Страница 2 из 13
Свободная, святая, стоит Церковь Православная. Двери открыты для всех - заходи, душу очищай, благодатью насыщайся, к жизни вечной приобщайся. Как говорят Господь: Кто жаждет, иди ко Мне и пей. А жаждущих жизни вечной чего-то и не ахти. Не до вечной, земную не устроить, концы с концами не связать. Времена такие, что того и гляди - с протянутой рукой пойдешь.
Да, ловко работает сатана! Мало того, что Россию довел до шока... Семьдесят лет лелеяла, кормила, любила, боготворила, все сокровища, все силы отдала, а кумир оказался негодяем - обманул, обобрал и исчез, как привидение. Выскочили какие-то спасители, и те оказались жуликами. И никому теперь уже народ не верит. Казалось бы, и бежать ему в Церковь родную, ведь убедился же на самом себе в истине слов святого псалмопевца - "Не надейтеся на князи и сыны человеческия, - в них же несть спасения". Так здесь же сатана развернул такую апостольскую деятельность! Выпустил на Русь такую тучу учителей, просветителей, проповедников и прочих лихих говорунов... И все за Бога, все за веру, только мимо Церкви, мимо Православия.
Не мне указывать, что делать церковным иерархам. Они пастыри, и их забота, как сохранить и приумножить стадо Христово. Я говорю, что на нас, простых христиан, время наложило ношу - святое бремя апостольства. Если Господь дал Церкви свободу, значит, пришла пора вылезать из катакомб, значит, пора посмотреть чуть повыше личного спасения, пора оглядеться по сторонам и увидеть, как говорит Христос, что нивы созрели, жатвы много, а делателей мало, и не только молиться Господину жатвы, чтобы выслал делателей на жатву свою, но и самому как-то расшевеливаться. И даже не от того, что если кто обратит грешника от ложного пути, - как говорит апостол Иаков, - тот спасет душу свою от смерти, и покроет множество грехов; и даже не от обиды, что сатана крадет из-под носа братьев и сестер. Его апостольское рвение для нас - звонок, показатель, что мы уже опаздываем. Бесы всегда быстрее нас узнают волю Божию. Как в Евангелии написано: народ еще только дивился учению Христа, а бес уже кричал: Оставь, что Тебе до нас! Иисус Назарянин! Ты пришел погубить нас! Знаю Тебя, кто Ты, Святый Божий.
Суть в том, что нет нам поодиночке спасения. Личное спасение для христианина - полдела, а может, и того меньше.
Это все понятно. Я об их озабоченности. Не могут они спокойно блаженствовать, пока мы с вами в беде. Человечество - один вселенский организм, одно миллиардноклеточное животное, и разорванное на святую и грешную части, жить вечно не может.
Уезжал я из родного городка с невеселой думой. Хотя вроде бы и порадовался за городок, который церковью освятился, и себя порадовал принятием Христовой благодати.
В голове тяжело ворочался один и тот же евангельский вопрос: Кто отвалит нам камень от дверей гроба? (Мк. 16, 3), кто пробудит это заколдованное царство?
Искушения
- Ленечка! Куда пропал? - натолкнулся я у вокзала на одного из наших прихожан.
В год освобождения Церкви, когда все кинулись в Православие, он, уже великовозрастный, седовласый, принял таинство Крещения и особо усердно стал посещать церковь, даже пел в хоре.
- Да вот, зубы вставляю... - прошепелявил он, смущенно улыбаясь действительно редкими зубами.
- А чего храм-то забыл? - я мог себе позволить этот вопрос в лоб - в свое время он был откровенен со мною, делился мыслями о вере, брал у меня книги, выписывал интересные мысли в тетрадь.
- Да, нет... Зайду обязательно... Вот, справлюсь... А вообще-то, хочу тебе сказать... - он замялся и помрачнел. - Чего-то не получается у меня. Старый я петь в хоре.
- Да Бог с ним, с хором. Хоть причастился бы, постоял, подышал...
- Собственно, я про это... про стояние, причащение...
- Не понял.
- Не получается чего-то. Постоять-то можно, да потом у меня все как-то...
- То есть? - выжимал я из него.
- Я люблю в церкви... Хорошо. Настолько хорошо, что плакать хочется. Кажется, век бы стоял. А вот потом... Потом, какая-то... Ты знаешь, я не считаю себя за кого-то... Я нормальный человек. Но у меня все стало портиться. Вроде бы, после церкви все должно быть хорошо - все-таки к Богу сходил, прикоснулся чего-то такого чистого... А у меня все наоборот. Почему-то прихожу домой, и все не так. То есть, каждый раз плохо как-то. Жена стала замечать. Она у меня неверующая, но хорошая. Она говорит: Ты как в церковь свою сходишь, пока скандал не устроишь - не успокоишься. Да не только дома... Автобусы ломаются, пьяные пристают, начальство набрасывается... Однажды чуть током не убило. Сплошные несчастья...
- А как в церковь идти?
- Не понял.
- Это ты говоришь - когда из церкви домой приходишь. А я спрашиваю - когда, наоборот, из дома в церковь идешь?
- Здесь хорошо! - и даже расплылся блаженно, загорелся. - Знаешь? Тоже заметил. Если наметил - с утра в церковь - просыпаюсь без будильника, ровно в семь. Как кто-то сон с меня снимает - ни в одном гла-
зу. Будильник ставлю, но он мне не нужен. И все так ловко! Не знаю... - снова завял он. - Конечно, в церковь ходить надо... Я приду... Так, постоять... Конечно, петь я уже не буду. Куда мне. У вас там девочки хорошо поют. Вот зубы сделаю...
Подошла электричка, и Леня уехал. Это было летом. Потом была зима, и было еще лето, а Леню я так больше и не видел.
Простенькая история. Вроде бы и не стоило о ней вспоминать. То, что мода на Православие прошла и тысячи кинувшихся в Церковь в великий год перестройки давно уже вернулись на пути своя, меня уже не гнетет. От судьбы не уйдешь. Князь мира сего действительно крепко поработал над умерщвлением души Российской. И однако же - сказать, что добившись своего, он теперь спокойно почивает на лаврах - это здорово надо обмануться. Вот уж поистине вековечный враг человека. И как широка и многообразна его методика по содержанию и сбережению человека в своем лагере смерти. Если Леню он заставил бросить Церковь способом наказаний и угроз, то другого моего знакомого он обработал совершенно противоположным методом.
- Старик! - подошел ко мне на остановке Витюша, шофер продбазы. - Старик, у меня к тебе разговор. - Отошли мы с ним в сторонку от людей. - Ты понимаешь... Посоветуй, что мне делать. - Он оглянулся по сторонам. - Понимаешь, тут меня одолели. Как ложусь спать, они начинают по мне бегать. И такая гадость, чуть одеяло с меня не сбрасывают.
- Ты про кого? - по его встревоженному лицу я понял, что он не шутит.
- Хрен его знает... - попытался пожать плечами. - Черти, наверное... Каждую ночь. Я уже свет не выключаю, сплю с открытыми глазами. Да какое там сплю. Неделю уже не сплю. За рулем сплю. Того и гляди в аварию вляпаюсь. Что делать, блин?..
Он знал, что я служу в Церкви, и явно ждал от меня помощи, хотя и пытался делать какую-то улыбку.
- Плохо дело... - думал я. - Что ему сказать? - А может, ты перебрал? Знаешь, бывает, после хорошего возлияния...
- Да нет. Я вообще бросил. Ни грамма. Представляешь, если я после такой ночки выпью, я же вообще размажусь по дороге.
- Есть выход, - нашелся я. - Завтра у нас служба. Приходи, причастись. Я думаю, они отстанут.
- А это как?
- Ты крещеный?
- Крещеный.
- Не ешь ничего с утра. Крестик одень.
- Я ношу, - и он принялся расстегивать рубашку.
Я объяснил ему вкратце суть таинства Причастия, во сколько придти на исповедь. Витюша поблагодарил меня и, повеселевший, ушел, повторяя, значит, завтра полдесятого.
Утром я нет-нет да поглядывал на прихожан, пытаясь увидеть моего Витюшу, но не увидел. Потом несколько дней вспоминал о нем. Потом, разумеется, забыл. И вдруг, встречаемся, как говорится, носом к носу.
- Ну, что же ты, брат? Я тебя ждал, даже с батюшкой поговорил насчет твоей истории, а ты...
- А все.
- Что - все?
- Нету. Убежали. Я в ту лее ночь спал, как убитый. Ни одна зараза не явилась. И вообще, как рукой сняло! - сиял он счастливый, улыбаясь во весь рот. - Теперь все. Только лягу, сразу сплю, как убитый.
Так что они - большие мастера сделать человека счастливым. А ведь Витюша только собирался пойти в Церковь. Он только подумал, что надо бы, как тут же ему обеспечен был покой и прекрасный оздоровительный сон. А то еще и вправду, балбес, в Церковь попрется.