Няня из Москвы

"Не беспокойтесь, я на вас денежки зашибу".

У-у, такой-то оборотистый в короли, говорил, достигну.

LV

Катичку прямо замотали, туда, сюда. А газетчик главный билеты в театры все присылал, ухаживал. А ссориться нельзя, может загубить: пропечатает во всех газетах плохая звезда, мол, стала. Ухаживает, глупости говорит, стала Катичка опасаться. А он, говорят, ни одной-то звезды не пропустил. Господь нас охранил, ноги у газетчика отнялись, его и свезли в больницу, паларич его стукнул. Наслушалась я там, Абраша нам все рассказывал: эти звезды богачей имеют, содержантов и с дилехторами у них такое, на подержание даются, для славы, и для денег, вот куда моя Катичка попала. Ну, кругом ямы эти страшенные, во сне-то мне приснилось. А в Катичке и что такое, будто секрет такой, так вот и тянет всех! И Абрашка меня стращал остерегал, дай ему Бог здоровья:

"Красавицам у нас хорошо живется, как сыр на масле катаются так все говорил, бывало, легкое только сердце надо".

Про Васеньку Нет, думала она. Нашла я раз под подушкой у ней сафьяновый складничек, а там карточка его, в Севастополе еще сымался, Намекнула она опять не встретили ее знакомые я и скажи:

"Да у нас кто же тут знакомые один разве Василий Никандрыч. А он, может, стесняется вон ты какая стала, а он что же, бедный человек, бьется небось тут офицеру не служба" попытать ее.

"Не плачь, говорит, он хорошо устроился, анженер стал, им тут дорожат очень".

Все-то знала, от сыщика своего, из воровской конторы. А он по этим вот поют вот безо всего? Вот-вот, машинки делает, ланпочки. Вот-вот, радии эти. И у него будто ламбалатория, ланпочки они работают. Хорошее ему жалованье положили.

Ну, хорошо. Приходит как-то Абрашка к нам, а ее дома не было и человечка с собой привел. Стал просить допустите человечка с вами поговорить, ему надо рублик заработать, бедный совсем. Да у меня, говорю, нет рублика, чего он от меня попользуется?

"А вы, говорит, не беспокойтесь, и вам ни копеечки не будет стоить. Вы много повидали, скажите нам чего-нибудь страшное. Он будет знакомым рассказывать для скуки, а ему за это рублик дадут".

Пожалела я человечка. А чего ему страшного сказать Сказала, как добро ни за что меняли, про Якова Матвеича, скрючило его как, от жадности кой-чего набрала. И про Васеньку, как нас в Крыму от большевиков спас. Он, говорю, при фабрике тут служит, а мы не знаем где, анженер он и он, должно быть, про нас не знает, а то бы беспременно нас разыскал. Они мне враз мы его вам разыщем! Стали кричать, руками махать:

"Он звезду спас! Мы тут много рубликов заработаем, и всем приятно будет, как можно! Такой клад нароем как его фамилия, чем занимается?"

Сказала, чего знала. Да в голову мне пришло, так сказала:

"Он бы мне так обрадовался няня из Москвы, мол очень желает повидаться".

Они мне обязательно мы его разыщем! А Катичке я ни слова, суприз будет. Дня не прошло, читает она газеты и смеется. А нам все-то газеты подавали, чуть где про нас написано. И давай мне вычитывать, по-нашему. А там про все: и как садовника скрючило, от земли померзаразился, а Катичка будто за ним ходила так у ней на руках и помер, у звезды надумали так. И как матросы заграничные буу у меня рвали и чуть меня в море не утопили, за буу приплели все, чтобы пострашней и про полковника Коврова, который знаменитый анженер и там-то служит, в конпании как он от большевиков спас Катичку-звезду. А то бы, говорит, никакой бы у нас звезды не было, а теперь имеется звезда самой высокой славы. Ну, так наплели всего, диву даешься. И разговор свой с Васенькой прописали, и в каких он брюках, и как на кресле сидит очень, говорят, обрадовался, что няня его из Москвы к нему приехала, сироту воспитала и разыскивает его, сироту а он такой деловой, газет не может читать, а все только в ламбалатории сидит, ланпочки разыскивает. Катичка даже рассерчала:

"Это откуда? Ты это наболтала-наплела?!"

Сказала ей человечка я пожалела, а они вон бознать чего и наплели. Газетчики, уж известно. А тут Абрашка с тем человечком газеты принесли. Ничего, не бранила их Катичка. А они рады: газеты, говорят, так довольны, антересуются нет ли еще чего?

"Тут, в Америке у нас, про страшное очень любят, только давай".

А они уж и у дилехтора Катичкина побывали, у Слона, и он тоже доволен, шумите как можно больше, сказал. Чего-нибудь и с него сорвали. Газетчики, уж известно. Ну, я им и про татарина рассказала, как нас спасал, и про змею, и как обезьяна ножиком нас запороть хотела, и как Катичка к тигре ходила вот они руки потирали, на коленках записывали! Побежали, как сумашедчие

"Мы, кричат, так вас распрославим, вся Америка ужашнется, до чего страшно!"

И Катичка ничего. А вечером телеграмма нам, от Васеньки: можно ли зайти, проведать?! Смотрите, барыня а? как вышло-то?! То будто у них так все и расклеилось, а тут опять Васенька нас-то, главное, разыскал. Вот газетчики-то чего сделали такие-то ловкачи-проныры!..

Велела Катичка лакею позвонить: в воскресенье, мол, вечерком

Воскресенье пришло, простенько так оделась, велела чаю подать, сухариков, а сама уходит. Я ей куда ты, куда ты, а она мне: "он тебе обрадовался, няня из Москвы приехала, вот и поговорите, смешком так, а я успею". Опять за свое. Сижу, жду гостя. А квартира у нас богатая, салоны, цветы, партреты ее наставлены Приходит Васенька, не узнала я его. Усы сбриты, в пенснех, франт такой, и не военный уж, а как всякий хороший господин. Сразу меня узнал:

"Ня-ня милая, как я рад и вы в Америке очутились!.."

Поцеловались с ним, родные будто. И все, говорит, вы прежняя, в платочке, моды не признаете пошутил. Оглядывает салоны, а ее нет и нет. Говорю сейчас должна быть. Ну, поговорили мы Их конпания, говорит, завод у французов ставит, и его, пожалуй, пошлют с дилехтором, к лету, может, уедет. Все на часы заглядывал. А ее нет и нет. Арап нам чай принес на подносах Ох, не любила я их, с глазу на глаз боялась оставаться. Чисто собака грязная. По чашечке выпили, она и входит.

"А, здравствуйте повидались с няничкой?" так это, запыхалась.

А он так вытянулся, сразу видно военный он офицер. А я и вышла, а сама слушаю. Доложился ей так и так, в Америке живет, газет не читает, дела все. Ну, чай пили, разговаривали, как кавалер с барышней говорят. Часик посидел, просил дозволения навещать. Дозволила ему: приходите, только скоро сыматься едет. А тут к нам идол и прицепился.

LVI

Самый тот, в Париже жемчуг ей подарил. Стал цветы присылать, во дворец к себе приглашать. И к нам заедет, и И Слон что-то зачастил, дилехтор. Приехала я из церквы раз, Абраша меня на автомобиле отвозил, гляжу Слон у нас горячится, бумагой трепит. А это сбивать стали Катичку, идол тот, от Слона отказаться. Нового дилехтора привез. А он несметный богач, всех может загубить. Сидят они, Абраша и прибегает, Катичка его куда-то посылала, из прихожей и увидал, идола-то. Так и ужахнулся. Спрашивает меня: да неужто он вам знаком? А как же, говорю, не знаком: вон сидит трубку сосет. Он даже за голову схватился. "Это такой человек, такой человек на всю Америку двое только таких, половина всех денег у него!" И Слон прибежал, все они бумаги на столе трепали. Абраша и говорит: "захочет Шалаш фамилие его такая Салаш-Шалаш? от Слона только перья полетят". И сбили Катичку. Шалаш большой штраф Слону заплатил, а на своем поставил. И стал к нам бывать, будто свой человек стал. Ох, не любила я его, бугай страшный. Морда бурая, кирпичом, а зубы не золотые, а железные будто, те-мные. А она ни чуточки не боится, так все: сумочку подайте, перчатки подержите! И вот какие партреты ее в газетах печатать стали, царей так только печатают. Скажешь "глядит на тебя нехорошо, зубами жует плохая примета, как человек все жует". А она "надоела, отвяжись тут все жуют".

Своеволка такая стала, издергалась, так вот и рвет, и мечет, и что такое с ней не пойму. Двадцать шестой пошел, а судьбы нет и нет. И все на нее глаза пялют, а идол так вот и хочет съесть. Ну, подписала новую бумагу, и ей еще два месяца отдыхать. А Васенька к нам и к нам, старое поднялось. А тут Шалаш приглашает-заезжает, знакомство большое стало, временем уж и не собразится. Скажет Васеньке зайти, а ее дома нет. И у него время занятое, ему и горько. И такой тоже неспокойный стал, сурьезный. Спросила как-то нездоровится, может? "Да так, говорит, с войны, в голову вступает". А он откровенный со мной-то был