Страница 47 из 125
Поэтому Бог, предвидя по Своей мудрости козни и происки диавола, все устроил с лю{стр. 264}бовью, преградил человеконенавистнику диаволу «путь к таким козням» и сделал бесполезным ею оружие – лукавство [638].
Итак, вместо досужих споров и сомнений в христианских истинах, давайте спокойно размышлять по–христиански, как учит нас Богодухновенное Писание. Поступая так, мы обретем великую духовную пользу и взойдем уверенно в нетленное блаженство Царствия Небесного.
{стр. 265}
ПАМЯТЬ СМЕРТНАЯ
Вспомним о смерти
Христианская душа, живущая с твердой надеждой на загробную жизнь и в сладком предчувствии многожеланного рая, старается хранить живую память о смерти. Премудрость Сирахова гласит: «Во всех словесех твоих поминай последняя твоя» (Сир. 7, 39), то есть во всех своих действиях и делах помни конец жизни своей, последняя твоя , смерть. Христианин знает, что он будет жить после смерти, и постоянно осознает свою нынешнюю смертность, имея перед очами свой исход из мира сего, Второе Пришествие, грядущий Суд и вступление в бесконечную вечность. Потому–то святитель Григорий Богослов часто повторяет слова Платона о том, что настоящая жизнь должна быть «помышлением смерти». Своему другу Филагрию он советует жить «вместо настоящего будущим, обращая здешнюю жизнь в помышление о смерти» [639]. К священнику Фотию он писал: «Теперь у меня об одном забота – об отшествии, к которому собираюсь и приготовляюсь» [640]. Святой, носящий имя бессмертия, в сочинении «О девстве» также {стр. 266} советует: «Каждый час помни о своем исходе и каждый день поминай смерть, к которой должен приготовляться» [641]. И преподобный Иоанн, игумен Синайский, учит: «Память смерти да засыпает и да восстает с тобою» [642].
Возможно, кто–либо возразит, что если постоянно памятовать исход из временной жизни, то не приведет ли это к болезни? Не остановит ли эта память нашу деятельность? Не означает ли такая установка презрения к настоящей жизни, которая есть дар Божий? Конечно, люди, далекие от Христа, не верующие в загробную жизнь, обычно страшатся, помышляя о смерти. Поэтому они избегают разговоров о ней. Самого слова «смерть» достаточно, чтобы вывести их из душевного равновесия. Они предаются развлечениям, пирам и кутежам по слову: будем есть и пить, ибо завтра умрем (Ис. 22, 13). Этим способом они стараются забыть о том, что существует смерть!.. Все эти речи, которые часто можно слышать, о продлении жизни, о скорой победе над смертью, все усилия многих обезопасить себя являются мучительными попытками спастись от ощущения беззащитности. Ибо преизобилие греха приводит современных людей к состоянию неуверенности, и они упрямо отказываются вступить в диалог со смертью. Поэтому, «когда неудержные мысли или внешние события доносят до них дыхание смерти», их бросает в дрожь [643].
Однако для Божия человека, который видит и исследует все сквозь призму вечности, память смерти является существенным условием истинной духовной жизни. Она постоянно побуждает к борьбе с грехом. Эта память помогает меньше грешить, давать правильную и четкую оценку делам настоящим, признать истинную ценность «Века Будущаго», к которому всеми силами стремится {стр. 267} душа. Преподобный Максим Исповедник научает, что память смертная, сопрягаясь с памятованием о Боге, весьма помогает верующему в его жизни во Христе: «Нет ничего страшнее, чем мысль о смерти, и изумительнее, чем память о Боге». Ибо, поясняет святой, память смерти «рождает в душе спасительную скорбь», память же Бога рождает «благодатную радость». Об этом же говорит и пророк: «Помянух Бога и возвеселихся» (Пс. 76, 4). И ветхозаветный мудрец советует: «Помни о конце твоем, и вовек не согрешишь» (Сир. 7, 39). Ведь невозможно уберечься от греха даже очень стойкому человеку, если он не изведал спасительной «горечи» памяти смерти [644].
Но излишне искать слова святых мужей, если Сам Господь неоднократно напоминает нам о памяти смертной. Важно обратить внимание на то, что тон Его слов об этой истине был повелительным: «Бодрствуйте и молитесь …потому что не знаете, в который час Господь ваш приидет» (Мф. 26, 41; 24, 42). Священномученик нашей Церкви поясняет эти слова Спасителя таким образом, что через них Богочеловек предвозвещает всем памятование смерти, чтобы в День Суда мы были готовы «к доброму ответу, который бывает следствием дел и внимания» [645].
Порой в этом вопросе допускают крайности. Некоторые все внимание сосредоточивают на памяти смерти, недопонимая святую цель и исключительную ценность земной жизни, которая есть поистине дар Божий. Это, однако, не умаляет спасительной истины – истины, которая касается отнюдь не только монахов, как некоторые полагают, но каждого христианина. Ведь слова Господа обращены ко всем Его ученикам, всех возрастов и сословий. Велика побудительная сила памяти смертной. {стр. 268} «Духовные силы естественно пробуждаются перед ужасным образом смерти, активны и готовы создать крепкую оборону против главного виновника смерти – греха […]. Ожидание внезапного конца на вершине нашей деятельности очищает ее от отрицательных элементов» [646]. Вот почему преподобный Ефрем Сирин советует ежедневно ожидать нашего исхода и готовиться к нему, «ибо страшное повеление ты получишь в час, когда не будешь ожидать, и горе тому, кто обрящется неготовым» [647]. Это напоминание преподобного становится еще действеннее, когда он пишет: «Приблизилась уже жатва, и век сей окончился, Ангелы держат серпы и ждут повеления Господа. Убоимся, возлюбленные, ибо уже одиннадцатый час. Восстанем и будем бдительны, подобно бодрствующим». И еще он наставляет нас: «Смотрите, дни, месяцы и годы проходят, как сон, как послеполуденная тень, и страшное и великое Пришествие Христово скоро грядет» [648].
Тот, кто внемлет совету Господа оставаться бодренными и бдительными, храня памятование смерти, избавлен от вечной смерти и совершенно не боится смерти телесной.
Больше не греши
Память смерти поистине благотворна, ибо предотвращает грех, удерживая нас от него. В конце концов самой важной причиной, по которой Адам нарушил Божию заповедь, гласящую, что в день, в который ты вкусишь от запретного плода, смертью умрешь (Быт. 2, 17), было именно его нерадение к исполнению заповеди: он поистине не позаботился сохранить в памяти угрозу смерти для своей души. Это становится очевидным и из коварной попытки диавола подавить всякую мысль праро{стр. 269}дителей об этой угрозе и отвлечь их ум от самого явления смерти. Потому он сказал Еве: «Нет, не умрете» (Быт. 3, 4). Так он подавил всякое сопротивление и открыл дорогу к непослушанию и греху.
Богодухновенное Бытие дает нам и другой пример, подтверждающий сугубую важность памятования о смерти в нашей жизни. Как известно, Бог часто беседовал с Авраамом. Но когда патриарх купил и приготовил себе пещеру для погребения в Хевроне (Быт. 23), Бог больше не беседовал с ним. Почему? Потому, как размышляют богоносные отцы, что такое же особое воздействие, какое имеет для каждого беседа с Богом, имеет и память смертная! Размышляющий о смерти воздерживается от всякого греха, презирает все лукавые дела. Потому и великий Феодосий Киновиарх, приготовив себе гробницу, часто приходил лицезреть ее и тепло плакал всякий раз.
Великий отец нашей Церкви святитель Василий в послании некоей вдове отмечал, что имеющий постоянно в уме день и час всеобщего Суда (и, следовательно, смерти) и ответ, который он будет давать перед страшным престолом Судии, «тот или вовсе не согрешит, или согрешит весьма мало». Память смерти и «ожидание угрожающего не дает времени» для греха [649]. Великий подвижник пустыни преподобный Аммон, ученик и последователь Антония Великого, наставляет нас: «Живущий в ожидании близкой смерти много не согрешит» [650]. Несомненно, преподобный сам мог слышать наставление от Антония Великого: «Смерть да станет скорее у тебя перед глазами, и никогда ничего плохого или суетного не помыслишь» [651]. Так память смертная поистине сдерживает и подавляет нашу склонность ко греху.
{стр. 270}
Другой святой нашей Церкви, преподобный Иоанн Лествичник, таинник памяти смертной, анализирует в двадцати шести собранных вместе главах этот великий и важный вопрос на точных и выразительных примерах. Он рассказывает о достоверном факте, свидетелем которого был сам.