково было мужественное великодушие, такова была всегда духовная радость в Боге ныне поминаемого богодухновенного мужа, высокопревелебного архимандрита.
Не было ли плодов в винограднике, то есть добра в святой обители, как бы те виноградники были опустошены нашествием неприятельским, оскудевала ли пища у овец, то есть умалялись ли доходы словесных овец в Богородичной овчарне, пропадали ли волы от яслей, то есть отходили ли местности к польской стране и как бы уводились у святой обители волы, случались ли другие подобные немалые скорби, напасти и заботы, — этот столп не терял своей новизны, сей, говорю, богодухновенный муж не терял своего великодушия, упования и духовной радости в Боге, но в тайных молитвах своих песносло-вил сердцем вместе с Аввакумом: «Я же о Господе возрадуюсь и возвеселюсь о Боге Спасе моем», — ибо он хорошо помнил совет святого апостола Иакова: «С великою радостью принимайте, братия мои, когда впадаете в различные искушения», то есть в скорби, в печали и различные напасти (Иак. 1, 2).
Что касается другой вещи, достойной примечания, которую имел столп Даниилов, того, что в нем погребались цари мидян, парфян и персов, то и ее можно усмотреть мысленными очами в нашем столпе духовном. Да будет мне позволено здесь назвать смертные грехи царями, и царями нечестивыми. К этому мне дает повод апостол в следующих словах: «Да не царствует грех в смертном вашем теле» (Рим. 6, 12)
, — где он называет грех царем, и это истина. Ибо известно, что как царь обладает своими подданными, так грех водит за собой того, кого оседлает и в чьем сердце укоренится. И потому, сколь много грехолюбивый человек имеет грехов и страстей, которые совершает, столь же много он имеет нечестивых царей, которым повинуется: «которого хочу, не делаю, а которого не хочу, делаю» (Рим. 7, 19).
Эти нечестивые цари, грехи, говорю, смертные, у одного живут и царствуют, у другого умирают и погребаются. Они живут и царствуют у того человека, который не имеет смерти пред очами, обещая себе долгую жизнь и говоря: все время в моей власти, успею покаяться в старости. У такого греховное царство заложило свою столицу, как свидетельствует об этом Давид: «Как нет успокоения в смерти их».
Святой Иероним с еврейского языка читает это место так: «Как не помышляли о смерти своей, посему овладела ими гордость совершенно, оделись они в неправду и нечестие свои. Происходит как из тука неправда их, ходят они по любви сердца» (Пс. 72, 4, 6-7). Они, говорит он, не мыслили о смерти, и потому в них воцарились все грехи. Умирают же и погребаются эти нечестивые цари у того человека, который всегда имеет смерть пред очами.