Страница 34 из 51
Таким образом, по мысли ап. Павла "Сын человеческий" грядущий "на облаках небесных" — не только Царь "будущего века" и даже не только его Творец: Он Сам по Себе составляет его принцип. Для человечества умирающего и воскресающего под дуновением Божественного Духа, согласно великому видению Иезекииля, Он — то самое, чем был Адам для первоначального человечества. Или, вернее, то самое человечество, которое возникло из первого Адама, из земного человека путем отделения от него и разделения внутри себя самого, должно заново воспроизвести свою историю в последнем Адаме, в небесном Человеке, и достичь такого полного примирения, что в конце концов оно станет "одним во Христе", как сказано в Послании к Галатам43. Действительно, Послание к Ефесянам разъясняет нам, что Христос
"есть мир наш (для евреев и для язычников), соделавший из обоих одно и разрушивший стоявшую посреди преграду (которою был Закон), упразднив вражду плотию Своею, а Закон заповедей учением, дабы из двух создать в Себе Самом одного нового человека, устрояя мир, и в одном теле примирить обоих с Богом посредством Креста, убив вражду на нём"44.
Послание к Ефесянам в особенности дорожит этой идеей соединения всех в личности Одного. Возвращаясь к той мысли, что Церковь, созидая себя, созидает "тело Христово", оно утверждает ее реальность, добавляя, что это созидание продолжается —
"доколе все придем в единство веры и познания45 Сына Божия (и превратимся) в мужа совершенного46, в меру полного возраста (буквально: полноту) Христа"47.
Этот "новый человек", в которого нам надлежит «облечься», человек "созданный по Богу, в праведности и святости истины"48, "внутренний человек49 обновляющийся" с каждым днем, — это и есть, конечно, самое важное в "новой твари", о которой говорится во втором Послании к Коринфянам50 как и в Послании к Галатам51. Тут мы узнаём возвещенную Иеремией52 и Иезекиилем53 великую идею "нового и вечного завета", который должен был состоять в сотворении заново самого человека, начиная с того, что в нём есть самого глубокого: с его «сердца». Но мы видим также, что связь между этим новым творением и появлением Сына человеческого, постепенно становившаяся всё более тесной в апокалипсисах, доводится у ап. Павла до настоящего отожествления.
Тема о Христе — второй Адам в качестве "небесного Человека", связанная с темой о двух творениях, представляет собою едва ли не самое основное в системе мыслей ап. Павла. Она уже появлялась в Послании к Римлянам, где она составляла живой фон всего сопоставления первородного греха и его искупления Христом. Но всё значение этого замечательного текста мы можем вполне оценить только теперь, выяснив постепенно всё вышеизложенное. В таком освещении этот текст представляет собою без сомнения самый насыщенный итог общего взгляда на историю, от одного эона к другому, какого достиг апостол.
"Посему, как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков, потому что в нём все согрешили… Посему, как преступлением одного всем человекам осуждение, так правдою Одного всем человекам оправдание к жизни. Ибо как непослушанием одного человека соделались многие грешными: так и послушанием Одного соделаются праведными многие. Закон же пришел после, и таким образом умножилось преступление. А когда умножился грех, стала преизобиловать благодать, дабы как грех царствовал к смерти, так и благодать воцарилась чрез праведность к жизни вечной Иисусом Христом Господом нашим".
Эти последние слова объясняют сжатую фразу, которая стоит посреди только что нами пропущенного места и составляет узел всего этого текста. Сказав, что Адам был «образом» () грядущего, ап. Павел добавил:
"Но дар благодати не как преступление. Ибо если преступлением одного подверглись смерти многие, то тем более благодать Божия и дар по благодати одного человека, Иисуса Христа, преизбыточествуют для многих"54.
Наконец, этот параллелизм между Адамом и Христом, хотя прямо там и не высказанный, должен несомненно читаться между строк великого гимна о Христе и спасении, содержащегося в Послании к Филиппийцам. Если только уловить эту путеводную нить, то общеизвестные трудности этого наиболее основоположного текста рассеиваются и широчайшие перспективы мысли апостола открываются сразу, в прямом развитии тех взглядов, которые мы уже установили один за другим55.
"Он (Христос), будучи образом Божиим (в противоположность Адаму, который был только создан по этому образу), не <держался за равенство с Богом (в противоположность Адаму, которого на это самое толкнул дьявол56); но уничижил Себя самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам (всё это подчеркивает в явлении Христа на земле, что оно прямо обратно явлению Адама, созданного по образу и подобию Божию) и по виду став как человек, смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и до смерти крестной (тогда как наиболее выдающейся чертой у Адама оказалось непослушание, порожденное влечением к славной, божественной жизни). Посему и Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени, дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних и всякий язык исповедал, что Господь — Иисус Христос в славу Бога Отца"57.
Словом, Христос, "небесный Человек", приобрел для человечества то самое, чего тщетно вожделел "земной человек", но сделал Он это прямо противоположным путем. Более всего другого, это поясняет нам, что разумел ап. Павел, говоря, что Бог всё "повторил"(*) в Иисусе Христе.
(*) Ап. Павел употребляет (Еф. 1,10) греч. глагол , лат. recapitulare, фран. recapituler (, голова; , главное) имеющий два параллельных смысла: 1) повторять главное в заключение речи, отсюда — воспроизводить, восстановлять. О. Буйе подчеркивает этот смысл, ссылаясь на Иринея: Бог всё «повторил», т. е. восстановил, воссоздал во Христе. В русском переводе пришлось употребить глагол «повторять», который ослабляет смысл греческого и француз. подлинника. 2) сводить в итоге, отсюда — сосредотачивать, соединять под главою. Греческие и русские толкователи обыкновенно придают этот смысл вышеуказанному стиху ап. Павла: "Бог всё соединил под главою — Христом". Заметим, что это толкование имеет всё больше сторонников и на Западе.
* * *
Эти два последних текста, из послания к Римлянам и Филиппийцам, показывают с достаточной убедительностью, что предположение, по которому ап. Павел уже не помышлял о Царствии Божием, имеет не больше цены, чем утверждение, будто он устранил понятие Сына человеческого. Вопрос этот, действительно, принадлежит к числу тех, на которые нельзя ответить простым перечислением отдельных совпадений. Насколько имеет значение для ап. Павла Царствие Божие, его пришествие в лице Сына человеческого, его установление после разрушения царства враждебных «властей» — нельзя определить только пересчитав, сколько раз слово "βασιλεία" повторяется под пером апостола. Надеемся, что всё изложенное нами до сих пор показывает с достаточной ясностью, насколько мысль апостола предполагает всю эту совокупность идей, унаследованных от апокалипсисов и составивших ее собственное обрамление. Она сама целиком укладывается в дело восстановления Божиего господства, во Христе, над миром, частично от него ускользнувшим вследствие грехопадения, сначала «властей», потом человека. Ныне Церковь есть как бы то место, где Царствие Божие восстановлено. В последний день, Церковь заполнит весь мир, когда Христос полностью завершится в ней, и тогда Бог будет всем во всех.
И как говорит первое Послание к Коринфянам, это будет "конец, когда Он (Христос) предаст царство Богу и Отцу, когда упразднит всякое начальство и всякую власть и силу"58.
* * *
Но есть и еще один, последний вывод, который теперь позволяет нам сделать великий текст Послания к Филиппийцам. Он с очевидностью дает ответ на вопрос: где ап. Павел почерпнул центральную идею своей «тайны», ту идею, что именно во Кресте Христовом заключается победа Бога над Его врагами и освобождение Его избранных? Ответ совсем прост: для ап. Павла, как и для Христа в синоптиках, образ "Сына человеческого" книги пророка Даниила и образ "Раба Ягве" во второй части Исайи уже совпадают вполне и слиты воедино. Говоря точнее, "небесный Человек", которого 2-ое Послание к Коринфянам59 и Послание к Колоссянам60 называют "образом Бога", "образом Бога невидимого", "уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам… быв послушным даже до смерти, и смерти крестной"61. Вследствие чего "послушанием Одного соделаются праведными многие"62. Всё это богословское учение о спасении уже содержалось, даже в тех же выражениях, в 53-й главе пророка Исайи. Своеобразие же текстов ап. Павла в том, что в них прославленный образ, явившийся Даниилу "на облаках небесных", становится предметом "Песнопений о Рабе Ягве". Но ап. Павел тут всего только переставил последовательность образов в том самом, что еще Христос заявил первосвященнику, а именно: Раб Божий, Которого готовились, в Его лице, предать смерти, — Он и есть "Сын человеческий", ожидаемый как Царь грядущего века.