Страница 66 из 126
Самъ пламенный молитвенникъ — делатель молитвы iисусовой, о. Анатолш всегда внушалъ сестрамъ–непрестанно творить эту молитву и при этомъ напоминалъ имъ о необходимости соблюдать чистоту сердца. О. Амвросш называлъ о. Анатолiя великимъ старцемъ и дЬлателемъ молитвы iисусовой: «Ему такая дана молитва и благодать», говорилъ онъ, «какая единому отъ тысячи дается», т. е. умносердечная молитва. О. Анатолш на склоне дней своихъ имелъ те же дары духовнаго совета, прозрешя въ тайники души человеческой и знашя будущаго, чемъ были такъ богаты его наставники велиие старцы Макарш и Амвросш. Онъ предузнавалъ о смерти близкихъ его духовныхъ детей, ихъ болезни и невзгоды, и осторожно предупреждалъ техъ, къ кому приближалось испыташе. Воспоминашя его духовныхъ детей полны описашемъ подобныхъ событш. Одной инокине и одному иноку еще задолго онъ предуказалъ ожидавшш ихъ настоятельства, а одной девушке прюткрылъ скорую кончину; монахине болезни ногъ. Предупреждая о готовящихся испыташяхъ, онъ внушалъ своимъ чадамъ принимать таковыя съ покорностью воле Божiей.
Когда же скончался старецъ Амвросш, о. Анатолш тяжело почувствовалъ свое духовное сиротство и самъ сталъ быстро приближаться къ закату своей жизни. Со скорбiю о разлуке съ о. Амвроаемъ прибавилась еще другая скорбь: ему епархiальный епископъ, нерасположенный къ о. Амвроспо и ко всему его делу, запретилъ въездъ въ Шамордино. Этотъ нравственный ударъ оставилъ на немъ тяжелый следъ. Здоровье его окончательно пошатнулось. Въ 1892 г. онъ ездилъ въ Петербургъ и Кронштадтъ повидаться съ о. iоанномъ, съ которымъ они оба чувствовали взаимное уважеше другъ къ другу. Они сослужили вместе 10 октября въ день памяти о. Амвроая. Столичные врачи нашли у о. Анатолiя слабость сердца и оттекъ легкихъ. Въ следующемъ году болезнь эта стала принимать еще более тяжелую форму. 15 окт. 1893 г. о. Анатолш тайно принялъ схиму, о чемъ зналъ только его духовникъ о. Геронтш и самые близгае. Черезъ три съ половиной месяца после этого, 25–го января 1894 г., старецъ о. Анатолш преставился и былъ погребенъ недалеко отъ могилъ его великихъ наставниковъ.
Смерть любимаго старца вызвала въ его преданномъ ученике, будущемъ великомъ старце Варсонофш, нижеследуюгще безхитростньге стихи, какъ бы запечатлевгше надгробный плачъ погребающей своего старца осиротевшей братш:
Онъ какъ ангелъ небесный служилъ,
Полный вгьры, предъ Господомъ Силъ,
Какъ свгьтилъникъ аяя средъ насъ!…
Всгь мы помнимъ торжественный часъ,
Когда въ схиму его облачили И съ слезами во гробъ положили,
И почтили молитвенно память его,
Пгьснъ воспгьвши надъ нимъ погребальную,
Пгьснъ святую и грустно–прощалъную:
"Упокой, Христе, душу раба Твоего,
"Со святыми, гдгь нгьтъ воздыхатя,
"Ни болгьзни, ни гласа стенатя,
"Всеблаженная жизнъ безконечная!"
О, возлюблетый, Лвва родной,
Вгьримъ мы, что чистой душой,
Совершивши путь истины правый,
Предстоишь ты предъ Господомъ
Славы Въ вгьчномъ свгьтгь небесныхъ обителей
Въ ликгь Его вгьрныхъ служителей!
Насъ, истомленныхъ душевной борьбой,
Помяни ти въ молитвгь святой.
Письма Старца Анатолія
Краткое жизнеописаше старца Анатолия, нами предложенное, не можетъ охватить всего его образа и хотя бы отчасти передать тотъ светлый, пасхальный духъ, отличительныя черты которыя были присущи старцу. Благоухаше этого духа сохраняютъ его письма, главнымъ образомъ къ монашествующимъ сестрамъ, подвизавшимся въ целомъ ряде монастырей шести епархш: Калужской, Московской, Смоленской, Тульской, Орловской, Курской и м.б. и другихъ. Все эти монахини, по благословешю о. Амвроая, обращались къ о. Анатолiю за духовнымъ руководствомъ.
Конечно, еще до возникновешя переписки, все эти монахини стремились лично побывать въ Оптиной Пустыни, въ скиту, въ батюшкиной «хибарке», чтобы раскрыть передъ нимъ свою душу, чтобы сообщить о горестяхъ и немощахъ, о тягости борьбы со страстями и о несправедливости со сторонъ людей, но иной разъ горечи монашескаго життя. Старецъ все выслушаетъ, успокоить, обласкаетъ, добродушно пошутить, а иной разъ строго, но съ любовью укорить, дастъ нужный советь, снабдить полезной книгой и отпустить съ миромъ во свояси.
Но не всегда возможна поездка въ Оптину Пустынь. И вотъ возникаетъ письменное общеше со старцемъ, достигавшимъ до 200 и больше писемъ въ сутки, получаемыхъ имъ, конечно, не только отъ однихъ монахинь. И на нихъ старецъ отвечаетъ помимо ежедневнаго прiема посетителей и круга церковныхъ службъ и монашескаго правила. Пишетъ онъ языкомъ въ высшей степени яснымъ, простымъ, задушевнымъ, увлекательнымъ.
Въ письмахъ о. Анатолiя каждое слово направлено къ одной цели — спасете души техъ, кому они писаны! При этомъ старецъ не редко входить во все подробности монашеской жизни и даетъ необходимыя указашя и бедныхъ снабжаетъ деньгами на почтовыя марки, на поездку въ Оптину и друпя ихъ нужды.
«Ты просишь наставлешя и назидательнаго урока», пишетъ старецъ одной монахине, поздравляя ее съ прiяттемъ иноческаго пострига, — «какъ бы тебе не сбиться съ истиннаго пути? Начни со смирешя — делай со смирешемъ и кончай смирешемъ — и вчинешься со Святыми. Этотъ путь смирешя самый надежный и, какъ говорятъ отцы, «непадательный». Ибо куда можетъ упасть смиренный, когда онъ считаетъ себя хуже всехъ?».
«Не унывай, что ты еще не достигла (совершенства), а старайся; начинай не сверху, а съ нижней ступени — т. .е. со смирешя и самоукорешя».
«Страсти искореняются понемногу… и долгое время надо работать надъ собой … Страсти искоренять начинай съ самоукорешя, познашя своихъ, (а не сестринскихъ) немощей».
«Ты все жалуешься на скорби», пишетъ о. Анатолш одной духовной дочери — «а великш Старецъ Серафимъ Саровскш сказалъ: не имеюгцш скорбей, неимеетъ спасешя».
«Не унывай! Помни, что все Святые симъ путемъ, т. е. путемъ скорбей, шли, и дошли до врать царстая. Другого пути нетъ!»
«Сказываю тебе лучшее средство прюбрести смиреше. Это вотъ что: всякую боль, которая колетъ гордое сердце потерпѣть… Начни такъ и увидишь. Главное, ты не понимаешь, что эта–то боль, этото самое острое жало, укалывающее чувствительность сердца, и есть настоягцш источникъ милостей Божшхъ и смирешя. Въ нихъ–то сокровенна есть милость Божiя. Отыми отъ тебя болезни эти, томноту твою, оскорблешя, укоры, недостатки, и ты останешься совсемъ нагая. Прощай тогда и порфира царская, и корона царская, и жемчуга, и драгоценные камни, и древа райсия, и Ангелы, и Самъ Богъ съ Пречистою Матерью! — все это отлетитъ отъ тебя. А теперь все это съ тобою».
«Что больна» — пишеть старецъ другой монахине, «не беда; грешнымъ людямъ это очищеше; какъ огонь очищаетъ железо отъ ржавщины, такъ и болезнь врачуетъ душу».
Ни смирешя, ни терпешя нельзя достигнуть безъ постояннаго молитвеннаго обрагцешя къ Богу. Молитву iисусову онъ почиталъ главнымъ средствомъ ко спасешю, глубже всего запечатлевающимъ въ душе нашей постоянную память о Боге и, какъ огонь, очищающимъ и воспламеняющимъ ее. «Лучше всего», пишетъ онъ, «вырисовывать на мягкомъ юномъ сердце Сладчайшее имя — светозарную молитовку: Господи iисусе Христе Сыне Божш, помилуй меня грешную. Вотъ тогда–то будетъ верхъ радостей, безконечное веселiе! Тогда, т. е. когда утвердится въ сердце iисусъ, не захочешь ни Рима, ни iерусалима. Ибо Самъ Царь, со всепетою Своею Матерiю и всеми Ангелами и Святыми придутъ Сами къ тебе и будутъ жить у тебя. Азъ и Отецъ къ нему пршдемъ и обитель у него сотворимъ». «Христосъ Воскресе!», пишетъ старецъ, — «желаю тебе проводить святые дни сш въ радости о Воскресщемъ СпасЬ нашемъ и быть достойною праздновать тоть великш день, когда истая Пасха–iисусъ не въ гадашяхъ и представлешяхъ, но ясно и существенно явится въ славѣ Отчей. И мы узримъ Его лицемъ къ лицу. И внидемъ къ Нему не какъ грѣшники и непотребные рабы, но какъ други, какъ дѣти! О, Пасха велiя и священнейшая, Христе! О Мудросте!.. Подавай намъ истѣе Тебе причащатися въ невечернѣмъ дни царствiя Твоего! Отъ чего этотъ день невечершй? Отъ того, что его Солнце не тварь, а iисусъ Христосъ.
Взойдетъ это Солнце единожды и уже во вѣки и вѣки безконечные не зайдетъ, не померкнетъ, ни облачко Его не засгЬнитъ, ни лучъ не опалить! Тамъ немерцаюгцш свѣтъ! Красота непостижимая. Веселiе вѣчное. Аминь». (Душепол. Чтете, 1903 г).
Глава XIV. Старецъ Іеросхимонахъ Варсонофій
ВОЗРОЖДЕНИЕ
Въ мiру онъ былъ полковникомъ, происходилъ изъ Оренбургскаго казачества, служилъ при штабе военнаго Казанскаго округа. Тяжко заболевъ однажды воспалешемъ легкихъ и находясь при смерти, онъ велелъ денщику читать ему вслухъ Евангелiе. Въ это время ему последовало видьте: отверзлись небеса, и онъ содрогнулся отъ великаго страха и света. Въ его душе произошелъ переворотъ, у него открылось духовное зреше. По отзыву старца о. Нектарiя, «изъ блестящаго военнаго, въ одну ночь, по соизволешю Божпо, онъ сталъ великимъ старцемъ». Онъ носилъ въ мiру имя Павла, и это чудо, съ нимъ бывшее, напоминаетъ чудесное призваше его небеснаго покровителя апостола Павла. О своемъ возрождеши онъ говоритъ такъ: