Страница 92 из 141
В возрасте девяносто лет преподобный заболел, и хотя о был измучен старостью и устал от болезни, но прежний свой подвиг не оставлял, но лежал, как адамант, как будто страдал кто–то другой, или как будто он был бесплотным. Преподобный победил господствующее чрево и достиг крайнего бесстрастия, шестьдесят лет питаясь хлебом, травой, водой да и этим понемногу. Он сам говорил:«С тех пор, как я стал монахом, то не пил воды досыта. А поскольку язык мой прилипал к гортани, то прежде чем положить хлеб в рот, я края губ смачивал одной или двумя каплями воды, чтобы можно было его проглотить». Когда царь услышал о его болезни, то пришел к нему со всей семьей. Увидев его мучения, царица собственными руками стала кормить его, (еду она принесла с собой) и дала попить немного вина. Поскольку же преподобный был уже несколько туговат на ухо, то царь велел своему слуге спросить, правильно ли он поступит, если сейчас пойдет на восток, чтобы воевать с безбожными турками. Немного подумав, преподобный сказал:«Ты примешь мой совет, и сейчас не пойдешь на восток, но, когда благоволит Бог, пойдешь, и Он Сам уготовит путь твой»(ср. Мк. 1: 2). Услышав это, царь встал и, поклонившись Богу, сказал.«Аминь, да будет мне по слову твоему»(ср. Лк. 1: 38). Затем, получив его святые молитвы, царь вышел из кельи преподобного.
Увидев, что монастырская церковь разваливается, он приказал разрушить ее до основания и выстроить заново, что и было исполнено. А пророчество преподобного Бог исполнил, когда царь спустя некоторое время пошел на восток и подчинил так называемый Солимопалос.
После того, как церковь была построена, как того и хотел преподобный, он велел отдать строителям овцу. Один из них, когда ее ел, стал жаловаться, что якобы она не очень жирная и оттолкнул кусок. Прочие же строители сказали ему, что таким образом он отвергает благословение преподобного. Но та неблагодарная душа была недовольна. И тогда случилось чудо: под воздействием демона он повернулся лицом назад, упал на землю, забился в припадке, стал скрежетать зубами и испускать пену. Видя это, товарищи его прибежали к преподобному и рассказали, как было дело. Преподобный им отвечал:«Господа мои, все человеческие грехи несет Бог, но грехи ропотника и неблагодарного Он не несет и наказывает его». Затем он наполнил водой стакан и дал им со словами:«Пойдите и вылейте ему на голову, или напоите его, и тогда, во имя Господа моего Иисуса Христа, он исцелеет». Как сказал преподобный, так они и сделали. Когда ропотник пришел в себя, он упал в ноги преподобному, благодарил его и просил прощения. Дав ему наставление, преподобный напоследок сказал: «Не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже» (Ин. 5: 14), и так от того часа, благодатью Божией, он исцелился.
Жил в монастыре молодой монах, племянник преподобного. Поскольку же у молодых в начале много ревности, он тоже захотел подражать преподобному не только в еде и одежде, но и превзойти его; Кирилл часто советовал ему воздерживаться от всего чрезмерного и не пытаться поставить ногу на более высокую ступеньку духовной лестницы добродетелей, а начинать с первой, ибо так, понемногу, можно восходить к вершине, которая есть любовь Божия, а то, что сверх меры, — от бесов. После множества наставлений преподобный велел юному иноку следовать средним путем и вкушать один раз в день, чтобы потом не начать есть помногу раз в день, и так отсекать волю. Однако юноша отвечал преподобному Кириллу:
— Отче, мне приличествует поститься всю неделю, а есть через день — для меня ничто.
— Брат, кто хочет сохранить истинное смирение, не должен полагаться на себя ни в чем, ибо это и есть истинное смирение. Тот же, кто не желает отсекать свою волю и постится неделю, затем, смалодушествовав от содействия бесов, доходит до того, что ест много раз в день без разбору. Это происходит с теми, кто не хочет хранить терпение и смирение, но уповают на самих себя.
А теперь настало время рассказать и о кончине преподобного. Преподобному Кириллу было тридцать лет, когда он начал подвиг, в котором провел более шестидесяти лет, при чем до девяноста трех лет у него ни разу не болели ни глаза ни зубы, ни какие–либо другие члены. В последние же три года своей жизни он иногда немного заболевал. В свои девяносто три года преподобный был согбен от глубокой старости и многолетнего подвига, из–за чего редко поднимался. Видя его в таком состоянии, враг наш диавол позавидовал, как бы он не окончил свою жизнь в старости благой. Потому послушайте, что задумал этот скверный.
Племянник царя, Иоанн Август, часто приходил к преподобному за благословением. Зная это и видя, что преподобный прикован к постели, диавол показал ему в видении, что в монастыре рядом с его кельей поставлен шатер, в нем стоит кровать, застеленная красными коврами, на ней сидит Иоанн Август, а вокруг него множество слуг. После этого, как бы в продолжение видения, Август вошел в келью к преподобному и завел с ним беседу. И как только он заговорил, помрачился помысел преподобного, и чем больше говорил проклятый Август, тем больше помрачался ум преподобного, до тех пор, пока преподобный почти не сошел с ума. Ядовитые слова диавола по попущению Божию не только это, но и большее могут сделать. Затем бес сказал преподобному:«Ты знаешь, какое благоговение я имею к тебе, поэтому хочу, чтобы в твой келье совершили литургию, и ты причастился». Преподобный, не понимая что говорит, произнес: «Вот келья, и поступай, как хочешь». Тотчас же в келье преподобного как бы видимым образом возникла Святая Трапеза, жертвенник, дискос с потиром, покровцы, и внутрь вошли как бы священники, которые начали совершать литургию. Преподобный стоял в другом углу кельи и прислушивался к тому, что произносят служащие, однако не мог понять, что они говорят. Они прочли и Апостол, и Евангелие, но из ответов, преподобный ничего не слышал, кроме»Аминь»,«Аминь».
Затем, когда эти нечестивые священники произнесли: «Приступите», Август из видения подошел и причастился от бесстыдства и нечестия их. Подобным же образом поступили и все, кто был с ним. Преподобный же задумался, не пойти ли и ему причаститься. Однако он не пошел, говоря самому себе:«Если есть на то воля Божия, то Август скажет мне а если нет, то кто я такой, недостойный, чтобы причаститься». Всемилостивый Бог не презрел его смирения, но избавил от врагов и не попустил причаститься, ибо если бы он причастился, то полностью бы сошел с ума. Когда завершилась скверная их литургия, Август (который на самом деле был бес) вышел и пошел в шатер.
Преподобный, устав от бессмысленного стояния, сел с сильно смущенным и помраченным видом. Он постучал, и на стук пришел ученик, которого он спросил:
— Разве вы не христиане и вам не нужно умирать, почему вы не жалеете мою старость и не видите моих мучений? Разве можно, чтобы меня так беспокоили мирские и устраивали литургию в моей келье?
Ученик на это отвечал:
— Прости меня, авва, я не знаю, о чем ты говоришь.
— Если ты не веришь моим словами, то поверь делам.
— Каким делам?
— Разве ты не видел Августа с его людьми и шатер? — и он рассказал ученику обо всем произошедшем.
— Из того, о чем ты говоришь, я ничего не видел. ~
Преподобный показал рукой в угол кельи:
— Ты даже не видишь этот дискос с потиром и покровцами?
Подняв стакан, ученик спросил:
— Разве это не тот стакан, из которого ты пьешь?
— Да.
Тогда ученик начал бить его по лицу, говоря:
— Горе, ты потерял ум свой, авва.
— Это ты потерял свой ум, а я в порядке.
— Да нет.
Так они препирались долгое время, и иногда преподобный приходил в себя. В один из таких моментов братья предложили преподобному:
— Хочешь, приведем к тебе того монаха (возможно автора сего жития), чтобы он помог тебе?
— Да, приведите.
Пришел тот монах и, положив поклон, спросил преподобного:
— Как ты, отче?
— Как говорят собратья мои, плохо.
Когда преподобный рассказал обо всем случившемся, монах произнес:
— Слава Господу, Который помог тебе, потому что, если бы ты причастился от их скверны, тогда бы совершенно потерял разум.
— А это точно, что то, что я видел, было лестью и видением? Не могу в это поверить.
— С помощью Божией поверишь, и не говори нет. Если же не поверишь, то я приведу тебе настоящего Иоанна Августа, и он подтвердит тебе мои слова. Разве ты не помнишь, отче, сколько в Отечниках рассказов о людях, которые были обольщены сатаной тем или иным способом.
— Да, помню, а что мне сейчас делать?