Страница 42 из 44
Одна мысль постоянно стоит передо мной: как спасти мне свою душу? Нет во мне ничего доброго. Вам все известно: получаю благодарственные письма, да и лично получаю благодарности. Но я тут ни при чем. Это действует на них через меня благодать Божия по вере их, а я лично ни при чем. И думаю я: уж не про это ли сказано в Евангелии, будут говорить Господу: "Господи!
Не Твоим ли именем многие чудеса и силы сотворихом?" – и отвещает им Господь: "Отыдите от Меня, не вем вас!.." (Мф. 7, 22-23). Только здесь, на этом месте я познал все свое падение и греховность. Ну, ничего, ничего нет доброго! Правда, благодарение Богу, хоть особых больших грехов нет. Но так… каждый день… Прежде я думал, что что-нибудь да имею, а теперь вижу – ничего.
Это я не только говорю, но и сознаю себя именно таким. Это не одни слова. И благодарю Господа, что хоть это сознание своей греховности есть. И надеюсь, что Господь, по милосердию Своему, спасет меня: не уничижит сердца смиренного и сокрушенного... Утешаюсь я еще словами батюшки Анатолия: "Ничего не имеет грешный Анатолий, разве только кто вздохнет о нем к Богу?
" И я искренно всех прошу помолиться обо мне и вас прошу: помолитесь! Я сравниваю себя с моими предшественниками: старцами Макарием, Амвросием, Анатолием – и вижу все свое ничтожество, а до других, поверьте мне, никакого дела нет, – закончил Батюшка.
Вот истинное-то смирение!
<…>
2 марта 1910 г. Вторник.
<…> Пришел один раз, когда Батюшка только что кончил исповедь.
– Очень утомился, – сказал Батюшка, – как будто ничего не делаешь: сидишь да разрешаешь от грехов – так может показаться со стороны. А на самом деле не так: исповедь очень утомляет. Если Господь сподобит вас, то убедитесь в этом из личного опыта...
<…>
4 марта 1910 г. Четверг.
<…> Самый трудный пост в Скиту – это первая седмица Великого поста. Но и она, по милости Божией, не особенно отяготительна для меня. Кроме того, помогает сознание, что велики дни сии, что иначе и быть не может. И удивляюсь тому, что делал я раньше, нарушая святой пост, не понимая и не сознавая его святости и необходимости. Мне часто приходилось слышать от Батюшки, что "от невоздержания всякое зло происходит", что "пост возбуждает к молитве".
– Мы познаем силу поста и его значение хотя бы из того, что он как-то особенно ненавистен врагу: приходят ко мне на совет и на исповедь, между прочим советую соблюдать святые посты. Со всем соглашаются, а как дело коснется поста: "не хочу, не могу" и прочее. Враг возбуждает, не хочется ему, чтобы соблюдались святые посты.
5 марта 1910 г. Пятница.
Сегодня Господь сподобил меня исповедаться. Перед исповедью Батюшка сказал мне:
– Не все время будет вам так мирно и хорошо, как теперь. Придется потерпеть и очень потерпеть. Это я вам говорю не для того, чтобы вы унывали, нет, для того, чтобы вы знали, что придет такое время, а сил набирайтесь теперь. Тогда вы скажете: "Да, все это мне говорил Батюшка еще двадцать лет назад, даже более". А тяжелые дни приближаются.
Стало трудно жить везде, а в особенности монаху... И благо живущим в монастыре! Трудно вам придется, но все-таки Господь не оставит вас и не лишит Небесного Царствия...
Когда я пришел к Батюшке, хотя я чувствовал некоторое волнение, как и всегда перед исповедью, но в общем, вероятно, у меня лицо было благодушное и мирное. Батюшка, глядя на меня, улыбнулся, но вместе с улыбкой на лице его было видно, что он или расстроен, или скорбит о чем, или, что очень утомлен. Я не могу определить, что именно это было, а что было – это несомненно.
И он начал говорить то, что я сейчас написал. Батюшка – духовник и монахов, и мирян и на исповеди, и в беседах, конечно, открываются бездны и глубины сатанины, и нужно все это слушать. Поэтому Батюшка многое знает, и я верю тому, что он говорит.
После исповеди Батюшка сказал мне:
– Будьте всегда деточкой, но только по злобе, а не по уму. По уму будьте муж совершенный.
<…>
12 марта 1910 г. Пятница.
<…> Вчера Батюшка говорил, что до страшных времен доживем мы, но что благодать Божия покроет нас. Это Батюшка сказал под впечатлением разговора о новейших изобретениях, которые, имея как бы и добрые стороны, всегда оказываются вредными более, нежели полезными, и поэтому, можно сказать, суть просто зло. Также помню, как-то Батюшка говорил:
– Гипноз, то есть его открытие, многое сделало ясным. Конечно, он был и прежде, но теперь про это все узнали. Судя по всем открытиям и по открытию гипноза я думаю, что недалек конец. <…>
14 марта 1910 г. Воскресенье второй седмицы Великого поста.
<…> Однажды я сказал Батюшке:
– Вы мне сказали: так как я не испытал особых искушений при поступлении, то я должен буду испытать их, живя в Скиту, что эти искушения должны выразиться подъемом борьбы со страстями.
– Да, – сказал Батюшка, – но, кроме того, и совне будут искушения... гнев...
Потом Батюшка неоднократно говорил мне:
– Пользуйтесь этим временем, пока можно вам читать. Придет время, когда уже не будет вам этой возможности... Обогащайте свой ум познаниями и нисходите во глубину смирения, считая себя хуже всех...
Однажды я сказал Батюшке:
– Вот, пока вы живы, я всегда могу спросить, что читать и как читать. Ну, а когда вас не будет, что тогда? Что мне читать и в каком порядке читать? Ведь обратиться не к кому... Вот я и хотел вас спросить об этом, не можете ли вы указать мне порядка чтения?
– Здесь быть определенного ничего не может. Конечно, общее правило такое: сначала надо прочесть книги, учащие о деятельной жизни, а потом уже о созерцательной... Вас Сам Господь будет учить...
16 марта 1910 г. Вторник.
Вчера вечером я беседовал с Батюшкой. Не буду передавать ее всю по недосугу, а кратко запишу то, что особенно мне запомнилось.
– Середина монашеского пути очень трудна, – говорил Батюшка. – Она есть даже самая трудная часть монашеского пути, ибо в начале пути, конечно, помогает и утешает Божия благодать. А середина – это самый зной... Читайте книги теперь по праздникам, пока имеете возможность. Потом придет время, нельзя вам будет читать книги, помяните мое слово... – А я спрашиваю:
– Почему вы Батюшка говорите, что нельзя будет читать?
– Да ведь лет через пять или шесть... тогда вам надо будет читать книгу жизни... – Непонятными и таинственными мне показались эти слова, но спрашивать Батюшку далее я не посмел.
<…> Недавно Батюшка сказал мне:
– Вы знаете, какая у диавола тактика? Вам это надо записать. Он, зная, что какой-либо человек имеет грех более или менее тяжкий, старается, чтобы человек в нем не покаялся. С этой целью он всячески умаливает степень тяжести греха, внушая такие мысли: "Это не важно, Бог тебе это простит…" – и тому подобное. И даже старается, чтобы человек забыл об этом грехе.
Но когда этому человеку удается как-либо исповедать этот грех духовнику на исповеди, то диавол всячески увеличивает его тяжесть, внушая, что грех этот настолько велик, что даже Бог никогда не простит его. И старается привести человека в уныние и отчаяние. Видите, как хитер враг. Он отлично знает, что исповедью смываются все грехи, поэтому и не допускает человека до исповеди, а если он исповедуется, то враг всячески смущает.
<…>
21 марта 1910 г. Неделя Крестопоклонная.
Сегодня все время читал книгу "На горах Кавказа" и, наконец, окончил ее. <…> Недавно Батюшка рассказал <…> следующее:
– Приходит ко мне однажды мирской человек и обращается ко мне с таким вопросом:
– Как проходить путь Божий? Как ему научиться? Скажите мне это в немногих словах. – Я даже несколько задумался. Что же ему сказать? А потом и говорю:
– Ты читал Псалтирь?
– Читал.
– Ну так вот там сказано: "Господь научит кроткия путем Своим" (Пс. 24, 9). Значит, прежде всего надо знать, что учит путям Господним Сам Господь, но учит не всех, а только тех, кто кроток, кто смиряется. Так вот и ты смиряйся, будь кроток, и Господь тебя не оставит и Сам научит, как проходить путь Господень и в чем он состоит.
– Спаси Господи, Батюшка, вы мне все разъяснили, – сказал он мне тогда и ушел.
<…>
28 марта 1910 г. Воскресенье. Четвертая седмица.
<…> Вчера перед бдением Батюшка говорил мне:
– Я прочел у батюшки о. Анатолия в письмах, как он советует не оставлять Иисусовой молитвы во время богослужения, что молитва Иисусова не только не помешает внимать тому, что читают или поют, а даже помогает уяснить смысл читаемого или певаемого... – Я говорю:
– Я так и делал, то есть не оставлял, а когда вы мне сказали, что надо делать что-либо одно, то есть что за службой надо творить молитву только тогда, когда не слышишь, что поют и читают, я перестал творить. Но мне жалко было расставаться с молитвой за службами.