Страница 5 из 6
Вопрос "о монашестве епископов" весьма определенно поставлен также в упоминавшемся уже и ранее письме обер-прокурора Святейшего Синода А.П.Ахматова к ректору Московской Духовной академии отцу архимандриту Савве (Тихомирову). Бывший обер-прокурор справедливо писал, что "сущность данного вопроса заключается преимущественно в том, предварительное пострижение в монашество составляет ли условие в епископской хиротонии".
Принимая за должную подобную постановку вопроса и отвечая прямо на поставленный вопрос, беспристрастный историк-канонист должен ответить на него определенным отрицанием и сказать, что, если вопрос идет не об отдельных лицах, а обо всем епископстве православных в его целом, то предварительное пострижение в монашество ни исторически, ни канонически не являлось и не должно являться необходимым и обязательным условием всякой епископской хиротонии.
1) Хотя законодательное установление обязательного безбрачия для епископского сана и служения в Церкви, как мы видели, совершилось несомненно под очень сильным влиянием монашества, однако епископский сан в дальнейшей истории Церкви отнюдь не был узаконен в качестве своего рода привилегии этого монашества.
История, например, Константинопольского Патриархата, наиболее обследованная в науке, за время с V по XV век, как это в настоящее время точно установлено в соответствующей церковно-исторической литературе, из общего числа 115-ти в это время бывших святителей считает имевшими монашеский постриг и проходившими епископское служение в монашестве лишь 58 лиц, причем остальные 57 святителей не имели монашеского пострижения (см. таблицу, показывающую распределение епископов монашествующих и не монашествующих в Константинопольской Церкви за указанное время по отдельным столетиям у профессора Н.К.Соколова в цитированном курсе лекций канонического права, стр.348).
Но не были ли эти 57 святителей своего рода лицами монашествующими, как, например, облеченными в рясофор? Нет, не были, ибо исторические памятники ясно отмечают, кто из них принимал монашество перед хиротонией и кто нет. Вот, например, первого рода научно проверенные сведения: о Феодоте Касситере, святителе Константинопольском, 815 год, читаем: "пострижен при посвящении", Германе II, 1222 год - "диакон великой церкви, потом вступил в монастырь", Григории II Кипрском, 1283 год - "из мирян, пред посвящением в патриарха пострижен и прошел низшие степени церковные", и под... А вот и другого рода сведения: Павел IV, святитель Кипрский, 780 год - о нем читаем: "Заболев, оставил престол и, сошедши в монастырь Фроловский, принял монашеский образ". Или еще пример, Иоанн XIII Глика, святитель, 1316 год. О нем в истории Константинопольских патриархов сказано: "из мирян, оставил жену и детей, жена его постриглась и сам он хотел постричься, но удержан императором по немощи", и под. ... Трудно представить себе что-либо более определенное, чем эти сухие исторические данные.
В настоящее время на Православном Востоке кандидаты епископства фактически, как известно, не являются лицами, принимавшими монашеское пострижение, хотя, как облекаемые все без исключения в рясофор, в церковно-народном сознании и могут быть рассматриваемы таковыми. Впрочем, и здесь необходимо помнить, что Российский Церковный Поместный Собор 1918 года, как уже было в своем месте отмечено, проводил определенную грань между епископами монашествующими и епископами из облеченных в рясофор, называя последних "не имеющими монашеского пострига" ("Определения", вып.IV, стр.32).
Таков голос истории.
2) В зависимости от этого голоса истории складывалось по данному вопросу и церковное законодательство. Судьбу епископства, как говорит историк-канонист (см.: Профессор Н.К.Соколов. "Из лекций по каноническому праву". Цит.изд. С.348-349), Церковь никогда не могла неразрывно связывать с судьбою монашества: поэтому в Церкви и не могло быть и действительно не было ни одного закона, повелевавшего избрать и поставлять в епископа исключительно из лиц монашествующих. "Монашество, - справедливо указывает и епископ Иоанн в своем сочинении "О монашестве епископов" (стр.23, почаевское издание), - во всяком случае есть дело доброй воли, поэтому, как дело не обязательное ни для кого, оно может подвергаться случайностям, может и умножаться в Церкви и сокращаться, может и совсем прекращаться на более или менее продолжительное время. Но епископство должно быть в Церкви всегда неизменно, до скончания века: как же можно было бы основать его на такой почве, каково монашество и под.".
Вот почему судьбу епископства Церковь никогда не связывала и не могла связывать канонически неразрывно с монашеством.
Поучительно привести по данному вопросу замечания приснопамятного святителя Московского Филарета, проредактировавшего в рукописи, как указано, книгу епископа Иоанна "О монашестве епископов". Приснопамятный святитель, сам истый монах, значительно умалял крайние выводы своего ученого Преосвященного послушника Иоанна. Вот, например, замечания и исправления митрополита Филарета. На листе 13-м рукописи Преосвященный Иоанн писал: "Епископ должен быть связан положительными обетами, следовательно, должен быть инок". Митрополит Филарет замечал: "Не вполне верно заключение. У него и кроме сего, и без сего есть положительные обеты: архиерейская присяга". На листе 13-м, оборот, Преосвященный Иоанн говорит, что "епископство и монашество совпадают по своей внутренней природе", и под. Митрополит отвечал: "Из особенного возвышенного характера сана и служения епископского в Церкви верно заключение о том, что он должен быть чужд как вообще мирских уз, так и уз брака и семейства, но не необходимо заключение о том, что он должен быть монах. В первые века христианства, когда монашество еще не образовалось, а был только аскетизм, были епископы в высшей степени выражавшие в себе и в своей деятельности идеальный возвышенный характер епископства". На листе 29 Преосвященный Иоанн говорил, что "святость в понятии народа непременно связана с монашеством", митрополит замечал: "Не совсем верно".
О листе 28 рукописи епископа Иоанна митрополит Филарет отозвался: "Слишком большая тень брошена на отношение народа к приходской церкви и духовенству. Он, народ, больше приходской церкви любит монастырь, его древнюю святыню, его благоговейное и благолепное священное служение, но нельзя сказать, что не любит приходскую церковь", и тому подобное (см.: "Собрание мнений и отзывов митрополита Филарета" у архиепископа Саввы, т.IV, цит.изд., стр.115-416). Здесь следует отметить случаи святительских хиротоний безбрачных лиц без предварительного пострижения их в монашество в истории и русской церковной практике (см. о сем: Горский прот. "О монашестве епископов", цит.соч., стр.365-375; Церковный Вестник, 1905, №49, стр.1540 и далее).
3) Обязательное постановление иноческого пострижения в качестве непременного условия епископской хиротонии не требуется, наконец, и практическими интересами церковного домостроительства. Оно, это обязательное постановление иноческого пострижения в качестве непременного условия епископской хиротонии, поставило бы некоторых совершенно достойных кандидатов епископства, не смешивающих понятий "аскетизма" как общего обозначения основ духовной жизни и "монашества" как известного уже вида самого аскетизма, - в безысходное положение и было бы в своем роде непреодолимым препятствием для их совести.
Правда, в законодательных актах Церкви мы, кажется, можем усматривать определенную каноническую тенденцию к преодолению состояния безбрачного состоянием монашеского пострижения, к взгляду на безбрачное состояние без монашеского пострижения как на состояние духовно как бы незаконченное, половинчатое и промежуточное (см. для этого, например, Карфагенского Собора правило 2). Правда, что в сознании святителей особой духовной одаренности - святителей, которым дана как бы особая благодать "чадами Божиими быти" и прозревать непосредственно и идеально в самую сущность явлений, может совершенно уничтожаться всякое расстояние между их безбрачием и монашеским пострижением.
Достаточно для этого прочесть, например, по данному вопросу следующие достопримечательные суждения нашего Правящего Первосвятителя Высокопреосвященнейшего Митрополита Горьковского Сергия в одном из его известных трактатов: "Предстоящий Собор и желательные церковные преобразования" (Выборг, 1906): "Всякий, кто ясно представляет себе глубину доступного человеку самоотречения, которое требуется от епископа как продолжателя дела Агнца Божия, вземлющего грех мира, всякий, прежде чем принять на себя этот сан (если к нему призовут), - пишет здесь Высокопреосвященнейший Владыка Митрополит, - сам почувствует внутреннюю необходимость пережить то деятельное отдание себя в жертву Господу, которое составляет сущность монашества, и в частности чина пострижения" (стр.17). Это глубоко достоподражательно и верно.