Страница 63 из 126
Ему уже прочитали отходную. Старецъ Амвросш очень скорбелъ о своемъ любимомъ ученике и, конечно, горячо молился о немъ. Наконецъ, о. iосифъ поправился. После выздоровлешя онъ сталъ помогать о. Амвроаю темъ, что исповедывалъ народъ. Въ этомъ же году летомъ, о. Амвросш благословилъ его съездить въ Юевъ, куда онъ такъ стремился 30 летъ тому назадъ. Проездомъ туда онъ заехалъ въ монастырь, где жила его сестра, монахиня Леонида. Радости ея не было конца, при виде своего «братика».
Черезъ два года о. Амвросш совсемъ переселился въ обитель Шамордино, а о. iосифу онъ велелъ оставаться въ Оптиной. 0.iосифъ сильно скучалъ безъ старца, но покорный воле Божiей и старца примирился со своимъ новымъ положешемъ. Еще черезъ годъ, въ 1891 г., старецъ Амвросш тяжело заболелъ и скоро умеръ. Все близко знавгше о. Амвроая тяжело переносили эту смерть, но тяжелее всехъ ее переносилъ о. iосифъ. Однако, онъ не потерялся и не упалъ духомъ, а еще утешалъ другихъ. После смерти о. Амвроая духовное «окормлеше» Шамординской обители перешло къ о. iосифу. А вскоре после смерти скитоначальника о. Анатолiя, о. iосифъ занялъ и эту должность и съ нею сталъ старцемъ для всей братш Оптиной Пустыни.
Итакъ, «хибарка» о. Амвроая, свидетельница столькихъ молитвъ и подвиговъ, не опустела. Духовныя чада о. Амвроая видели въ о. iосифе его преемника.
Распорядокъ дня о. iосифа былъ заведенъ разъ и навсегда. Съ утра онъ принималъ посетителей. После трапезы немного отдыхалъ, а затемъ опять принималъ народъ. Къ себе онъ былъ всегда строгъ и никогда не позволялъ себе никакихъ послаблешй. Въ обращенш онъ былъ ровенъ со всеми. Его кратые ответы и сжатыя наставлешя были действительнее самыхъ продолжительныхъ беседъ. Кроме влiяшя своимъ благодатнымъ словомъ на душевное расположеше человека, о. iосифъ имелъ еще несомненный даръ исцелешя болезней душевныхъ и телесныхъ. Случаевъ, въ которыхъ ясно обнаруживался его даръ прозорливости, такъ много, что невозможно ихъ передать. Вотъ два примера. Одна козловская помещица решила поехать въ Оптину Пустынь и пригласила своихъ дочерей ее сопровождать. Младшая согласилась, а старшая предпочла остаться дома, чтобы развлекаться съ ожидавшимися гостями. Оптина понравилась помещице и она собиралась здесь подольше пожить. Но о. iосифъ послалъ ее немедленно домой, говоря, что надо торопиться, «а то, пожалуй, и гроба не застаните». Подъезжая къ дому, помещица, действительно, увидела гробъ, который выносили изъ дома: ея старшая дочь убилась, упавъ съ лошади при верховой езде.
Другой примеръ прозорливости о. iосифа приводится нами впервые. Въ книге «На Берегу Божтей Реки» изданной въ Тр. Серпевой Лавре въ 1916 г. написано следующее:
«25 сентября. День Преподобнаго Серия Радонежскаго и всея Россш Чудотворца. День моего Ангела. Вчера съ вечера у насъ въ доме служили всенощную, и какъ же это было умилительно! И весь сегодняшнш день сердце праздновало какою–то особенною праздничною радостью.
Ходили къ старцамъ. Старецъ о. iосифъ поразилъ меня некоею неожиданностью, какой я оть него никогда не видёлъ и ожидать не могъ. Принялъ онъ насъ въ своей комнатке. Сидѣлъ онъ слабенькш, но очень благодушный, на своемъ диване, одетый въ теплый подрясникъ сераго цвета изъ какого–то очень мягкаго пушистаго сукна. Подрясникъ былъ опоясанъ довольно тонкимъ шнур ко мъ, сплетеннымъ изъ несколькихъ шнурковъ — белыхъ и красныхъ. Мы стали передъ старцемъ на колени, чтобы принять его благословеше. Батюшка благословилъ и, вдругъ, порывистымъ движешемъ снялъ съ себя шнурокъ и со словами:
— «Ну, вотъ, на — тебе!»
Наделъ мне его на шею и ловко завязалъ его мне на груди узломъ, на редкость красивымъ и искуснымъ.
Что бы это могло значить?»
Авторъ С. А. Нилусъ недоумевалъ и спрашивалъ себя, что значитъ это, по–видимому, имеющее какое–то значеше дейсгае старца–пророка?
Объяснеше этому связывашю пришло въ голову гораздо позднее.
Связываше поясомъ символически обозначаете темничное заключеше, что и произошло съ Нилусомъ, приблизительно, черезъ 20 летъ. Въ Деяшяхъ пророкъ Агавъ поясомъ Ап. Павла связалъ себе руки и ноги: «мужа, чей этотъ поясъ, такъ свяжутъ въ iерусалиме ¡удеи и предадутъ въ руки язычниковъ» (Деян. XXI. 11).
Уча другихъ терпешю, смирешю, незлобiю, старецъ iосифъ самъ первый подавалъ примерь въ исполнеши всЬхъ этихъ добродетелей. Всягая скорби онъ переносилъ съ такимъ благодугшемъ и спокойсгаемъ, что посторонше не догадывались о переживаемыхъ имъ испыташяхъ. Онъ призывалъ своихъ духовныхъ чадъ къ творешю iисусовой молитвы, указывая при этомъ, что при этой молитве необходимо смиренно вести себя во всемъ: во взгляде, въ походке, въ одежде. Молитвою достигается даже сама молитва.
0.iосифъ пробылъ на своемъ посту скитоначальника и старца братти 12 летъ. Последшя пять летъ онъ сталъ ослабевать и иногда по два дня не принималъ никого. Съ 1905 г. онъ сталъ особенно часто прихварывать, но духомъ былъ все такъ же бодръ и ясенъ. Напоследокъ ему пришлось отказаться отъ должности скитоначальника. Въ Шамординской обители умерла умная и способная настоятельница. Сразу усилился притокъ дЬлъ, вопросовъ и хлопотъ. Старецъ iосифъ слегъ и больше уже не вставалъ. Простившись съ оптинской братаей и съ Шамординскими и Белевскими сестрами, онъ скончался 9–го мая 1911 г.
Въ жизнеописаши старца о. iосифа (переизданномъ Св.Троицкимъ монастыремъ въ Джорданвилле въ 1962 г. стр. 117–120) приведенъ разсказъ о. прот. Павла Левашева, который сподобился видеть старца о. iосифа, озареннаго еаворскимъ светомъ, сопровождаюгцимъ высокую степень умносердечной молитвы, какъ о томъ пишутъ святые отцы въ Добротолюбш. Вотъ прямой текстъ разсказа о. Павла:
«Въ 1907 году я первый разъ посетилъ Оптину пустынь какъ–то случайно, ибо къ этому не готовился. Кое–что слыхалъ раньше о старцахъ, но никогда ихъ не видалъ. Когда я прiехалъ въ обитель, то прежде всего легъ спать, такъ–какъ въ вагоне провелъ безсонную ночь. Колоколъ къ вечерне разбудилъ меня. Богомольцы отправились въ храмъ на богослужеше, я же поспешилъ въ скитъ, чтобы иметь возможность побеседовать, когда всего менее было посетителей. Разспросивъ дорогу въ скитъ, а тамъ келлiю старца iосифа, я, наконецъ, пришелъ въ прiемную хибарки. Прiемная — это маленькая комнатка съ весьма скромной обстановкой. Стеньг украшены портретами разныхъ подвижниковъ благочесття и изречешями св. отцовъ. Когда я пришелъ, тамъ былъ только одинъ посетитель, чиновникъ изъ Петербурга. Въ скоромъ времени пришелъ келейникъ старца и пригласилъ чиновника къ батюшке, сказавъ мне: «онъ давно ждетъ». Чиновникъ побылъ минуты три и возвратился; я увиделъ: отъ головы его отлетали клочки необыкновеннаго света, а онъ, взволнованный, со слезами на глазахъ, разсказалъ мне, что въ этотъ день утромъ изъ скита выносили чудотворный образъ Калужской Божiей Матери, батюшка выходилъ изъ хибарки и молился; тогда онъ и друпе видели лучи света, которые расходились во все стороны отъ него молягцагося. Черезъ несколько минуть и меня позвали къ старцу.
Вошелъ я въ убогую его келейку, полумрачную, съ бедной, только деревянной обстановкой. Въ это время я увиделъ глубокаго старца, изможденнаго безпрерывнымъ подвигомъ и постомъ, едва поднимаюгцагося со своей коечки. Онъ въ то время былъ боленъ. Мы поздоровались; чрезъ мгновеше я увиделъ необыкновенный светъ вокругъ его головы четверти на полторы высоты, а также широкш лучъ света, падаюгцш на него сверху, какъ–бы потолокъ кельи раздвинулся. Лучъ света падалъ съ неба и былъ точно такой–же, какъ и светъ вокругъ головы, лицо старца сделалось благодатнымъ, и онъ улыбался. Ничего подобнаго я не ожидалъ, а потому былъ такъ пораженъ, что решительно забылъ все вопросы, которые толпились въ моей голове, и на которые я такъ желалъ получить ответь опытнаго въ духовной жизни старца. Онъ, по своему глубочайшему хриспанскому смирешю и кротости, — это отличительныя качества старца, — стоить и терпеливо ждетъ, что я скажу, а я пораженный не могу оторваться отъ этого, для меня совершенно непонятнаго, видешя. Наконецъ, я едва сообразилъ, что хотелъ у него исповедоваться и началъ, сказавъ: «Батюшка! я великш грешникъ». Не успелъ я сказать это, какъ въ одинъ моментъ лицо его сделалось серьезнымъ, и светъ, который лился на него и окружалъ его голову — скрылся. Предо мной опять стоялъ обыкновенный старецъ, котораго я увиделъ въ моментъ, когда вошелъ въ келью. Такъ продолжалось не долго.