Страница 158 из 297
У следователя не было ничего для обвинения священника. Были материалы прошлого»дела», следователь знал, что о. Константин знаком с находящимся в концлагере епископом Василием Преображенским, была переписка, которую изъяли при обыске. Остальное следовать предполагал услышать от самого священника. Он спросил, признает ли себя о. Константин виновным в антисоветской агитации. Священник обвинение отверг.
— Вы арестованы за контрреволюционную деятельность, дайте показания, — потребовал следователь.
— Контрреволюционной работы я не вел и виновным себя не признаю, — ответил священник. — Вы являетесь последователем ссыльного епископа Василия Преображенского и руководили контрреволюционной группой, существовавшей в поселке при фабрике имени»Демьяна Бедного» — дайте об этом показания.
При этой фабрике был приход о. Константина до его ареста в 1929 году. Но священник знал: как только он согласится со следователем, тот перепишет обвинение 1929 года в новое»дело». Отец Константин ответил:
— Я руководил общиной в поселке при фабрике до 1929 года, так как только до этого времени я служил в молитвенном здании. Мне известно, что существуют нелегальные группы последователей епископа Василия Преображенского, но я к ним никакого отношения не имел, их возглавлял сам епископ.
— Назовите по именам участников групп.
— Этого я не знаю, так как от их деятельности был далек.
— А тогда откуда же вы знаете о существовании этих групп?
— Слышал об этом, но от кого именно — не помню.
— Вы говорите неправду, вы сами до самого последнего времени возглавляли эти группы.
— Нет, это я отрицаю.
— Но вы устраивали в своем доме нелегальные сборища.
— Сборищ в своем доме я не устраивал.
— А тогда для чего же вы в своем доме содержали специально оборудованную домашнюю церковь?
— Для своих личных потребностей.
Следователь перешел к допросу о знакомых:
— В вашей квартире изъят пакет из города Каргополя от Розова. Скажите, кто такой Розов?
— Леонид Розов — протодиакон и мой близкий знакомый. Он был арестован в начале 1936 года в городе Шуе. Я узнал, что он отправлен в ссылку, и написал ему. В ответ он сообщил, что оказался в тяжелом материальном положении. И тогда я стал посылать ему деньги.
— При обыске в вашей квартире изъято несколько пакетов из города Кашина от Кулачковой. Скажите, кто такая Кулачкова?
— Анна Кулачкова — это игумения Кашинского женского монастыря.
— Откуда вы ее знаете?
— Я познакомился с ней в ссылке в 1930 году в Коми области, куда она также была сослана.
— Скажите, с кем еще из находящихся в ссылке вы поддерживали связь?
— Ни с кем.
— Вы продолжаете давать следствию ложные показания. Вы разъезжали по районам Ивановской области и вели антисоветскую работу по укреплению и созданию контрреволюционных групп»истинно православной церкви». Это вы признаете?
— Я посещал Вичужский и Палехский районы, но контрреволюционных целей я не преследовал.
— Скажите, кого именно вы посещали в Вичужском районе?
— Я останавливался у Евпраксии Кудряшевой и Евдокии Румянцевой.
— Кто они такие и откуда вы их знаете?
— Я с ними знаком с 1919 года по Кинешемскому монастырю; когда я служил там, они были постоянными прихожанками монастыря.
— С какими целями вы посещали их квартиры?
— Я останавливался у них на ночлег.
— У кого вы останавливались в Палехском районе?
— В деревне Конопляново у Николая Сергеевича Рябинина.
— С какими целями вы ездили в Палехский район и откуда вы знакомы с Рябининым?
— Семью Рябинина я знаю по Кинешемскому монастырю и останавливался у них для отдыха.
— Это неверно. В Палехский район вы ездили для связи с контрреволюционной церковно–монархической группой.
— Ни с какой контрреволюционной группой в Палехском районе я не связывался.
— А почему же вас в Палехском районе считают находящимся на нелегальном положении? Значит, в Палехский район вы ездили нелегально?
— Я считаю, что в Палехский район я ездил гласно. Большую часть времени там я проводил в доме Рябинина, и потому никто из деревенских жителей о моем приезде не знал.
— Чем же была вызвана ваша конспирация от населения?
— Тем, что в Палехском районе меня многие знают, и чтобы избежать сборищ, я решил о своем нахождении у Рябинина не разглашать.
— Каких же сборищ вы избегали?
— Я считал, что мои близкие знакомые, узнав, что я остановился у Рябининых, могут собраться навестить меня, что советские органы могут посчитать за нелегальное контрреволюционное сборище.
И снова следователь пытается вызнать хотя бы какие–нибудь обвиняющие сведения. Но о. Константин в своих ответах старался не выходить за пределы трех–четырех известных фактов, отрицая обвинение.
— Какие районы Ивановской области вы еще посещали?
— В 1934 году я был в Шуе у протодиакона Леонида Розова.
— Это тот самый Розов, который за контрреволюционную деятельность отбывает срок наказания и с которым вы поддерживаете письменную связь?
— Да, это тот самый Розов, который в настоящее время находится в ссылке и с которым я поддерживаю переписку.
— Следствию известно, что с перечисленными выше лицами вы поддерживали связь с антисоветскими целями.
— Я никого из них не считаю антисоветскими лицами и связь с ними поддерживаю как со своими близкими знакомыми.
— Но ведь один из них, Розов, так же, как и вы, репрессирован за контрреволюционную деятельность?
— Ни о каких фактах контрреволюционной деятельности Розова мне не известно.
— Дайте подробные показания о вашей связи с участником контрреволюционной группы Иваном Румянцевым.
— С Иваном Румянцевым я знаком с 1919 года, когда он служил в Решемском женском монастыре, а я в Кинешемском. Ближе я познакомился с ним в Ивановской тюрьме в 1929 году, когда так же, как и он, был арестован.
— Следствие установило, что вы, как руководитель контрреволюционного церковно–монархического течения»ИПЦ», созданного на основе контрреволюционной платформы ссыльного епископа Василия, кроме организационной работы по укреплению этого течения, вели среди населения антисоветскую агитацию. Дайте следствию исчерпывающие об этом показания.
— Виновным себя в антисоветской агитации не считаю.
— А для чего же вы хранили тетрадь с антисоветскими стихами и проповедями?
— Только для личного пользования.
— Вам предъявляются изъятые у вас при обыске и размноженные лично вами церковно–монархические брошюры и акафисты. Скажите, для чего вы делали это?
— Тоже для личного пользования.
— Для чего же вам они были нужны по несколько экземпляров?
— Как это получилось, что у меня оказалось по несколько экземпляров, я не помню,
— К какому периоду времени относится ваша работа по составлению этих брошюр и акафистов?
— Больше того, что я уже показал, показать не могу.
Так же твердо держался и священник Иоанн Румянцев.
— Вам зачитываются показания, которые определенно показывают о вашей руководящей роли в контрреволюционной группе последователей епископа Василия и вашей антисоветской деятельности. Дайте правдивые показания.
— Антисоветски настроенной личностью и руководителем контрреволюционной группы последователей епископа Василия я себя не считаю, — ответил о. Иоанн.
— Значит, вы следствию правдивых показаний дать не хотите?
— Кроме того, что я уже показал, мне показывать нечего.
Так же твердо держались и женщины. 15 июля 1937 года о. Константин Разумов и Елизавета Румянцева были приговорены к пяти годам ссылки в Казахстан, о. Иоанн Румянцев и Анна Серова — к пяти годам исправительно–трудового лагеря. Отец Константин вскоре в ссылке скончался, не вернулись из заключения и остальные.
С 9 по 17 сентября 1937 года в Шуйском районе были арестованы почти все священники, диаконы, церковные старосты и ревностные миряне. В Шуйской тюрьме их запугивали, били, пытали, требуя признания в антисоветской деятельности. Следственные материалы тех лет почти не содержат достоверного. Для ареста было достаточно священнического или диаконского сана. Участь многих была одинакова. И тех, кто соглашался подписывать выдумки следователей, и тех, кто отвергал презренную ложь, несмотря на пытки и застращивание, — всех ждал расстрел. Священник Феодор Павлович Лебедев родился 15 февраля 1875 года в селе Стебачево Кибергинского уезда Владимирской губернии в семье священника. По окончании в 1899 году Владимирской Духовной семинарии был рукоположен в сан диакона и затем священника. Служил сначала в храме неподалеку от города Юрьев–Польский, затем в храме села Кузнецово Шуйского района; в 1932 году был назначен благочинным. 17 сентября 1937 года о. Феодор был арестован Шуйским НКВД. Допросы начались в день ареста и продолжались без перерыва трое суток. Следователи менялись и отдыхали, священнику отдыхать не давали. Весь расчет был на то, что обвиняемый в течение первых трех суток подпишет протокол следствия. Но о. Феодор отказался. Доносчиков в те годы было достаточно, и они писали, будто о. Феодор говорил:«… при такой бесхозяйственной системе ничего…