О. Глаголева

Теперь же, в четверг, Иуда участвовал со всеми в Тайной вечери. Всеведущий Господь сказал: «Один из вас предаст Меня». Ученики смутились и стали спрашивать Учителя: «Не я ли, Господи?» Задал вопрос и Иуда. И Господь тихо ответил ему: «Ты сказал» (это обычная тогда форма утвердительного ответа, равносильная словам: «Да, это ты»).

Иоанн переспросил: «Господи! кто это? Иисус отвечал: тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам. И, обмакнув кусок, подал Иуде Симонову Искариоту. И после сего куска вошел в него сатана. Иуда, приняв кусок, тотчас вышел. Ученики ничего не поняли и подумали, что Христос посылает Иуду купить что-нибудь к празднику или раздать милостыню нищим – ведь он был хранителем их общих денег (казначеем)...

После ухода предателя началась праздничная трапеза. Спаситель взял хлеб, помолился, разделил его и подал ученикам со словами: «Приимите, ядите: сие есть Тело Мое». Потом взял чашу, подал им и сказал: «Пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов». Так Господь установил Таинство Святого Причащения (по-гречески Евхаристию, а по-русски – Благодарение), которое до сего времени, вот уже почти две тысячи лет (!), соединяет человека с Христом.

После того, как апостолы причастились, Иисус начал Свою прощальную беседу: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня»; Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня. А кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцем Моим; и Я возлюблю его и явлюся ему Сам».

Эти заповеди Спасителя стали впоследствии основным правилом жизни христиан.

***

Когда пасхальная вечеря была закончена, Христос и ученики пошли на Елеонскую (Масличную) гору, где находился Гефсиманский сад. Сюда Господь часто любил приходить... По пути Иисус с горечью говорит им: «Все вы соблазнитесь о Мне в эту ночь» (разбежитесь, оставив Меня одного) – апостолы горячо возражают Ему.

Оставив учеников у входа в сад, Иисус вошел в него с тремя из них – Петром, Иаковом и Иоанном. Ученики мгновенно погрузились в сон, а Иисус стал молиться: «Отче! о, если бы Ты благоволил пронести чашу сию мимо Меня! впрочем не Моя воля, но Твоя да будет». И хотя явился ...Ему Ангел с небес и укреплял Его, молитва эта была столь напряженной, что был пот Его, как капли крови...

В эту минуту в саду появился Иуда со слугами первосвященников и храмовой стражей. «Кого я поцелую, Тот и есть, возьмите Его», – дает им знак предатель. Подойдя к Господу и приветствуя Его: «Радуйся, Равви!», – Иуда целует Иисуса, Который кротко вопрошает: «Целованием ли предаешь Сына Человеческого?» и обращается к страже: «Кого ищете?» – «Иисуса Назорея», – отвечают те. «Это Я», – говорит Христос и добровольно дает связать Себя.

А Его ученики, как и предсказывал совсем недавно Господь, в страхе разбегаются...

***

Сначала Иисуса Христа повели к бывшему первосвященнику по имени Анна. Он спросил Иисуса, о чем Его учение и кто были Его ученики. Христос ответил: «Я говорил явно миру; Я всегда учил в синагоге и в храме, где всегда Иудеи сходятся, и тайно не говорил ничего». Тут один из слуг ударил Спасителя по щеке – «Так отвечаешь Ты первосвященнику?» На что Иисус сказал: «Если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня?»

Отсюда связанного Христа повели к нынешнему первосвященнику Каиафе. Здесь уже собрались некоторые члены синедриона (верховного совета): первосвященники, старейшины, книжники (знатоки Закона Моисея) и начальники храма. Они стали искать лжесвидетелей и придумывать какую-либо вину за Иисусом Христом, чтобы осудить Его на смерть. И не находили...

Наконец Каиафа спросил Иисуса: «Скажи нам, Ты ли Христос, Сын Божий?» – «Ты сказал, – ответил Иисус, – даже сказываю вам: отныне [вы] узрите Сына Человеческого, сидящего одесную [справа] силы и грядущего на облаках небесных».

Тогда Каиафа разодрал свои одежды в знак негодования и сказал: «Он богохульствует! [Он оскорбляет Бога! Будучи человеком, Он смеет называть Себя Сыном Божиим!] на что еще нам свидетелей?» И все сказали в ответ: «Он повинен смерти [Он подлежит смерти]».

Иисуса окружили слуги, вывели во двор и стали насмехаться над Ним, плевать на Него, бить по лицу... Богочеловек переносил все унижения и оскорбления безропотно.

Пятница

Синедрион, вынося смертный приговор, не имел права привести его в исполнение без согласия тогдашнего римского наместника Понтия Пилата. А потому ранним утром пятницы члены синедриона привели осужденного ими Иисуса к Пилату и стали обвинять Его в том, что Он учит народ плохому, запрещает платить налоги римскому императору и называет Себя царем.

Пилат спросил Его: «Ты Царь Иудейский?» «Ты говоришь, – отвечал Христос. – Но Царство Мое не от мира сего [не на земле]». Поговорив с Христом и убедившись, что Он не является бунтовщиком против Рима, а первосвященники предали Его из зависти, Пилат вышел к собравшимся и сказал: «Я не нахожу никакой вины в Этом Человеке... Есть же у вас обычай, чтобы я одного отпускал вам на Пасху: хотите ли, отпущу вам Царя Иудейского?» Но иудеи закричали: «Смерть Ему! А отпусти нам Варавву» (Варавва был разбойником).

Тогда Пилат приказал подвергнуть Иисуса бичеванию, стремясь таким образом избежать смертной казни. Спасителя привязали к столбу, и воины стали избивать Его плетьми, внутри которых были вшиты металлические пластины, глубоко рассекавшие кожу при ударе... Потом они сплели венец из терновника, положили Иисусу на голову, одели Его в красную, якобы царскую, одежду, дали в руки палку и, смеясь, говорили: «Радуйся, Царь Иудейский!» Они били Его палкой по голове и ударяли по щекам.

Решив, что, увидев окровавленного и избитого Христа, иудеи будут удовлетворены и пожалеют невинного страдальца, Пилат приказал вывести Иисуса к народу и, указывая на Него, сказал: «Вот Человек». Но первосвященники и начальники, а вслед за ними и вся толпа еще громче закричали: «Распни Его, распни... Если отпустишь Его, ты не друг кесарю5; всякий, делающий себя царем, противник кесарю».

Пилат, видя, что никакие его доводы не помогают, а смятение народа все увеличивается, умыл руки и сказал: «Невиновен я в крови Праведника Этого». И весь собравшийся народ в один голос закричал: «Кровь Его на нас и на детях наших», принимая тем самым на себя ответственность за смерть Богочеловека. Тогда Пилат осудил Христа на распятие и отпустил Варавву...

Воины опять одели Иисуса в Его собственную одежду, оставив на челе колючий венок, и повели на гору Голгофу или Лобное (возвышенное) место, на которой обычно распинали преступников.

Распятие на кресте было самой позорной и мучительной казнью. Осужденные на нее должны были сами нести кресты, на которых их потом распинали. Измученный и израненный Христос не раз падал под тяжестью креста. Тогда римские воины, остановив шедшего с поля Симона Киринеянина, заставили его донести крест Господа до Голгофы. Вместе с Иисусом вели и двух разбойников, осужденных на смерть.

На Голгофе воины сняли с Иисуса Христа одежду и распяли – прибили Его руки и ноги гвоздями к кресту. Это произошло в девять часов утра по нашему времени. Наверху креста прибили дощечку с указание «вины» Господа. На трех языках – греческом, латинском и арамейском (на нем тогда говорили иудеи) – было написано: «Иисус Назорей Царь Иудейский». Слева и справа от Него распяли двух разбойников.

Враги Иисуса, проходившие мимо и стоящие у креста, насмехались над Ним: «Других спасал, а Себя Самого не может спасти'. Если Он Царь Израилев, пусть теперь сойдет с креста, и уверуем в Него». А Иисус молится: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают».

Даже и один из распятых разбойников не мог сдержать насмешку: «Если Ты Христос, спаси Себя и нас». Другой же разбойник, распятый по правую руку от Христа, унимал его: «Или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же? И мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли; а Он ничего худого не сделал». Потом он обратился к Спасителю: «Помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое!» Иисус Христос ответил ему: «Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю».

У креста стояли и те, кто любил Иисуса – Его Матерь, любимый ученик Иоанн и другие. С последним наказом обратился с креста Христос к Своей Матери: «Жено! Се сын Твой!», а потом к ученику: «Это Матерь твоя!»