Страница 2 из 8
В одном из отчетов направленных в Санкт-Петербург, в Святейший Синод говорится: "В прошлом 1849 г., был послан в Курильский отдел священник Никита Омофорский, для исправления обыкновенных треб; но и он, так же как и прежде посланные туда священники, мог быть только на острове Шумшу, и видел курильцев почти тех же самых, которых видели его предшественники; а прочие, с их семействами, опять не имели возможности видеть священника. Нынешнего лета я намерен отправить в Курильский отдел священника (и отправлен) с тем, чтобы он остался там и на зиму и постарался бы увидеть всех курильцев". [35] Естественно, для такого обширного края ощущалась острая нехватка кадров духовенства. И если до наших дней данная проблема остается актуальной, то тем более в XIX столетии средства связи, транспорт и бытовые условия находились в первобытном состоянии. Нередкими в то время были случаи, когда в отсутствии священника таинство крещения совершали миряне [36], появлявшиеся здесь в составе экспедиций. Имеются так же свидетельства совершения общественных богослужений мирянами, естественно в рамках допустимых церковными канонами. Один из путешественников оставил описание храма в бухте Майрупо, ныне залив Байкова на острове Шумшу, который он посетил в 1854 г. "Церковь хоть куда: изобильно украшена утварью и может поместить до 50 человек.
Священника в ту пору не было, и (управляющий чиновник) по воскресеньям сам читал молитвы прихожанам" [37].
Вместе с Владыкой Иннокентием на миссионерском поприще трудился и его сын - священник Гавриил Вениаминов. [38] Вместе в женой Екатериной Ивановной он прибыл в августе 1853 г. в экспедицию Г.И. Невельского. Исследователь отмечает: "отец Гавриил стал одним из первых православных священников, начавших свою деятельность на территории Приамурья и Сахалина, то есть на тех землях, которые в результате усилий Г.И. Невельского и его сподвижников удалось закрепить в составе России в 50-е годы XIX века" [39]. Заслуги Вениаминова младшего были отмечены. В 1856 г. он был возведен в сан протоиерея и "за содействие своими трудами и усердием в возвращении России Амурских владений сопричислен к ордену св. Владимира 4-й степени" [40]. Относительно внимания епископа к жителям отдаленных островов Курильской гряды в последующие годы, следует указать на сохранившийся исторический документ. Это письменное донесение митрополиту Московскому Филарету (Дроздову) [41], в котором Иннокентий помещает донесение одного из миссионеров от 1858 г. "Последнюю зиму я провел на острове Парамушире. Со мною на одном прибрежье зимовал, с несколькими курильскими семействами, курильский тоен, старец весьма почтенный и кроткий, знающий русскую грамоту и очень усердный к службе церковной. Во все время моего здесь пребывания он не пропустил ни одной службы церковной.
В дни великий праздников, когда не было холодно и не было бурных метелей, у нас совершались литургии в полотняной церковной палатке, которая для защиты от ветра в свое время устанавливаема, была между нанесенными снеговыми стенами, а снежный пол в церкви всегда устилался чистыми траяными церерамив, или зелеными кедровыми ветками. Другие же церковные службы, по непрестанным затруднениям от зимнего времени, постоянно происходили в моей поместительной юрте. В половине мая, во исполнение указа, мне данного, я переехал на курильской байдаре на Шумшу. На этом острове ведут оседлую жизнь несколько курильских семейств, часа на два хода от гавани Компанейской... Курильцы здешние понимают и говорят по-русски гораздо лучше всех своих единоземцев, но по образу жизни и характеру нимало не отличаются от прочих туземцев, и многие годы их сношений с разными народами не могли изменить их скрытого характера. Также и в религиозном отношении и по нравственности христианской они нисколько не превосходят полудиких своих собратий" [42]. В это же время и чуть позднее, а именно в 1858 и в 1861-1863 гг. Преосвященный Иннокентий совершил большое путешествие с посещением, в т.ч. и Сахалина. [43] В исторической науке имеются свидетельства посещения епископом в 1861 г. воинского гарнизона в Дуэ [44], а так же Курильских островов [45].
Современный исследователь истории православной миссии на Сахалине, пишет: "Вероятно, священнослужители лишь время от времени посещали Сахалин с миссионерскими целями и для исполнения духовных треб в русских постах. В тот период бывал на острове (и, возможно, неоднократно) архиепископ Иннокентий. Одно из его посещений поста Дуэ известно достоверно. Это произошло в августе 1861 года во время крушения клипера "Гайдамак", на котором отец Иннокентий направлялся из Николаевска на Камчатку" [46]. Один спутников, сопровождавший архиепископа оставил воспоминания, в которых пишет о невозмутимой молитвенной сосредоточенности владыки. [47] В последствии этот человек, бывший прежде псаломщиком при святителе Иннокентие, станет первым Сахалинским приходским настоятелем [48].
Заслуги Иннокентия Вениаминова были замечены в столице и в 1868 г. он был призван занять престол Московских митрополитов [49]. Являясь основателем Православного Миссионерского общества, святитель руководил последним в течение девяти лет. Умер он в 1879 г. По просьбе Американской Автокефальной Церкви Священный Синод Русской Православной Церкви 6 октября 1977 г. причислил святителя Иннокентия митрополита Московского и Коломенского к лику святых, как апостола Сибири и Америки [50].
С именем еще одного святого канонизированного в Русской Православной Церкви связан один из эпизодов церковной жизни Сахалина. Длительное время русское православное население острова оставалось без постоянного священника. Известен исторический факт освящения первой православная часовни, построенной моряками, 17 июня 1861 г. [51] И в этой связи, следует указать на то, что священником, совершившим богослужение в тот день, был иеромонах с парохода "Америка", доставившего запасы продовольствия. Спустя годы этот иеромонах Николай, в миру носивший имя Ивана Дмитриевича Касаткина, станет известным основателем православной миссии в Японии, организатором церковной жизни в Стране Восходящего Солнца, ученым и богословом. Канонизация его в качестве святого равноапостольного просветителя Японии будет иметь место в Москве в 1970 г. [52] Опосредованное влияние главы русской миссии в Токио на жизнь сахалинцев будет продолжаться. Так почти все японские представители, а именно торговые агенты, дипломатические работники и т.д. прибывающие на остров будут так или иначе знакомы с Касаткиным "...а японские переводчики русского языка все учились в школе почтенного отца Николая". [53]
Являясь, по сути дела, спорной, пограничной территорией между Россией и Японией Сахалин в полной мере испытал на себе все особенности данного положения, что естественно отразилось на людских судьбах. Внутренняя и внешняя политика государств влияла на религиозную жизнь населения, на успехи или трудности христианской проповеди, а также на активность или угасание традиционных или привнесенных религий. Историк, анализируя деятельность духовенства пишет: "прежде всего, миссионерство позволяло ненасильственными методами, практически без значительных военных расходов, поддерживать русское влияние на необъятных территориях восточных окраин страны и в течение столетий довольно прочно удерживать эти пограничные земли в составе Российской империи" [54]. В период с 1855 по 1875 гг. [55] над островом было установлено совместное управление из Санкт-Петербурга и Токио [56]. Летом и осенью на сезонные работы, связанные, в первую очередь с рыбной ловлей прибывало много японцев с соседнего острова Хокайдо. Местное население, состоящее из представителей племен айнов, нивхов, ороков и других составляло в середине XIX века 5-6 тысяч человек [57].
В религиозном отношении местные племена придерживались различных форм шаманизма. Одним из первых исследователей культуры, религии и языка сахалинского племени айнов был военный врач М.М. Добротворский. [58] Биограф писал о нем: "...военный медик.., с упрямым трудолюбием семинариста принимается за изучение айнов во всех отношениях, а их языка в особенности". [59] В предисловии к составленному аинско-русскому словарю исследователь писал: "...в настоящее время айны боготворят безчисленное множество невидимых существ добрых и злых... Шаманы говорят.., что они видят богов и слышат их голоса и айны вполне им верят". [60] Наряду с почитанием священных животных, в сознании аборигенов имелись боги гор, моря, леса, домашнего очага и т.д. Имели место обряды, связанные с жертвоприношениями, важнейшим из которых был культ медведя. Постепенно общение с русским населением привносило элементы двоеверия. В художественной литературе есть свидетельство: "Туземцы даже сохранили листок Псалтыря, на полях которого были перечислены в поминание православные имена: Иван, Данила, Петр, Сергей, Василий". [61]