Страница 61 из 63
Еще с того часа, когда Давид убил Голиафа, душа Ионафанова соединилась с душой Давида, и возлюбил его Ионафан всей душой своей (см. 1 Цар. 20). Знаешь ли и то, сколь ненавидит царь Саул своего зятя Давида, как он ищет убить его? Не далее, как вчера возобновился царский гнев на Давида. Вчера был праздник и обед у паря, во время которого царевич Ионафан нарочно упомянул при отце о своем .возлюбленном друге.
Царь же Саул, услышав имя Давидово, столь воспалился великой яростью, что, схватив копье, хотел ударить им Ионафана, сына своего, и убить его; и он убил бы его, если бы Ионафан не вскочил и не вышел из-за стола. Узнай еще и то, что накануне вчерашнего дня Давид тайно приходил к Иоанафану, и они, сидя в сокровенном месте, долго со слезами беседовали друг с другом и утвердили свою любовь вечными клятвами: «И снова Ионафан клялся Давиду своею любовью к нему, ибо любил его, как свою душу» (1 Цар. 20, 17).
И дал Ионафан такой совет Давиду: «Ты уходи отсюда, чтобы не узнал о тебе мой отец, и скройся сегодня утром и после утра в одном месте у камня, — он указал ему место и камень. — Я же завтра, во время обеда, нарочно упомяну о тебе пред отцом моим и посмотрю, как относится к тебе мой отец: озлоблен ли еще против тебя, или уже престал от злобы?
И о том извещу тебя таким образом: сам выйду в поле (так как не верю никому), чтобы никто не узнал нашей тайны и не возвестил царю и чтобы нам не пострадать обоим. Поэтому я приду сам с одним только малым отроком, хотя я и ему не доверяю. И когда приближусь к тому месту и камню, где ты будешь скрываться, выпущу три стрелы и пошлю отрока собрать стрелы.
И если я крикну ему громким голосом: стрела около тебя! — то ты знай, что я возвещаю тебе мир, что отец не гневается на тебя. И тогда ты выйдешь ко мне из-за камня. Если же я скажу отроку: стрела далеко от тебя, — то ты, услышав это, знай, что отец мой не перестал гневаться, озлоблен против тебя, и тогда уходи и скройся там, куда тебя направит Господь (см. 1 Цар. 20, 17 и сл.).
Я же опять размышляю: почему Ионафан пожелал изъявить свою искреннюю любовь и приязнь не каким-либо иным образом, но только луком и стрелами? Почему он выпустил не более, не менее, как три стелы? Размышляя об этом, вижу я мысленными очами своими честного старца, архиерейским саном украшенного, подобного Василию Великому, — его родного брата святого Григория Нисского, и слышу из его уст богомудрые слова, которые он говорит от лица богообрученной невесты: «Бог устрелил меня, невесту Свою, как стрелой в цель, Единородным Сыном Своим, о Котором сказано через пророка Исайю: «Соделал Меня стрелою изостренною» (Ис. 49, 2).
Стрела же та, пронзив меня остротой веры, привлекла ко мне с собой и стрельца, по речению: «Я и Отец — одно», и: «Придем к нему и обитель у него сотворим» (Ин. 10, 29: 14, 23)». Услышав эти богомудрые слова церковного учителя, я уразумел, что любовь Ионафанова к Давиду, и лук, и стрелы, и стреляние были преобразованием любви Божией к нам. Бог Отец — стрелец.
Бог Сын — стрела, поставленная для стреляния; цель — душа или боголюбивое сердце. Куда ударит стрела, туда приходит и стрелец, хотя бы для того, чтобы посмотреть, попал ли? В чье сердце устреляется Сын, туда привлекаются и Отец со Святым Духом. Но посмотрю, из какого лука испускает Бог Отец эту стрелу, Сына Своего, в сердца, преисполненные любовью?
Смотрю опять на город Иерусалим и на предградие его, и вижу мысленного царевича Ионафана, Небесного Христа, Спасителя нашего, исходящего из Иерусалима в поле Голгофское, несущего, как бы лук, Крест на плечах Своих и кровавые капли на Теле Своем, как бы стрелы в колчане, которыми хочет устрелить и уязвить многих. Он устрелит ими и зверей, то есть зверонравные сердца человеческие, и сделает их Своим изрядным ловом, пленив их любовью к Себе.
«Встретили одного киринеянина, по имени Симона; сего заставили нести Крест Его» (Мф. 27, 32). Это мальчик пошел с царевичем собирать стрелы. Идет царевич с мальчиком — Христос с киринеянином — прямо на Голгофу. Есть там и сокровенное место, именуемое гробом, и камень великий у дверей гроба. Не скрывается ли там Давид или, лучше сказать, сам праотец Адам? Нет ли там главы Адамовой? Думаю, что так. Есть.
Будет, значит, Адаму и Давиду и всем праотцам, которые там с ними, некая весть от Стреляющего. Через малое время показался Крест на Голгофе, а на нем составы Господа нашего Иисуса Христа, жилы и вся плоть, напряженная, как тетива на луке. Лук этот Бога Отца, Он его натянул, Он отдал вместо нас Сына Своего на смерть крестную.
Потом пришел воин с копьем и ударил им в ребра Христовы. Это раскрылся колчан стрел. «И тотчас истекла Кровь и вода» — это стрелы посыпались из колчана, ибо сколько пролилось капель драгоценнейшей Крови Христовой и пречистой воды из Его ребер, столько же испущено стрел Его, которыми Он устреляет, пронзает и уязвляет сердца человеческие.
Прежде всего, сколь уязвили они сердце Пречистой и Преблагословенной Девы Марии, Матери Его, стоявшей у Креста! Ибо когда увидела Она Сына Своего пронзаемым, Кровь источающим, тотчас же почувствовала, как будто пронзается Ее сердце, во исполнение пророчества Богоприимца Симеона: «И Тебе Самой оружие пройдет душу» (Лк. 2, 35).
Эти стрелы уязвили сердце возлюбленного ученика, святого Иоанна Богослова, стоявшего у Креста, который видел и описал все это. Эти стрелы уязвили и сердца тех, которые, зная неповинно преданного на смерть Господа, плакали, рыдали и возвращались «бия себя в грудь» (Лк. 23, 48). Эти стрелы устрелили и зверей. Зверем была стоявшая у Креста грешница Магдалина, но как ее сердце уязвила стрела любви Божественной, испущенная из лука крестного!
О сколь превосходный лов стрельцу Богу! Ибо из грешницы сделалась праведной, из порочной чистой, из блуднииы девой. Святой Златоуст говорит о ней: «Сначала была блудницей, а ныне она дева, сестра Христова, невеста Слова» (поучение в Великую среду). Зверем был и разбойник, зверски нападавший на дорогах, творивший разбои. Когда же ударила в него стрела любви Божественной из лука крестного, уязвлено было сердце его.
О сколь превосходный лов стрельцу Богу! Ибо из зверя он сделался агнцем, из разбойника исповедником Христовым, из хищника райским жителем. «Ныне же будешь со Мною в раю», — сказал ему Господь (Лк. 23, 43). Достигли те стрелы любви Божественной, испускаемые из крестного лука, с тетивы, т.е. плоти и жил Христовых, достигли и святого Петра, который, как дикий зверь, скрывался где-то далеко в сокровенном месте и горько плакал: «Скажите ученикам и Петру» (Мк. 16.7). Не бойся, Петр, не отчаивайся!
Любит тебя Христос и вопрошает тебя: «Симон Ионин! Любишь ли ты Меня?» (Ин. 21, 16). Не бойся, Адам! Не бойся, Давид! Не бойтесь, святые праотцы! Около вас падают стрелы, близко к вам Божие милосердие! Да будет вам известно, что уже прекратился гнев на вас Царя Небесного, что уже примирил Его с вами Сын Божий, Который есть мир наш.
Блажен и преблажен тот, кому может быть сказано: стрела около тебя, близка к тебе любовь Божия! Приблизься к ней, и она приблизится к тебе еще ближе, устрелит тебя в самое сердце. Но окаянен и преокаянен тот, кому говорят: стрела далеко от тебя, далеко отстоишь ты от любви Божией: «Удаляющиеся же от нее погибнут» (Пс. 72, 27). О грешные люди!
Уготовим сердца наши как бы в цель для стреляния; поставим их навстречу этим стрелам Божиим, подойдем к ним ближе, чтобы они скорее попали в нас и уязвили нас любовью Божественной, чтобы каждый мог воскликнуть вместе с Давидом: «Возлюблю Тебя, Господи, крепость моя» (Пс. 17, 2). Но узнаем еще и то, какова тайна троякого числа стрел Ионафановых?
Эти три стрелы послужили преобразованием Трех Лиц в Едином Боге, уязвляющих нас любовью Божественной. Уязвляет нас Бог Отец стрелой любви Своей Божественной, «ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного» (Ин. 3, 16). Найдется ли в поднебесной кто-либо такой, кто бы отдал за кого-нибудь на смерть единородного сына своего? Никто.
А Бог Отец отдал за нас на смерть Единородного Сына Своего. Неудивительно, что Авраам не пощадил сына своего, принес его в жертву, ибо он сделал это для Бога, но дивно то, что Бог ради нас не пощадил Своего Сына. Кто мы? Бренность, гной и черви! Пощадил Бог Исаака, удержав руку Авраамову, чтобы он не заклал его, а Своего Сына не пощадил, не удержал убийственных рук, распинавших Его, но попустил Его заклание за нас. О любовь Божественная!
Знай же, мир неблагодарный, как возлюбил тебя Бог! Так возлюбил Бог мир, так возлюбил! Уязвляет нас Бог Сын стрелой любви Своей Божественной, возлюбив нас величайшей любовью, как пишется в Евангелии: «Возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их» (Ин. 13, 1). «До конца!» Подобно тому, как желающий выпить чашу за здравие своего возлюбленного друга выпивает ее до конца, до последней капли, так и Сын Божий возлюбил нас, возлюбил «до конца» и, пия за нас Чашу Своих страданий, испил ее до основания, до конца.