Новый эклогион

Почему ты восседал не на троне или на чем–либо другом, благообразно и благочинно, но лежал на ковре непрепоясанный, далеко отбросив пояс, ничем не отличаясь от язычника? Или у христиан и тех, кто не имеет в уме Бога и не желает спасения, все одинаково?» Уйдя с трапезы, преподобный пошел в монастырь к преподобному Антонию, который находился чуть дальше в той же стране. Слуга же обо всем поведал стратегу, и тот сразу же понял, что не по достоинству обошелся с преподобным и стал винить себя в небрежности там, где требовалось усердие. А поскольку он на самом деле был смиренным и кротким, то вскочил на коня и, не взяв с собой слуг, поскакал к преподобному. Вначале он с горячностью и болью в сердце исповедал свой грех, а потом, получив прощение, велел всем находившимся здесь выйти, после чего беседовал с преподобным до самого вечера. Святой стал ему настолько близким, что душа его прилепилась к нему по слову Давида, и он не хотел разлучаться с ним даже на малое время. Посему в любой нужде, которая возникала у святого, архонт с готовностью помогал, содействуя ему и потратив средства на строительство храма Святой Варвары. Когда же закончилось время пребывания Кринита у власти, он пришел к преподобному, испросил у него молитв и просил никогда не забывать.

Преподобный, по Божию откровению, предсказал ему, что в настоящее время он не увидит Царствующий град, потому что Бог хочет, чтобы он был правителем Западных областей, что позже и произошло. Когда архонт возвращался в Константинополь и достиг Лариссы, предсказание преподобного сбылось. Криниту пришлось повернуть обратно, так как он получил царское письмо и был поставлен правителем Морей.

Все предсказания преподобного достойны удивления, но предсказание о Крите кажется почти невероятным, тем более что оказалось истиннейшим. За двадцать лет до того как предсказание сбылось, Лука, по Божию откровению, предсказал, что остров будет освобожден во времена некоего царя. Он ясно сказал, что возьмет Крит царь Роман. Поскольку в это время царствовал престарелый Роман Лекапен, кто–то спросил преподобного, не этот ли Роман, что царствует сейчас. Святой отвечал, что не этот, но другой, внук престарелого Романа.

Одна богатая и знатная женщина из Фив тяжело заболела, а ее муж, истратив много денег на врачей, не смог ей ничем помочь. Последней их надеждой был божественный Лука, который помолился Господу, и, сострадая ее мужу и утешая его, позвал своего ученика по имени Панкратий, сказав ему:«Возьми этот сосуд с елеем и ступай к больной, помажь ей все тело». Монах без рассуждения, потому что был простым и украшен благими нравами своего старца, отправился к женщине. Сначала она посчитала это неприличным и не соглашалась, чтобы ее помазали. Но потом, рассудив вместе с мужем, каковым великим был тот святой, кто его послал, и понуждаемые необходимостью, они согласились. Панкратий, как сын послушания, повинуясь заповеди старца, помазал ее с головы до ног. Размысли, какой плод он получил от своего послушания, потому что даже скверным помыслом не повредил себе от прикосновения к телу женщины. Размысли и о силе веры тех, кто попросили преподобного о помощи, потому что как только больную помазали, она сразу же получила здравие и прославила Бога.

Сей Панкратий рассказывал мне:«В то время, когда на те места напали язычники, мы с моим духовным отцом спрятались вдвоем в пещере, а на закате солнца к нам пришли укрыться также две женщины. Жалея замерзших беженок, преподобный принял их и проявил всевозможную заботу. Когда настало время сна, он повелел мне спать на одном краю, сам лег на другом, а их устроил посередине. И подобно тому, как ребенок касается своей матери, или как кто–либо касается камня или дерева, и к нему не приходит никакой плотской помысел, так и преподобный объят был простотой и бесстрастием.

У другого ученика, преподобного, Феодосия, был брат–мирянин по имени Филипп, спафарий (телохранитель императора), который часто приходил к преподобному. Однажды, когда Филипп хотел прийти, святой сказал Феодосию:«Приготовь все для встречи, потому что идет твой брат обедать с нами». Услышав это, Феодосии обрадовался и одновременно подивился прозорливости преподобного. Ожидая брата, он смотрел на дорогу. С наступлением вечера пришел и Филипп, неся с собой все самое необходимое. Была приготовлена трапеза, и вместе с преподобным все сели и ради общей любви одинаково вкусили от нее. После того как они закончили трапезу и прочли малое повечерие, то отправились спать. Однако, через малое время преподобный разбудил их на утреню, и они стали читать утреню, а Феодосий, зная, что брат его был непривычен к бдениям и стояниям, дал ему поспать до окончания песнопений утрени. Филипп же в это время не спал из–за помыслов, так как начал считать преподобного обжорой и пьяницей, только притворяющимся благочестивым, а на самом деле обманывающим людей. Эти помыслы были, конечно, от содействия диавола, который всевает лукавые семена в наши души, а также от малодушного его ума, который обо всем судит только по виду, не в силах помыслить о более великом и высоком, ибо принятие пищи не было признаком чревоугодия, но величайшей экономии.

С одной стороны, по чрезмерной любви преподобный презрел малое ради того, чтобы приобрести более великое, ибо что такое воздержание от пищи рядом с любовью? Естественно, оно ничтожно. А с другой стороны, преподобный еще более показал людям крайнее смиренномудрие. Филипп же был сбит с толку своими поыслами, погрешив против истины, как об этом было показано свидетельством с Небес.

Подняв глаза вверх, он увидел разостланную на земле драгоценную порфиру, а на ней стоял преподобный. Лицо его и одежды испускали дивный и неизреченный свет, и сам он был поистине светом. Филипп в страхе проснулся и пошел туда, где отцы в собрании славословили Бога. Рассказав обо всем преподобному, — и о своих помыслах против него, и о том, что сверхъестественным образом увидел во сне, Филипп попросил прощения и получил его.

Пробыв на горе Стирийской семь лет, преподобный Божиим откровением предузнал, что близится его кончина, однако никому не сообщил об этом. Выйдя из кельи, он обошел всех друзей и соседей и попрощался с ними, лобызая каждого и говоря:«Молитесь, братия, за меня, молитесь, потому что не знаем, увидимся ли еще друг с другом». Затем, вернувшись в келью, он прожил еще три месяца: сначала он немного приболел, после чего последовал более сильный приступ, а через восемь дней все узнали, что он отходит к Богу, Которого так возлюбил.

Как только об этом узнали все христиане, жившие в округе, они, хотя и была зима, и выпало столько снега, что были перекрыты дороги, все пришли к преподобному. Они пребывали рядом с ним до девятого часа, не вспоминали даже про еду и не шли домой, но все смотрели на веселое лицо святого, слушали его сладчайший голос и его последние слова, не желая с ним разлучаться. Из глаз их реками текли слезы, что свидетельствовало о той скорби, которая овладела ими из–за разлуки с преподобным. После того, как он попрощался со всеми и пожелал им всех благ, они ушли. Тогда преподобный спросил у стоявшего рядом пресвитера Григория, сколько сейчас времени, и, услышав, что скоро зайдет солнцу, понял, что и он как светлая звезда, сейчас зайдет. Преподобный попросил Григория поскорее читать вечерню, после чего Григорий спросил его, где он хочет, чтобы его погребли. Преподобный сказал: «Не стыдно тебе спрашивать меня об этом, разве ты не знаешь, что меня должно связать по ногам веревкой и бросить в ров на съедение зверям». Григории же не стесняясь слез, стал горячо просить его сказать, где он хочет быть погребенным, поскольку ничего не хотел делать вопреки его воле. Тогда преподобный сказал:«Копай в сем месте, где я лежу, и найдешь камень. Подними его и предай прах мой земле. Затем положи камень сверху, потому что Бог, имиже веси судьбами, будет прославлять место сие до скончания этого мира.

Соберутся сюда множество христиан и прославят имя Его святое». С этими словами, облобызав пресвитера и бывших с ним, он возвел очи к небу и сказал:«В руце Твои, Господи, предаю дух мой». И так он предал блаженную свою душу Богу. Наутро, позвав христиан из близлежащих селений, Григорий попросил их выкопать могилу. Подготовив тело святого к погребению и прочитав положенное Последование, он похоронил святые мощи преподобного. Затем, закрыв могилу камнем, он ушел.