Страница 5 из 27
Василий, имея ввиду подвижников, живущих по общежительному уставу, —
Что равняется сему житию? Но что и блаженнее его? Что совершеннее такой близости и такого единения? Что приятнее этого слияния нравов и душ? Люди, пришедшие из разных племен и стран, привели себя в такое совершенное тождество, что во многих телах видится одна душа, и многие тела оказываются орудиями одной воли. ...Богу угодно было, чтобы мы были такими и в начале; для этой цели и сотворил Он нас. И они-то, изглаждая в себе грех праотца Адама, возобновляют первобытную доброту, потому что у людей не было бы ни разделения, ни раздоров, ни войны, если бы грех не рассек естества. ...Они-то соревнуют жизни ангелов, подобно им во всей строгости соблюдая общительность. У ангелов нет ни ссоры, ни любопрения, ни недоразумения. ... Они-то ясно показали жизни человеческой, сколько благ доставило нам вочеловечение Спасителя, потому что расторгнутое и на тысячи частей рассеченное естество человеческое, по мере сил своих, снова приводят в единение и с самим собой, и с Богом. Ибо это главное в Спасителевом домостроении во плоти — привести человеческое естество в единение с самим собой и с Спасителем и, истребив лукавое сечение, восстановить первобытное единство, подобно тому, как наилучший врач целительными врачествами вновь связывает тело, расторгнутое на многие части" [8]. св. Иоанн Дамаскин. Точное изложение Православной Веры. Кн.1. В доступном нам переводе из книги: Св. Иоанн Дамаскин.
Точное изложение Православной Веры // Полное собрание творений. СПб.:Санкт-Петербургская Духовная Академия, 1913. Т. 1. Кн. 1. Гл. 8. С. 173-174; это место выглядит так: "Надобно знать, что иное есть рассматривать предмет на самом деле, и иное — умом и мыслью. Так мы на самом деле видим различие в неделимых во всех тварях; на самом деле Петр представляется отличным от Павла. Но общность, связь и единство созерцается умом и мыслью; так мы умом постигаем, что Петр и Павел одной и той же природы, имеют одно общее естество. Ибо каждый из них — животное разумное, смертное; и каждый есть плоть одушевленная душой, как разумной, так и одаренной рассудительностью. Итак, эта общая природа постигается умом; ибо ипостаси не существуют одна в другой, но каждая особо и порознь, то есть сама по себе, и каждая имеет много такого, чем одна от другой отличается. Ибо они и местом отделяются, и временем различаются, и отличаются умом, силой, видом или образом, нравом, темпераментом, достоинством, поведением, и всеми характеристическими свойствами; более же всего тем, что существуют не одна в другой, но отдельно; посему и говорится: два, три человека и многие [См. св. Григорий Богослов. Слово 31].
"Это же можно видеть и во всей твари; но в Святой и пресущественной и высшей всего, и непостижимой Троице — иное; ибо здесь общность и единство усматривается на самом деле по причине совечности лиц и тождества их сущности, действия и воли, по причине согласия познавательной способности и тождества власти, и силы, и благости — я не сказал: подобия, но —
Ибо в отношении к неописуемому Божеству мы не можем говорить ни о местном расстоянии, как в отношении к нам, потому что ипостаси находятся одна в другой, не сливаясь, впрочем, но соединяясь, по слову Господа, сказавшего: "Аз во Отце, и Отец во Мне" (Ин. 14:11), — ни о различии хотения, или мысли, или действия, или силы, или чего другого, что производит в нас действительное и совершенное разделение". ^ св. Иоанн Дамаскин. Точное изложение Православной Веры. Кн. 2. Гл. 22, 23 ^ св. Василий Великий. К Григорию брату // Творения: В 3-х т. СПб., 1911. Т.3. С. 51-52 ^ св. Василий Великий. К Амфилохию, о Святом Духе // Творения: В 3-х т. СПб., 1911. Т. 1. С. 611 ^ св. Василий Великий. О вере // Творения: В 3-х т. СПб., 1911. Т. 2. С. 297-298 ^ св. Василий Великий. Слово о подвижничестве // Творения: В 3-х т. СПб., 1911. Т. 2. С. 319 ^ св. Василий Великий. О посте // Творения: В 3-х т. СПб., 1911. Т. 2. С. 77 ^ св. Василий Великий. Подвижнические уставы // Творения: В 3-х т. СПб., 1911. Т. 2. С. 509-511 ^
Часть 3
Всякому непредубежденному читателю ясно, что в настоящем месте речь идет о нравственном, или точнее, о благодатно-нравственном единении членов подвижнического общежития с самими собой и с Богом через посредство единой воли, каковой в настоящем случае является воля настоятеля, воплощающего в себе волю Божию. "Всякое благочиние и согласие между многими, — говорит св. Василий в слове "О суде Божием", — до тех пор держатся с успехом, пока сохраняется общая всех благопокорность одному какому-нибудь начальнику; а всякое разногласие и раздор, также многоначалие бывают следствием безначалия" [1]. Понимать же восстановление первобытного единства человеческого естества, о котором здесь говорится, в смысле метафизическом, о котором говорит митр. Антоний, помимо всего прочего не позволяет нам уже то обстоятельство, что здесь говорится о восстановлении первобытного единства человеческого естества не только с самим собой, но и с Богом. Но не только св. Василий Великий, но и ни один из отцов Церкви никогда не допускали и не могли допустить мысли о каком-либо первоначальном единстве человеческого естества с естеством Божиим в смысле единства метафизического — по существу. Такое представление о единстве возможно только в мiровоззрении пантеистическом. Другим писателем, на которого вслед за св. Василием Великим ссылается митр.
Антоний в доказательство своего учения о едином естестве человеческом, является св. Григорий Нисский. Св. Григорий Нисский был родным братом св. Василия Великого и весьма чтил его не только как брата, но и как великого учителя и отца Церкви. "Василий, общий наш отец и учитель, — писал он о нем другу и брату своему Петру, епископу Севастийскому, — подлинно Великий" [2]. "Я говорю о нем, о сосуде избрания, высоком по жизни и слову, Василии, который угоден Богови (Деян. 7:20) от рождения, старец нравами от юности, научен подобно Моисею всякой премудрости внешних учений и вместе с тем священными писаниями от младенчества и до конца жизни напитан, возращен и укреплен. Посему, научая всякого человека во всей премудрости Божественной и мiрской, как бы какой ободесноручный воитель, вооружившись на противников тем и другим учением, преодолевает обоими вступающих с ним в борьбу, превосходя в каждом тех, которые думали, что они имеют в каком-либо из сих учений силу против истины — еретиков, ссылающихся на Писание, опровергая Писаниями, а эллинов запутывая их собственным учением" [3]. Естественно, что при таком высоком взгляде на своего великого брата св. Григорий Нисский находился под влиянием его и считал его своим руководителем. И мы знаем, что св. Василий Великий при жизни своей не оставлял своего младшего брата без руководства, как вообще, так и в частности и по данному вопросу.
Об этом свидетельствует сохранившееся до настоящего времени послание к брату Григорию, в котором он специально занимается выяснением смысла и значения понятий "сущности" и "ипостаси" в их взаимном отношении в применении к естеству человеческому и Божественному [4]. Содержание этого послания нами было изложено выше, когда речь шла о воззрении св. Василия на естество. Если после всего высказанного мы обратимся к творениям св. Григория Нисского, то увидим, что он, действительно, совершенно согласно с св. Василием Великим мыслит понятие "естества" логически отвлеченно, как общее понятие, или как логическую категорию известного рода или вида существ. Как и св. Василию Великому, ему хорошо было известно "Аристотелево разделение существ" и учение о категориях [5]. Вместе с св. Василием Великим он мог сказать об этих категориях: "Это аристотелевы понятия.., как скажут читавшие аристотелево сочинение, надписанное: "Категории" [6]. Подобно св. Афанасию Великому он находит возможным говорить о естестве сотворенном и несозданном [7]. Но в этом отношении он идет далее даже св. Афанасия Великого. В сочинении его "Против Евномия" находится замечательное место, в котором буквально говорится следующее: "Самое высшее разделение всех существ — делить все на разумное и чувственное. И естество чувственное у Апостола вообще названо "видимым"(Кол.1:16).