Страница 90 из 297
Прихожане и многие жители Завидова искренне любили о. Григория, и даже из тюремщиков находились те, кто ему сочувствовал. Благодаря им, он смог в течение некоторого времени передавать близким коротенькие записки. 4 августа он писал о. Николаю Дмитрову, его супруге Екатерине, дочери Нине и хозяйке квартиры Марии:«Дорогие о. Николай, Екатерина Николаевна, Нина, Мария Егоровна и прочие и прочие, все, кто мне дорог и меня помнит. Здравствуйте. Ваши любовь и память и молитвы обо мне глубоко меня трогают и дают мне силы и покой переносить испытание, которое меня ожидает. Обвинение 58–10, а в чём, пока еще не знаю; мне не представили ни одного факта — жду каждый день. Надеюсь, что вы все не оставите моей Нины и замените ей маму и отца в моё отсутствие и тем самым снимите мою тревогу о ней. Чтобы получить свидание и сдать передачу в Калинине — нужно получить разрешение у следователя Шевелева на станции Завидово или у начальника НКВД Глебова. Но это между прочим. Пока будет идти следствие — не разрешается никакой переписки».
На следующий день следователь снова допросил священника.
— Следствие располагает материалами о вашей контрреволюционной деятельности, настаивает на искренних показаниях. Скажите, намерены ли вы давать искренние показания о вашей контрреволюционной деятельности?
— Еще раз говорю, что я никакой контрреволюционной деятельностью не занимался.
— Следствие располагает материалами, что вы в целях контрреволюционной агитации опошляли законы советской республики по вопросу служителей религиозного культа. Вы говорили, что если нас задумают посадить, то посадят и найдут материалы для обвинения, несмотря ни на какие законы. Подтверждаете ли вы это?
— Смысл вопроса мне понятен и знаком, я мог сказать это только кому–либо из близких людей, но со своей стороны это высказывание контрреволюционной агитацией не считаю.
— Скажите, каковы ваши взгляды и мнения по вопросу проекта сталинской конституции?
— По вопросу обсуждения проекта сталинской конституции по предложению представителей культкомиссии Калининского облисполкома все духовенство района должно было собраться у благочинного Мазурова и обсудить проект, но явились лишь я и Дмитров. Я говорил, что, поскольку мы лишены избирательных прав, обсуждать этот проект не можем. Таким образом, вопрос остался открытым.
— Следствие располагает данными, что вы высказывали свои недовольства колхозным строем, говорили, что колхозники хотят ходить в церковь, но не могут, ибо не имеют дней отдыха.
— Это я отрицаю.
В этот день он написал родным:«Дорогая Нина, долго, долго мне не придется тебе писать. На какой срок я попаду — сейчас не знаю, но придется тебе жить одной. Постарайся быть паинькой — следи за собой, грубить не надо, за своими словами следи. Учиться старайся — это тебе пригодится на всю твою жизнь. Советов как отца Николая, Екатерины Николаевны и Марии Егоровны слушайся — худого, плохого они никогда тебе не пожелают. Будь сама со всеми хороша — и к тебе все будут относиться так же. Теперь я тебе напишу, когда попаду в лагерь.
10–30 вечера. Как бы мне хотелось, дочка родная, с тобой поговорить… Вспоминаю всех вас, родных и дорогих мне: хотя я и готовился мыслью к разлуке с вами, но она всё–таки тяжела мне. Утешаю себя надеждою, что так угодно Богу, чтобы жить мне опять вдали от вас. Он, благий, посылает испытание — даст и силы перенести его…
Так что обо мне не беспокойтесь. Я предлагаю такой план свидания, когда узнается день отправки — поезда в 10–50 утра и 1 час-50 дня — Нина с кем–нибудь пусть возьмут билеты до Калинина, пусть садятся в тот же вагон, и я надеюсь, что мы будем иметь возможность говорить всю дорогу, о дне отправки вам как–нибудь сообщат. Если удастся, было бы хорошо. Отправка должна быть на днях, приходите каждый день к означенным поездам — и всё будет хорошо. А теперь простите меня, кого я чем обидел, прошу ваших молитв о мне, грешном, чтобы Господь дал силы вторично перенести испытание.
Крепко всех целую — всем мой привет и душевное спокойствие».
Незадолго перед отправкой в Тверскую тюрьму о. Григорий написал дочери:«7.8.37. 7–30 утра. Дорогая Нина, на сколько теперь придется нам с тобой расстаться, я сейчас ещё не знаю, но надеюсь — кого я просил, заменят тебе отца и мать. Старайся учиться — приложи все усилия, чтобы тебе из отличниц не выходить, слушайся, что тебе будут советовать, плохого совета из означенных лиц никто тебе не даст… Маму помни — меня не забывай… Веди себя хорошо, если я узнаю противное, мне будет очень тяжело…»
Отца Григория отправили в Тверскую тюрьму, и близким не удалось увидеться с ним, но и из тюрьмы приходили сведения, что он жив, и однажды сообщили, когда и как можно его увидеть.
Дочь Нина и матушка о. Николая, Екатерина, приехали в Тверь, добрались в указанное время до здания, в котором размещалось управление НКВД; у подъезда стояла машина для перевозки заключенных. Они остановились вдали, на противоположной стороне улицы, и видели, как из подъезда в сопровождении конвоя вышел о. Григорий. Он не глядел на другую сторону улицы, не оглядывался по сторонам и не увидел их. Это стало последним свиданием.
28 сентября был день рождения о. Григория, ему исполнилось сорок девять лет. На следующий день Тройка НКВД приговорила священника к расстрелу. Протоиерей Григорий Раевский был расстрелян сразу после объявления приговора, 29 сентября 1937 года.
До сих пор среди завидовских прихожан сохраняется память о священномученике Григории — его служении, попечении о душах, его милосердии и мученической кончине. Священномученик был погребён в братской могиле на одном из кладбищ Твери; точное место погребения остается неизвестным.
Причислен к лику святых Новомучеников и Исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года для общецерковного почитания.
Священномученик Григорий Аверин (память 7 сентября по старому стилю)
Священномученик иерей Григорий Аверин родился 24 января 1889 года в селе Покровское Юрьевецкого уезда Костромской губернии в крестьянской семье. В 1910 году Григорий окончил учительскую семинарию и поступил учителем в церковно–приходскую школу города Кологрив Костромской губернии. С 1917 до 1918 года являлся председателем уездной земской управы. В марте 1918 года Аверин был арестован, как член партии эсеров, по обвинению в»организации крестьянского восстания»и провёл в заключении 4 месяца. В тюрьме он становится убеждённым христианином и после освобождения выходит из партии эсеров.
В 1920 году Григорий Иванович работает в библиотеке Костромского педагогического института, а затем поступает в этот институт. В 1921 году рукоположен во иерея архиепископом Севастианом (Вести) и служил (как целибатный священник) в Костроме. Затем до 1929 года отец Григорий служит в церкви села Ильинское (рядом с Макарьевским монастырём).
В августе 1929 года батюшка был арестован и заключён в тюрьму. Ему было предъявлено обвинение в»антисоветской агитации»и в начале 1930 года вынесен приговор — 5 лет лагерей.
После освобождения отец Григорий служил в Симеоновском храме Пучежского района Ивановской области. Но в сентябре 1935 года его снова арестовали и заключили в тюрьму города Кинешмы. Он был приговорён к трём годам лагерей и этапирован в лагерь около города Темиртау (Казахстан).
Держался батюшка в лагере с большим достоинством. Он не старался быть незаметным, напротив, всякому при встрече с ним было ясно, что перед ним священник. В бараке батюшка открыто молился, беседовал с заключёнными, читал им вслух молитвы, Евангелие, убеждал их не оставлять веру в Бога.
В 1937 году, в лагере, батюшка был арестован по обвинению в»религиозной работе среди заключенных». Семь дней он находился в камере смертников, зная о вынесенном ему приговоре, а 7 (20 н. ст.) сентября 1937 года отец Григорий был расстрелян.
Причислен к лику святых новомучеников и исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года для общецерковного почитания.
Священномученик Дамаскин, епископ Стародубский (память 2 сентября по старому стилю)
Священномученик Дамаскин, епископ Стародубский, викарий Черниговской епархии (в миру Цедрик Дмитрий Дмитриевич) родился в 1877 году в городе Маяки Одесского уезда Херсонской губернии в семье почтового чиновника. Димитрий окончил Духовную Семинарию, затем Владивостокский сельскохозяйственный институт со специальностью агронома, и Казанский институт восточных языков. Вскоре он принял монашеский постриг с именем Дамаскин и поступил служить миссионером при Пекинской Духовной Миссии. В 1914 году отец Дамаскин отправился на фронт и состоял в отряде Красного Креста на Кавказе.