О духовной жизни

О духовной жизни

О духовной жизни как идеальной норме человеческой жизни в условиях даже земного существования человека с полной решительностью и определенностью заговорило христианство. Идея духовного рождения, в отличие от плотского (Ин.3:5-6; ср.: Рим.8:5-16), идея духовного человека, в отличие от человека душевного и плотского (1Кор.2:10-16; 3:1-9; ср.: 1Кор.15:45; Иуд.1:19), идея духовной жизни, в отличие от плотской (Гал.5:15-26; Еф.2:2; ср.: 2Тим.1:7; 1Пет.2:5; Гал.6:8; Рим.8:2-5,9), - это основные идеи христианского мировоззрения в той его части, которую можно назвать антропологией. Более того, как нельзя излагать христианское мировоззрение вне идеи греха и добра, идеи падения человека в Адаме и спасения во Христе, так и христианскую антропологию нельзя строить вне идей духа и духовности, плоти, плотяности и душевности. Если Новый Завет, раскрывающий Домостроительство спасения человека во Христе, говорит о человеке и его жизни, то здесь первее всего утверждается как особенность христианства и христианской жизни духовность (жизни) и сама жизненная задача человека-христианина определяется как преобразование себя в духовного человека и стяжание духовной жизни (Рим.8); иначе цель христианства и дело спасения во Христе рассматриваются как не оправданные человеком (1Пет.1;2; Рим.; Гал. и пр.).

Фактически в ее зарождении и проявлении эта духовная жизнь, как и всякая другая жизнь, открывается как известный процесс развития тех новых начал, коими определяется ее типическая особенность от начал обычной естественной человеческой жизни. И сам этот процесс и те основные начала, которые присущи духовной жизни как особому типу жизни и которые дают ей своеобразное содержание, по существу своему определены и раскрыты в новозаветном Откровении, в тончайшей своей структуре и разнообразии индивидуальных проявлений они раскрыты в богатой сокровищнице аскетических писаний святых отцов и писателей Церкви, особенно первых веков христианства.

В этом отношении научная богословская мысль в деле разработки и выяснения вопросов, связанных с идеей духовной жизни, а равно и самой этой идеи находится в весьма благоприятных условиях, так как в обилии имеет для себя материал первоисточнической ценности и изначальной давности, обновляемый и утверждаемый притом же в живом церковном сознании и в самой христианской жизни постоянно и неизменно. Научная богословская мысль может эту идею духовной жизни брать для рассмотрения и раскрытия с разных ее сторон, и чем полнее и детальнее будут раскрыты эти стороны, тем полнее, конечно, получится научное раскрытие и самой этой идеи. Задача здесь только в том, чтобы, охватив и частные стороны, рассматривать их в единстве общей цели - уяснения идеи духовной жизни; на этом сосредоточить все внимание при раскрытии частных вопросов, чтобы типичность духовной жизни как явления особенного в наличных условиях человеческой жизни предстала выпукло и ярко.

Ведь то же самое недоумение, которое высказал еще фарисей Никодим, пришедший ко Христу ночью, по поводу слов Спасителя о необходимости духовного рождения: "Како могут сия быти?" (Ин.3:9) - остается и теперь. Характерным показателем этого, кажется, может служить некая неопределенность и невыясненность в научной богословской мысли вопроса о составе человека, в смысле признания его дихотомии или трихотомии.

Вот почему далее при выяснении идеи духовной жизни, так как носителем ее (то есть духовной жизни) является человек (христианин), необходимо в природе самого человека найти данные или как бы некий орган, который и был бы основанием для признания у человека этой духовной жизни как явления вполне возможного. А так как раскрытие и явление этой жизни в христианстве мыслятся как плод Божественных благодатных сил, то необходимо уяснить и ту основную стихию, или силу, которая созидает и источает эту духовную жизнь, а равно и ту почву, или среду жизни, которая способствует росту этой жизни и ее обеспечивает. Так сами собой намечаются в деле научно-богословского раскрытия идеи духовной жизни и - в целях полного ее уяснения - вопросы не только о самой природе духовной жизни, о ее свойствах и о ее бытии, но и о природе человека, о благодати Святого Духа как источнике ее и о Церкви или церковной жизни как сфере проявления, раскрытия и роста этой новой жизни.

Далее, духовная христианская жизнь идейно, в системе христианского мировоззрения, и реально, в наличности христианской жизни, связана неизменно с подвигом; об этом ясно говорят и слово Божие, и наличность жизни, и писания святых отцов, и жизнь всех христиан спасающихся. Отрицать, что идея подвига связана в христианстве с идеей духовной жизни, а факт подвига или борьбы связан с наличностью христианской духовной жизни как неотъемлемый ее элемент, невозможно. Вот почему для полноты раскрытия вопроса о духовной жизни необходимым является уяснение внутренней, органической, или причинной, связи между подвигом и духовной жизнью, иначе целая сторона и весьма характерная особенность духовной жизни останутся обойденными. Излишне, конечно, повторять или доказывать здесь, что для констатации факта постоянной связи в системе христианского мировоззрения и в наличности христианской жизни идей подвига и духовной жизни материал в обилии дается всей новозаветной и святоотеческой письменностью. Здесь сама работа может иметь почти чисто механический характер сводки разных мест из Священного Писания, подтверждающих данный факт. Большей проникновенностью должна отличаться работа по уяснению внутренней, причинной, связи этих двух фактов (подвига и духовной жизни), и это возможно, конечно, только на почве уяснения как самой природы духовной жизни, так и природы человека спасающегося.

Здесь и может открыться вся необычайность и сверхъестественность природы духовной жизни как явления абсолютно нового в мировой жизни.

Утверждается, затем, как явление по природе сверхъестественное (от Святого Духа), но для человека вполне не только свойственное, но и выражающее норму его бытия и потому обязательное для него, хотя и немыслимое вне подвига и борьбы при условии пребывания в сфере благодатной церковной жизни. Далее, можно говорить, что этой духовной жизнью христианство указывает проявление на земле Царства Божия и свойствами этой духовной жизни уясняется и раскрывается само понятие Царства Божия в его внутренней природе, и, наоборот, в чертах изображения Царства Божия можно иметь изображение типических черт духовной жизни, так что Царство Божие и святая духовная жизнь в приложении к человеку в христианском мировоззрении и жизни могут быть рассматриваемы как понятия разнозначащие.

Нам хочется в настоящей небольшой заметке, посвященной вопросу о духовной жизни, остановиться несколько на этой именно, последней, несомненной для всякого читавшего Новый Завет связи идей Царства Божия и духовной жизни, и в анализе данных Нового Завета, относящихся к идее Царства Божия, найти данные для определения типических природных свойств духовной жизни как явления нового и особенного. Мы не будем здесь останавливаться на доказательстве связи или даже почти тожественности в христианстве идей Царства Божия [2] и духовной жизни, ибо это свелось бы к бесконечному выписыванию или пересказыванию мест Священного Писания Нового Завета. Достаточно, кажется, в данном случае напомнить, что Сам Христос Спаситель, говоря о Царстве Божием, что оно "внутрь человека есть" [3], эту идею Царства Божия переносит (на внутреннюю жизнь) и прилагает как факт к внутренней духовной жизни человека, а святой апостол эту самую идею Спасителя выразил уже вполне определенно, когда сказал, что Царство Божие есть праведность и мир и радость о Дусе Святе (Рим.14:17), а ведь это есть плод духовной жизни, как сам же апостол сказал в другом месте (Гал.5:22).

Напомним еще и то, что все притчевые речи Спасителя о Царстве Божием, когда Он говорил, что подобно есть Царство Небесное зерну горушну (Лк.13:19), квасу (Мф.13:33), полю (Мф.13:24), семени (Мк.4:26-29), жемчужине (Мф.13:45-46), неводу (Мф.13:47-49), человеку такому-то и такому-то, утверждают именно это предметное единство и связь идей Царства Божия и духовной жизни, ибо все эти притчи Спасителя раскрывают не что иное, как законы роста, типы и разные состояния духовной жизни человека. То же самое дается и в Нагорной беседе Господа Иисуса Христа, раскрывающей нам идеальную природу Царства Божия, достигшего людей, пришедшего в силе и открывающегося как идеально высокое внутреннее духовное богатство новых, святых, настроений души человеческой. К великому сожалению, у нас и в специальной экзегетической и даже нравственно-аскетической литературе очень мало обращается внимания на ту именно сторону, в частности, притчей Господа о Царстве Небесном, что в них раскрываются законы и характеристика особенностей духовной жизни в ее процессе и существе. Все дело большей частью сводится к регламентации так называемых христианских добродетелей, чем и угашается дух жизни, дышащий со страниц новозаветных писаний.